Эссе на тему платон мне друг но истина дороже: Платон мне друг, но истина дороже. Кого выбрать: друга или правду?

Содержание

Платон мне друг, но истина дороже. Кого выбрать: друга или правду?

В споре, как говорят, рождается истина. Однако взгляды на истину у всех могут кардинально отличаться. Именно поэтому вопрос «Кому отдать предпочтение в спорной ситуации: другу или правде?» занимает умы многих мыслителей еще с древних времен.

Самой знаменитой фразой, ставшей для многих идеологией в решении важных морально-нравственных вопросов, стала: «Платон мне друг, но истина дороже», произнесенная древнегреческим философом Сократом.

История появления фразы

Вокруг знаменитого высказывания «Платон мне друг, но истина дороже» (лат. «Amicus Plato, sed magis amica Veritas») ходит много домыслов и предположений. Споры о том, кому же на самом деле принадлежат эти слова, не утихают и по сей день.

Признание авторства за Сократом усложняется еще и тем, что древнегреческий мыслитель не оставил после себя ни одного труда в письменном виде, т.к. считал, что запоминание устных диалогов укрепляет память и развивает логику и мышление у его слушателей.

Поскольку документально подтвердить этот факт невозможно, на помощь нам приходят работы других мыслителей. Одним из таких произведений стало сочинение не менее знаменитого ученика и последователя Сократа Платона «Федон», повествующее о последних часах жизни его наставника, беседах и рассуждениях с друзьями о вечном.

Великий философ был приговорен к казни за крамольные политические и религиозные суждения. В последние часы жизни, описанные в сочинении, перед тем, как принять яд, Сократ, беседуя со своими последователями, произносит фразу: «Следуя мне, меньше думайте о Сократе, а больше об истине».

Мы не знаем наверняка, действительно ли Сократ произнес эти слова. Поэтому вся парадоксальность этой ситуации в том, что фактический автор Платон стал одновременно ее героем, ведь именно в таком, измененном виде, его слова дошли до нас и стали частью мировой культуры.

Мысль о главенстве истины над приятельскими отношениями проходит красной нитью через идеи многих мыслителей. Позже мы можем встретить ее во многих других трудах авторов всех времен и народов.

Так, например, Аристотель, кому так же ошибочно присваивают авторство фразы, произнес нечто подобное. В своем сочинении «Никомахова этика» он писал: «Пусть мне дороги друзья и истина, однако долг повелевает отдать предпочтение истине».

В сочинениях других античных авторов можно встретить слова о том, что Сократ им мил, но «истина всего милее».

Похожие высказывания можно встретить и в работах более позднего периода. Известный немецкий церковный реформатор Мартин Лютер, живший в средневековой Европе, в своей работе «О порабощенной воле» высказался: «Платон мне друг, Сократ мне друг, но истину следует предпочесть». А испанский писатель Мигель Сервантес в романе «Дон Кихот», опубликованном в 1605 году, присваивает похожую фразу Аристотелю.  Кстати, именно после выхода в свет романа она приобрела особую популярность.

Еще одним близким по смыслу является выражение «Истина дороже дружбы» (лат. «veritas magis amicitiae»), которое более радикально показывает намерение говорящего отказаться от дружбы ради правды.

Значение фразы

На сегодняшний день изречение Сократа «Платон мне друг, но истина дороже» больше, чем фразеологизм. Оно стало идеологией и принципом жизни для многих людей и используется во всех ситуациях, когда перед человеком встает нравственный выбор: занять сторону дружбы или же не отходить от истинной точки зрения.

Данное высказывание помогает взвесить все «за» и «против» прежде чем сделать выбор. Только избавившись от субъективности суждений и симпатии к своему оппоненту и основываясь на сухих фактах и цифрах, можно говорить о правильности выбора.

Истина и точное знание – вот те высшие и абсолютные ценности, которыми должны руководствоваться люди. Авторитет человека и личные отношения не могут являться аргументом при принятии решения. Однако многие зачастую совершают неправильный выбор, ставя на чашу весов веру именно в эти вещи.

В идеальном мире выбор стоит делать в пользу правды, не опираясь на личное отношение к своему оппоненту. Но реально ли принимать подобные решения каждый раз? Всегда ли люди могут поставить моральные и нравственные принципы выше человеческого общения? Все ли из них могут принести в жертву дружеские, партнерские и любовные отношения ради сохранения общепризнанных ценностей и моральных устоев?

Как занять позицию истины, чтобы не обидеть друга?

В жизни существует масса примеров, когда перед человеком встает нравственный выбор между дружбой и истиной. Нравственные дилеммы, как правило, являются самыми сложными, потому что на кон может быть поставлено слишком много: теплые отношения и моральные ценности и принципы, в которые верит человек.

Кто-то при этом совершенно точно решает для себя, что истина важнее любого человеческого общения. Кто-то, наоборот, желает сохранить положительные эмоции, связывающие его с оппонентом, жертвуя при этом своими убеждениями.

Руководствуясь идеей о том, что истина в споре важнее дружбы, мы, тем не менее, признаем и даем понять своему собеседнику, что:

  1. Мы не умаляем важности дружбы и по возможности хотим сохранить теплые отношения. Наши взгляды на предмет спора могут отличаться, и это никак не должно сказаться на нашей с ним коммуникации.
  1. Истина, которую мы выбираем, является не нашей точкой зрения, а объективной и общепринятой. Это значит, что мы не ставим свое мнение выше мнения оппонента, а берем за основу проверенные и правдивые факты и обстоятельства.

Помнить об этом важно каждый раз, когда возникают какие-либо споры и задача отстоять правду является одной из главных. Правда должна быть выше любых жизненных обстоятельств. Однако при этом не стоит ставить под угрозу сохранение такой важной формы взаимодействия между людьми как дружба.

Как нужно вести себя, чтобы избежать крайностей: не лишиться всех близких людей вокруг ради соблюдения морали и не прогибаться под каждого человека, боясь озвучить свои мысли? Мы подготовили ряд советов, которые помогут достичь баланса в подобного рода ситуациях.

Старайтесь всегда сохранять человеческие отношения

Сразу обозначьте своему собеседнику, что вы дорожите отношениями с ним и что, несмотря на разницу во взглядах, они не будут испорчены.

Оценивайте поступок или слова оппонента, а не его личность. Помните, что кому-то ваши взгляды могут не нравиться точно так же.

Здоровый, конструктивный спор очень важен, потому что именно в нем, как правило, и рождается истина. А разрывать отношения только из-за разницы во взглядах – не самое удачное решение.

Говорите прямо

Споры тем и хороши, что позволяют оппонентам открыто взглянуть на ситуацию с разных сторон. Не бойтесь высказывать свое мнение открыто, но не забывайте при этом об основных правилах поведения во время них, чтобы не задеть чувства оппонента и не вывести конструктивный спор в неуправляемый конфликт.

Избавьтесь от эмоций

В психологии есть такое понятие как диссоциация, позволяющее абстрагироваться от эмоционального контекста и трезво взглянуть на ситуацию со стороны.

Не давайте спору накладывать отпечаток на ваши дальнейшие отношения. Если вы не согласны по одному пункту, это совсем не значит, что вы должны быть не согласны с человеком во всем остальном.

В любом конфликте негативные эмоции, берущие верх над разумом, приводят к проигрышу. Поэтому вооружитесь аргументами и холодным рассудком и выстраивайте свой диалог в соответствии с техникой переговоров.

Анализируйте

Не поддаться эмоциям позволяет и умение задавать себе правильные вопросы, которые могут вывести ход ваших мыслей в рациональное русло:

  1. Чью сторону я принимаю в этом споре?
  2. Какие доводы и аргументы есть у моего оппонента?
  3. Какие доводы и аргументы есть у меня?
  4. Что движет мной при принятии решения: факты или эмоции?
  5. Как эмоции мешают мне сделать правильный выбор?

Рационально анализируя любой, даже самый жаркий спор, вы сможете отделить объективную правду от эмоциональной предвзятости к своему собеседнику.

Не настаивайте на собственной правоте

Не пытайтесь переубедить оппонента. Помните, что каждый человек имеет право на собственную точку зрения. Тот факт, что в данный период жизни он считает именно так, совершенно не означает, что он никогда не начнет мыслить по-другому.

К тому же никто не обязан соответствовать вашим ожиданиям.

В разные периоды жизни вы так же, как и он, могли мыслить совершенно иначе. И это не сделало вас хуже: наоборот, вашу личность сформировало именно то многообразие мнений и взглядов, которые вы через себя пропустили, выбрав максимально приемлемые для себя.

Так что вместо того чтобы настаивать на своей точке зрения и пытаться навязать ее партнеру, примените метод Сократа, с помощью которого собеседник сам придет к верному умозаключению. Выхлопа от подобной тактики будет в разы больше, чем от принуждения занять вашу сторону.

Споры и разница во взглядах – постоянные спутники думающих людей. Отказываться от общения с человеком, с которым вас многое связывает, можно, пожалуй, лишь в тех ситуациях, когда ваши морально-нравственные ориентиры диаметрально противоположны. Во всех остальных случаях умение слышать оппонента и четкое обозначение своей позиции позволяют прийти к консенсусу, а иногда и к появлению новых, более гениальных идей.

Заключение

Поиски истины – сложный процесс, который занимал тысячи умов во все времена. Однако еще сложнее не просто найти истину, но и не поддаться искушению прикрыть глаза на правду, поддавшись дружескому порыву.

Фраза «Платон мне друг, но истина дороже», пройдя через несколько тысячелетий, не потеряла своей ценности и актуальности, став при этом девизом многих. Как только она станет жизненным принципом для каждого человека, мы сможем говорить о создании честного и высокоморального общества.

Высказывания Аристотеля «Платон мне друг, но истина дороже»

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

ГОУ ВПО «ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

РЕФЕРАТ

на тему высказывания Аристотеля

«Платон мне друг, но истина дороже»

Студента: Жильцова Валентина

Специальности: Управление персоналом

Форма обучения: дневная

Курс: 2

Группа: УП-16

Преподаватель: Целик Т. В.

Донецк – 2017


Оглавление

Введение        3

История высказывания        4

Философия Платона и Аристотеля        5

Критика Платона Аристотелем        8

Заключение        9

Список использованной литературы        10


Введение

Древняя Греция оказала огромное воздействие на формирование культуры Запада. Первые литературные произведения западной литературы были написаны именно в Греции. И хотя они были созданы намного позднее, чем месопотамские, поколение за поколением западных мыслителей оказывались под влиянием эпических поэм, вроде «Илиады» и «Одиссеи». Вклад греков в жизнь человечества всего мира колоссален, а особенно он заметен в философии литературе, архитектуре, Олимпийских играх, науке, математике и политике.

Платон и Аристотель являются одними из самых ярких представителей того времени, посвятив свои жизни изучению философских проблем и их решений на практике. Трудно переоценить вклад этих мыслителей в развитие общества в целом, ведь многие труды древнегреческих учёных котируются современными исследователями.

Социальная значимость изречения Аристотеля по-прежнему актуальна и в наши дни. А связанно это с тем, что сама суть высказывания охватывает ту «вечную» часть жизни человека, которая имеет место и в наше время. Проблема слов Аристотеля состоит в том, что на сегодняшний день есть согласные с ним исследователи, и, соответственно, несогласные.

Слова Аристотеля можно преобразить в вопрос: «Дороже ли истина, чем друг?», или «Что дороже: истина или дружба?». Над данными вопросами многие учёные и простые обыватели ведут споры до сих пор.

Объектом исследования реферата является высказывание Аристотеля «Платон мне друг, но истина дороже».

Предметом исследования реферата является толкование высказывания Аристотеля «Платон мне друг, но истина дороже».

Цель реферата — рассмотреть высказывание Аристотеля «Платон мне друг, но истина дороже».


История высказывания

Выражения переведено с латинского языка: Amicus Plato, sed magis arnica Veritas (амикус плато, сэд ма-гис амика вэритас).

В мировой литературе оно впервые встречается в романе «Дон Кихот» (1615) испанского писателя Мигеля Сервантеса де Сааведра (1547—1616). После выхода романа в свет выражение стало всемирно известным и получило дальнейшее распространение.

По словам исследователей, первоисточник — слова древнегреческого философа Платона (421— 348 до н. э.). В сочинении «Федон» он вкладывает в уста Сократа такие слова: «Следуя мне, меньше думайте о Сократе, а больше об истине». То есть Платон советует ученикам выбирать истину, а не веру в авторитет учителя.

Похожая фраза есть и у Аристотеля (IV в. до н.э.), который в своем сочинении «Никомахова этика» писал: «Пусть мне дороги друзья и истина, однако долг повелевает отдать предпочтение истине». У других, более поздних, античных авторов это выражение встречается в форме: «Сократ мне мил, но истина всего милее».

Таким образом, история знаменитого выражения парадоксальна: его фактический автор — Платон — стал одновременно и его «героем», и именно в этом, отредактированном временем виде слова Платона вошли в мировую культуру. Это выражение послужило основой для формирования однотипных фраз, самая известная из которых — слова немецкого церковного реформатора Мартина Лютера (1483—1546). В своей работе «О порабощенной воле» он написал: «Платон мне друг, Сократ мне друг, но истину следует предпочесть».  

Таким образом, видно, что, несмотря на то, что автор изречения – Платон, оно приписывается именно Аристотелю, и в дальнейшем перетерпело множество изменений, но суть его осталась прежней.

Кто сказал «Платон мне друг, но истина дороже»? Значение фразеологизма

Ему была дороже истина

Авторство высказывания «Платон мне друг, но истина дороже» (Amitus Plato, sed magis amica veritas) приписывается Сократу, который произнес: «Следуя мне, меньше думай о Сократе, а больше об истине». Об этом сообщил древнегреческий философ Платон (427-347 до н. э.) в сочинении «Федон». «Федон» — один из диалогов Платона, в котором ученик Сократа Федон ведет беседу с философом-пифагорейцем Эхекратом. В ней Федон рассказывает о последних часах жизни Сократа, о его разговоре с друзьями перед казнью.
«Платон мне друг, но истина дороже» означает то, что правда, истина всегда важнее всех прочих обстоятельств жизни.

Фразеологизм Amitus Plato, sed magis amica veritas приводит в сочинении «Пикомахова этика» греческий философ Аристотель. В его изложении высказывание звучит так: «Пусть мне дороги друзья и истина, но долг повелевает отдать предпочтение истине». Биограф Аристотеля Аммоний Саккас в книге «Жизнь Аристотеля» передал это выражение в более сжатой форме «Сократ мне дорог, но истина дороже». Средневековый богослов, инициатор Реформации Мартин Лютер (1483-1546) пересказал фразу в такой форме «Платон мне друг, Сократ мне друг, но истину следует предпочесть»

Использование фразеологизма в литературе

«Однажды вечером, когда государь был в хмуром настроении, он изволил улыбнуться, узнав о существовании второй девицы ле Фонтан, и устроил ее брак с молодым судьей, богатым и способным, правда, буржуазного происхождения, и пожаловал ему титул барона. Но когда через год вандеец заикнулся о своей третьей дочери, девице Эмилии де Фонтэн, король ответил ему тонким язвительным голоском: «Amicus Plato, sed magis amica Natio» («Платон — друг, но нация дороже») (Оноре де Бальзак «Загородный бал»)

«Тут у меня вышло одно обстоятельство, из-за которого я, пожалуй, попаду в немилость к их светлости, и мне это неприятно, но ничего не поделаешь, ибо в конце-то концов мне надлежит считаться не столько с их удовольствием или же неудовольствием, сколько со своим собственным призванием, согласно известному изречению: amicus Plato, sed magis amica veritas» (М. Сервантес «Дон-Кихот»)

«А говорить ли о защитниках своей литературы и своих «сочинителей», которые как будто лично оскорблены отзывами «Отечественных записок» о Марлинском? Попробуйте растолковать им, что если б журнал был и неправ в мнении о сем сочинителе, то за ним все-таки остается право свободного и самобытного взгляда на всевозможных сочинителей… и что amicus Plato, sed magis amica Veritas» (В. Белинский)

«Если считается неблагородным льстить живым, то как назвать после этого лесть мертвым? Тем же, кому может показаться, что мне, бывшему некогда другом Грановского, неприлично судить о нем с большею, нежели другие, строгостью, отвечу старинным, но вековечным: «amicus Plato, sed magis arnica Veritas» (А. Герцен)

«В недавнее время был в нашем городе пожар; сгорели хо-лостые постройки при доме мещанки Залупаевой, и как бы вы думали, кто последний явился на пожар? Стыжусь за свой город, но из уважения к истине (amicus Plato, sed magis arnica Veritas) должен во всеуслышание объявить, что последнею прибыла наша пожарная команда, и притом прибыла в то время, когда пожар был окончательно потушен усилиями частных лиц» (М. Салтыков-Щедрин «Сатиры в прозе»)

«Amicus Plato, sed magis amica Veritas» – эпиграф к книге «Путешествие во внутрь страны» писательницы Марко Вовчек (псевдоним Марии Александровны Вилинской)

«…Извини — мне стыдно так сказать о человеке, который показал мне истинную дружбу, но amicus Plato, amicus Socrates, sed magis amica veritas — ты решительно похож на свинку, которая доказывала бы человеку, что напрасно он ест апельсины, что желуди гораздо лучше ей нравятся» (Н. Чернышевский)

«Плеханов вникал во все подробности, спрашивал и спрашивал, словно желая проверить самого себя, но больше всего это имело характер экзамена старого товарища старому же товарищу: стоял ли этот товарищ на высоте задачи, что исповедует, и какой тактики держится он. Amicus Plato, sed magis amica veritas (друг Платон, но выше дружбы истина), — говорили его холодные глаза» (О. Аптекман «Георгий Валентинович Плеханов. Из личных воспоминаний»)

Токаев поручил разобраться в закупках созданного Назарбаевым фонда — РБК

Токаев также поставил задачу реформировать «Самрук-Казына», который сейчас представляет собой громоздкую структуру с характерной непрозрачностью и назначением на ключевые посты «политически значимых людей».

Он обсудил необходимость реформ с главой «Самрук-Казына» Алмасадамом Саткалиевым. «Не справится с задачей реформирования — уйдет в небытие, а вместе с ним и сам фонд», — пообещал президент.

Читайте на РБК Pro

17 января пресс-секретарь Токаева Берик Уали сообщил, что глава государства выступает за активизацию работы по приватизации активов фонда, чтобы снизить избыточное присутствие государства в экономике.

О необходимости глубокой трансформации деятельности фонда Токаев заявил во время выступления в парламенте 11 января. «Президент считает, что правительству следует в первую очередь заняться сокращением громоздкой управленческой надстройки», — пояснил пресс-секретарь.

Связанную с дочерью Назарбаева компанию лишили утильплатежей

Фонд национального благосостояния «Самрук-Казына» был создан в 2008 году по указу действующего президента Нурсултана Назарбаева. Единственным акционером фонда является правительство Казахстана.

Совет по управлению «Самрук-Казына» возглавляет Назарбаев. Через этот фонд он продолжает контролировать «командные высоты» в экономике, отметил эксперт Центра политтехнологий Алексей Макаркин.

В число портфельных компаний фонда входят авиакомпания Air Astana, нефтегазовая компания «Казмунайгаз», компании «Казатомпром» и Казахстанские железные дороги. Активы фонда составляют около $69 млрд.

Центр по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP) ранее написал, что Назарбаев управляет активами общей стоимостью не менее $8 млрд. Авторы расследования утверждают, что на посту главы государства Назарбаев основал благотворительные фонды с непрозрачной отчетностью, «Назарбаев Фонд», «Фонд Нурсултана Назарбаева», «Фонд Демеу» и «Елбасы Фонд». Журналисты утверждают, что он продолжает негласно управлять ими до сих пор.

Среди активов, которыми владеют фонды, есть банки, телеканалы, отели, торговые центры, фабрики, склады, частный самолет стоимостью более $100 млн, облигации. В расследовании поясняется, что формально активы не принадлежат Назарбаеву, но он контролирует их как основатель этих организаций.

В Казахстане в начале года вспыхнули протесты из-за резкого подорожания сжиженного газа для заправки автомобилей. Спустя несколько дней они переросли в беспорядки. 5 января Токаев объявил о смещении Назарбаева с поста главы Совета безопасности Казахстана.

11 января президент отметил, что во времена президентства Назарбаева в Казахстане «появилась группа очень прибыльных компаний и прослойка богатых людей даже по международным меркам». Токаев указал, что для них пришло время «отдать должное» народу, и предложил создать фонд «Народу Казахстана» для регулярных отчислений.

После подавления беспорядков посты в госкомпаниях покинули зятья Назарбаева: председатель правления АО «КазТрансОйл» Димаш Досанов и председатель правления АО «Национальная компания QazaqGaz» Кайрат Шарипбаев, а также глава национальной палаты предпринимателей «Атамекен» Тимур Кулибаев.

Латинские выражения с транскрипцией и ударениями


 








Латинские пословицы и крылатые выражения с транскрипцией (транслитерацией) и ударениями

Ниже приводятся 170 латинских крылатых выражений и пословиц с транслитерацией (транскрипцией) и ударениями.

Знак ў обозначает неслоговой звук [у].

Знак гх обозначает фрикативный звук [γ], которому соответствует г в белорусском языке, а также соответствующий звук в русских словах Господи, ага и т. п.

Транслитерация (транскрипция) латинских слов онлайн здесь.

2100+ латинских пословиц и крылатых выражений с переводом на русский язык, транскрипцией (транслитерацией) и ударениями здесь.

  1. A mari usque ad mare.
    [А ма́ри у́сквэ ад ма́рэ].
    От моря до моря.
    Девиз на гербе Канады.
  2. Ab ovo usque ad mala.
    [Аб о́во у́сквэ ад ма́ля].
    От яйца и вплоть до яблок, т. е. от начала и до конца.
    Обед у римлян начинался яйцами и заканчивался яблоками.
  3. Abiens abi!
    [А́биэнс а́би!]
    Уходя, уходи!
  4. Acta est fabŭla.
    [А́кта эст фа́буля].
    Представление окончено.
    Светоний в «Жизни двенадцати цезарей» пишет, что император Август в свой последний день спросил вошедших друзей, находят ли они, что он «хорошо сыграл комедию жизни».
  5. Alea jacta est.
    [А́леа я́кта эст].
    Жребий брошен.
    Употребляется в тех случаях, когда говорят о бесповоротно принятом решении. Слова, произнесенные Юлием Цезарем при переходе его войск через реку Рубикон, отделявшую Умбрию от римской провинции — Цизальпийской Галлии, т. е. Северной Италии, в 49 г. до н. э. Юлий Цезарь, нарушив закон, по которому он в качестве проконсула мог командовать войском только за пределами Италии, возглавил его, оказавшись на территории Италии, и тем самым начал гражданскую войну.
  6. Amīcus est anĭmus unus in duōbus corporĭbus.
    [Ами́кус эст а́нимус у́нус ин дуо́бус корпо́рибус].
    Друг — это одна душа в двух телах.
  7. Amīcus Plato, sed magis amīca verĭtas.
    [Ами́кус Пля́то, сэд ма́гис ами́ка вэ́ритас].
    Платон мне друг, но истина дороже (Аристотель).
    Употребляется, когда хотят подчеркнуть, что правда превыше всего.
  8. Amor tussisque non celantur.
    [А́мор тусси́сквэ нон цэля́нтур].
    Любовь и кашель не скроешь.
  9. Aquĭla non captat muscas.
    [А́квиля нон ка́птат му́скас].
    Орел не ловит мух.
  10. Audacia pro muro habētur.
    [Аўда́циа про му́ро гхабэ́тур].
    Храбрость заменяет стены (досл.: храбрость имеется вместо стен).
  11. Audiātur et altĕra pars!
    [Аўдиа́тур эт а́льтэра парс!]
    Пусть будет выслушана и другая сторона!
    О беспристрастном рассмотрении споров.
  12. Aurea mediocrĭtas.
    [А́ўрэа мэдио́критас].
    Золотая середина (Гораций).
    О людях, которые в суждениях и поступках избегают крайностей.
  13. Aut vincĕre, aut mori.
    [Аўт ви́нцэрэ, аўт мо́ри].
    Или победить, или умереть.
  14. Ave, Caesar, moritūri te salūtant!
    [А́вэ, Цэ́зар, мориту́ри тэ салю́тант!]
    Здравствуй, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!
    Приветствие римских гладиаторов,
  15. Bibāmus!
    [Биба́мус!]
    <Давайте> выпьем!
  16. Caesărem decet stantem mori.
    [Цэ́зарэм дэ́цэт ста́нтэм мо́ри].
    Цезарю подобает умереть стоя.
  17. Canis vivus melior est leōne mortuo.
    [Ка́нис ви́вус мэ́лиор эст лео́нэ мо́ртуо].
    Живая собака лучше мертвого льва.
    Ср. с рус. пословицей «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».
  18. Carum est, quod rarum est.
    [Ка́рум эст, квод ра́рум эст].
    Ценно то, что редко.
  19. Causa causārum.
    [Ка́ўза каўза́рум].
    Причина причин (главная причина).
  20. Cave canem!
    [Ка́вэ ка́нэм!]
    Бойся собаки!
    Надпись на входе римского дома; употребляется как общее предостережение: будь осторожен, внимателен.
  21. Cedant arma togae!
    [Цэ́дант а́рма то́гэ!]
    Пусть оружие уступит место тоге! (Пусть на смену войне придет мир).
  22. Clavus clavo pellĭtur.
    [Кля́вус кля́во пэ́ллитур].
    Клин клином вышибается.
  23. Cognosce te ipsum.
    [Когно́сцэ тэ и́псум].
    Познай самого себя.
    Латинский перевод греческого изречения, начертанного на храме Аполлона в Дельфах.
  24. Cras melius fore.
    [Крас мэ́лиус фо́рэ].
    <Известно,> что завтра будет лучше.
  25. Cujus regio, ejus lingua.
    [Ку́йус рэ́гио, э́йус ли́нгва].
    Чья страна, того и язык.
  26. Curricŭlum vitae.
    [Курри́кулюм ви́тэ].
    Описание жизни, автобиография.
  27. Damnant, quod non intellĕgunt.
    [Да́мнант, квод нон интэ́ллегунт].
    Осуждают, потому что не понимают.
  28. De gustĭbus non est disputandum.
    [Дэ гу́стибус нон эст диспута́ндум].
    О вкусах не следует спорить.
  29. Destruam et aedificābo.
    [Дэ́струам эт эдифика́бо].
    Разрушу и построю.
  30. Deus ex machĭna.
    [Дэ́ус экс ма́хина].
    Бог из машины, т. е. неожиданная развязка.
    В античной драме развязкой служило появление перед зрителями из специальной машины бога, который помогал разрешиться сложной ситуации.
  31. Dictum est factum.
    [Ди́ктум эст фа́ктум].
    Сказано — сделано.
  32. Dies diem docet.
    [Ди́эс ди́эм до́цэт].
    Один день другой учит.
    Ср. с рус. пословицей «Утро вечера мудренее».
  33. Divĭde et impĕra!
    [Ди́видэ эт и́мпэра!]
    Разделяй и властвуй!
    Принцип римской завоевательной политики, воспринятый последующими завоевателями.
  34. Dixi et anĭmam levāvi.
    [Ди́кси эт а́нимам лева́ви].
    Сказал — и облегчил душу.
    Библейское выражение.
  35. Do, ut des; facio, ut facias.
    [До, ут дэс; фа́цио, ут фа́циас].
    Даю, чтобы ты дал; делаю, чтобы ты сделал.
    Формула римского права, устанавливающая правовые отношения между двумя лицами. Ср. с рус. выражением «Ты мне — я тебе».
  36. Docendo discĭmus.
    [Доцэ́ндо ди́сцимус].
    Обучая, мы учимся сами.
    Выражение происходит от высказывания римского философа и писателя Сенеки.
  37. Domus propria — domus optĭma.
    [До́мус про́приа — до́мус о́птима].
    Свой дом самый лучший.
  38. Dónec erís felíx, multós numerábis amícos.
    [До́нэк эри́с фэли́кс, мульто́с нумэра́бис ами́кос].
    Пока ты будешь счастлив, у тебя будет много друзей (Овидий).
  39. Dum spiro, spero.
    [Дум спи́ро, спэ́ро].
    Пока дышу, надеюсь.
  40. Duōbus litigantĭbus, tertius gaudet.
    [Дуо́бус литига́нтибус, тэ́рциус га́ўдэт].
    Когда двое ссорятся, третий радуется.
    Отсюда еще одно выражение — tertius gaudens ‘третий радующийся’, т. е. человек, выигрывающий от распри двух сторон.
  41. Edĭmus, ut vivāmus, non vivĭmus, ut edāmus.
    [Э́димус, ут вива́мус, нон ви́вимус, ут эда́мус].
    Мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть (Сократ).
  42. Elephanti corio circumtentus est.
    [Элефа́нти ко́рио циркумтэ́нтус эст].
    Наделен кожей слона.
    Выражение употребляют, когда говорят о бесчувственном человеке.
  43. Errāre humānum est.
    [Эрра́рэ гхума́нум эст].
    Человеку свойственно ошибаться (Сенека).
  44. Est deus in nobis.
    [Эст дэ’ус ин но’бис].
    Есть в нас бог (Овидий).
  45. Est modus in rebus.
    [Эст мо́дус ин рэ́бус].
    Есть мера в вещах, т. е. всему есть мера.
  46. Etiám sanáto vúlnĕre, cícatríx manét.
    [Этиа́м сана́то ву́льнэрэ, ци́катри́кс манэ́т].
    И даже когда рана зажила, шрам остается (Публий Сир).
  47. Ex libris.
    [Экс ли́брис].
    «Из книг», экслибрис, знак владельца книги.
  48. Éxēgí monumént(um)…
    [Э́ксэги́ монумэ́нт(ум)…]
    Я воздвиг памятник (Гораций).
    Начало знаменитой оды Горация на тему бессмертия произведений поэта. Ода вызвала в русской поэзии большое количество подражаний и переводов.
  49. Facĭle dictu, difficĭle factu.
    [Фа́циле ди́кту, диффи́циле фа́кту].
    Легко сказать, трудно сделать.
  50. Fames artium magister.
    [Фа́мэс а́ртиум маги́стэр]
    Голод — учитель искусств.
    Ср. с рус. пословицей «Голь на выдумки хитра».
  51. Felicĭtas humāna nunquam in eōdem statu permănet.
    [Фэли́цитас гхума́на ну́нквам ин эо́дэм ста́ту пэ́рманэт].
    Человеческое счастье никогда не бывает постоянным.
  52. Felicĭtas multos habet amīcos.
    [Фэли́цитас му́льтос гха́бэт ами́кос].
    У счастья много друзей.
  53. Felicitātem ingentem anĭmus ingens decet.
    [Фэлицита́тэм ингэ́нтэм а́нимус и́нгэнс дэ́цэт].
    Великому духом подобает большое счастье.
  54. Felix criminĭbus nullus erit diu.
    [Фэ́ликс крими́нибус ну́ллюс э́рит ди́у].
    Никто не будет долго счастлив преступлениями.
  55. Felix, qui nihil debet.
    [Фэ́ликс, кви ни́гхиль дэ́бэт].
    Счастлив тот, кто ничего не должен.
  56. Festīna lente!
    [Фэсти́на ле́нтэ!]
    Спеши медленно (делай все не спеша).
    Одна из обычных поговорок императора Августа (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.).
  57. Fiat lux!
    [Фи́ат люкс!]
    Да будет свет! (Библейское выражение).
    В более широком смысле употребляется, если речь идет о грандиозных свершениях. Изобретателя книгопечатания Гуттенберга изображали держащим развернутый лист бумаги с надписью «Fiat lux!».
  58. Finis corōnat opus.
    [Фи́нис коро́нат о́пус].
    Конец венчает дело.
    Ср. с рус. пословицей «Конец — делу венец».
  59. Gaúdia príncipiúm nostrí sunt saépe dolóris.
    [Га́ўдиа при́нципиу́м ностри́ сунт сэ́пэ долё́рис].
    Радости часто являются началом нашей печали (Овидий).
  60. Habent sua fata libelli.
    ха́бэнт су́а фа́та либэ́лли].
    Книги имеют свою судьбу.
  61. Hic mortui vivunt, hic muti loquuntur.
    хик мо́ртуи ви́вунт, гхик му́ти лёкву́нтур].
    Здесь мертвые живы, здесь немые говорят.
    Надпись над входом в библиотеку.
  62. Hodie mihi, cras tibi.
    ходиэ мигхи, крас тиби].
    Сегодня мне, завтра тебе.
  63. Homo doctus in se semper divitias habet.
    хо́мо до́ктус ин сэ сэ́мпэр диви́циас гха́бэт].
    Ученый человек в самом себе всегда имеет богатство.
  64. Homo homĭni lupus est.
    хо́мо гхо́мини лю́пус эст].
    Человек человеку волк (Плавт).
  65. Homo propōnit, sed Deus dispōnit.
    хо́мо пропо́нит, сэд Дэ́ус диспо́нит].
    Человек предполагает, а Бог располагает.
  66. Homo quisque fortūnae faber.
    хо́мо кви́сквэ форту́нэ фа́бэр].
    Каждый человек — творец своей судьбы.
  67. Homo sum: humāni nihil a me aliēnum (esse) puto.
    хо́мо сум: гхума́ни ни́гхиль а мэ алиэ́нум (э́ссэ) пу́то].
    Я человек: ничто человеческое, как я думаю, мне не чуждо.
  68. Honōres mutant mores.
    хоно́рэс му́тант мо́рэс].
    Почести изменяют нравы (Плутарх).
  69. Hostis humāni genĕris.
    хо́стис гхума́ни гэ́нэрис].
    Враг рода человеческого.
  70. Id agas, ut sis felix, non ut videāris.
    [Ид а́гас, ут сис фэ́ликс, нон ут видэа́рис].
    Поступай так, чтобы быть счастливым, а не казаться (Сенека).
    Из «Писем к Луцилию».
  71. In aquā scribĕre.
    [Ин а́ква скри́бэрэ].
    Писáть на воде (Катулл).
  72. In hoc signo vinces.
    [Ин гхок си́гно ви́нцэс].
    Под этим знаменем ты победишь.
    Девиз римского императора Константина Великого, размещенный на его знамени (IV в.). В настоящее время используется как торговый знак.
  73. In optĭmā formā.
    [Ин о́птима фо́рма].
    В наилучшей форме.
  74. In tempŏre opportūno.
    [Ин тэ́мпорэ оппорту́но].
    В удобное время.
  75. In vino verĭtas.
    [Ин ви́но вэ́ритас].
    Истина в вине.
    Соответствует выражению «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».
  76. Invēnit et perfēcit.
    [Инвэ́нит эт пэрфэ́цит].
    Изобрел и усовершенствовал.
    Девиз Французской Академии наук.
  77. Ipse dixit.
    [И́псэ ди́ксит].
    Сам сказал.
    Выражение, характеризующее позицию бездумного преклонения перед чьим-нибудь авторитетом. Цицерон в сочинении «О природе богов», цитируя это изречение учеников философа Пифагора, говорит, что он не одобряет манеры пифагорейцев: вместо доказательства в защиту мнения они словами ipse dixit ссылались на своего учителя.
  78. Ipso facto.
    [И́псо фа́кто].
    Самим фактом.
  79. Is fecit, cui prodest.
    [Ис фэ́цит, ку́и про́дэст].
    Сделал тот, кому выгодно (Луций Кассий).
    Кассий, идеал справедливого и умного судьи в глазах римского народа (отсюда еще одно выражение judex Cassiānus ‘справедливый судья’), в уголовных процессах всегда ставил вопрос: «Кому выгодно? Кто от этого выигрывает?» Характер людей таков, что никто не хочет становиться злодеем без расчета и пользы для себя.
  80. Latrante uno, latrat statim et alter canis.
    [Лятра́нтэ у́но, ля́трат ста́тим эт а́льтэр ка́нис].
    Когда лает одна, тотчас же лает и другая собака.
  81. Legem brevem esse oportet.
    [Ле́гэм брэ́вэм э́ссэ опо́ртэт].
    Следует, чтобы закон был кратким.
  82. Littĕra scripta manet.
    [Ли́ттэра скри́пта ма́нэт].
    Написанная буква остается.
    Ср. с рус. пословицей «Что написано пером, то не вырубишь топором».
  83. Melior est certa pax, quam sperāta victoria.
    [Мэ́лиор эст цэ́рта пакс, квам спэра́та викто́риа].
    Лучше верный мир, чем надежда на победу (Тит Ливий).
  84. Memento mori!
    [Мэмэ́нто мо́ри!]
    Помни о смерти.
    Приветствие, которым обменивались при встрече монахи ордена траппистов, основанного в 1664 г. Употребляется и как напоминание о неотвратимости смерти, о скоротечности жизни, и в переносном смысле — об угрожающей опасности или о чем-либо горестном, печальном.
  85. Mens sana in corpŏre sano.
    [Мэнс са́на ин ко́рпорэ са́но].
    В здоровом теле — здоровый дух (Ювенал).
    Обычно этим изречением выражают идею гармоничного развития человека.
  86. Mutāto nomĭne, de te fabŭla narrātur.
    [Мута́то но́минэ, дэ тэ фа́буля нарра́тур].
    Сказка рассказывается о тебе, изменено только имя (Гораций).
  87. Nec sibi, nec altĕri.
    [Нэк си́би, нэк а́льтэри].
    Ни себе, ни другому.
  88. Nec sibi, nec altĕri.
    [Нэк си́би, нэк а́льтэри].
    Ни себе, ни другому.
  89. Nigrius pice.
    [Ни́гриус пи́цэ].
    Чернее дегтя.
  90. Nil adsuetudĭne majus.
    [Ниль адсвэту́динэ ма́йус].
    Нет ничего сильней привычки.
    Из торгового знака сигарет.
  91. Noli me tangĕre!
    [Но́ли мэ та́нгэрэ!]
    Не тронь меня!
    Выражение из Евангелия.
  92. Nomen est omen.
    [Но́мэн эст о́мэн].
    «Имя — знамение, имя что-то предвещает», т. е. имя говорит о своем носителе, характеризует его.
  93. Nomĭna sunt odiōsa.
    [Но́мина сунт одио́за].
    Имена ненавистны, т. е. называть имена нежелательно.
  94. Non progrĕdi est regrĕdi.
    [Нон про́грэди эст рэ́грэди].
    Не идти вперед — значит идти назад.
  95. Non sum, qualis eram.
    [Нон сум, ква́лис э́рам].
    Я уж не таков, каким был прежде (Гораций).
  96. Nota bene! (NB)
    [Но́та бэ́нэ!]
    Обрати внимание (букв.: заметь хорошо).
    Пометка, служащая для того, чтобы обратить внимание на важную информацию.
  97. Nulla dies sine lineā.
    [Ну́лля ди́эс си́нэ ли́нэа].
    Ни дня без штриха; ни дня без строчки.
    Плиний Старший сообщает, что знаменитый древнегреческий живописец Апеллес (IV в. до н. э.) «имел обыкновение, как бы он ни был занят, ни одного дня не пропускать, не упражняясь в своем искусстве, проводя хоть одну черту; это послужило основанием для поговорки».
  98. Nullum est jam dictum, quod non sit dictum prius.
    [Ну́ллюм эст ям ди́ктум, квод нон сит ди́ктум при́ус].
    Ничего уже не говорят такого, чего не было сказано раньше.
  99. Nullum pericŭlum sine pericŭlo vincĭtur.
    [Ну́ллюм пэри́кулюм си́нэ пэри́кулё ви́нцитур].
    Никакая опасность не преодолевается без риска.
  100. O tempŏra, o mores!
    [О тэ́мпора, о мо́рэс!]
    О времена, о нравы! (Цицерон)
  101. Omnes homĭnes aequāles sunt.
    [О́мнэс гхо́минэс эква́лес сунт].
    Все люди одинаковы.
  102. Omnia mea mecum porto.
    [О́мниа мэ́а мэ́кум по́рто].
    Все свое ношу с собой (Биант).
    Фраза принадлежит одному из «семи мудрецов» Бианту. Когда его родной город Приена был взят неприятелем и жители в бегстве старались захватить с собой побольше своих вещей, кто-то посоветовал и ему поступить так же. «Я так и делаю, ведь все свое ношу собой», — ответил он, имея в виду, что только духовное богатство можно считать неотъемлемым имуществом.
  103. Otium post negotium.
    [О́циум пост нэго́циум].
    Отдых после работы.
    Ср.: Сделал дело — гуляй смело.
  104. Pacta sunt servanda.
    [Па́кта сунт сэрва́нда].
    Договоры следует соблюдать.
  105. Panem et circenses!
    [Па́нэм эт цирцэ́нсэс!]
    Хлеба и зрелищ!
    Возглас, выражавший основные требования римской толпы в эпоху Империи. Римский плебс мирился с утратой политических прав, удовлетворяясь бесплатной раздачей хлеба, денежными раздачами и устройством бесплатных цирковых зрелищ.
  106. Par pari refertur.
    [Пар па́ри рэфэ́ртур].
    Равное равному воздается.
  107. Paupĕri bis dat, qui cito dat.
    [Па́ўпэри бис дат, кви ци́то дат].
    Бедному вдвойне оказывает благодеяние тот, кто дает быстро (Публий Сир).
  108. Pax huic domui.
    [Пакс гху́ик до́муи].
    Мир этому дому (Евангелие от Луки).
    Формула приветствия.
  109. Pecunia est ancilla, si scis uti, si nescis, domĭna.
    [Пэку́ниа эст анци́лля, си сцис у́ти, си нэ́сцис, до́мина].
    Деньги, если умеешь ими пользоваться, — служанка, если не умеешь, — то госпожа.
  110. Per aspĕra ad astra.
    [Пэр а́спэра ад а́стра].
    Через тернии к звездам, т. е. через трудности к успеху.
  111. Pinxit.
    [Пи́нксит].
    Написал.
    Автограф художника на картине.
  112. Poētae nascuntur, oratōres fiunt.
    [Поэ́тэ наску́нтур, орато́рэс фи́унт].
    Поэтами рождаются, ораторами становятся.
  113. Potius mori, quam foedāri.
    [По́тиус мо́ри, квам фэда́ри].
    Лучше умереть, чем опозориться.
    Выражение приписывается кардиналу Иакову Португальскому.
  114. Prima lex historiae, ne quid falsi dicat.
    [При́ма лекс гхисто́риэ, нэ квид фа́льси ди́кат].
    Первый принцип истории — не допускать лжи.
  115. Primus inter pares.
    [При́мус и́нтэр па́рэс].
    Первый среди равных.
    Формула, характеризующая положение монарха в государстве.
  116. Principium — dimidium totīus.
    [Принци́пиум — дими́диум тоти́ус].
    Начало — половина всего (всякого дела).
  117. Probātum est.
    [Проба́тум эст].
    Одобрено; принято.
  118. Promitto me laboratūrum esse non sordĭdi lucri causā.
    [Проми́тто мэ ляборату́рум э́ссэ нон со́рдиди лю́кри ка’ўза].
    Обещаю, что буду трудиться не ради презренной выгоды.
    Из присяги, которую произносят при получении докторской степени в Польше.
  119. Putantur homĭnes plus in aliēno negotio vidēre, quam in suo.
    [Пута́нтур гхо́минэс плюс ин алиэ́но нэго́цио видэ́рэ, квам ин су́о].
    Считается, что люди в чужом деле видят больше, чем в своем собственном, т. е. со стороны всегда видней.
  120. Qui tacet, consentīre vidētur.
    [Кви та́цэт, консэнти́рэ видэ́тур].
    Кажется, что тот, кто молчит, соглашается.
    Ср. с рус. пословицей «Молчание — знак согласия».
  121. Quia nomĭnor leo.
    [Кви́а но́минор ле́о].
    Ибо я называюсь лев.
    Слова из басни римского баснописца Федра (конец I в. до н.э. — первая половина I в. н.э.). Лев и осел после охоты делили добычу. Одну долю лев взял себе как царь зверей, вторую — как участник охоты, а третью, объяснил он, «потому что я лев».
  122. Quod erat demonstrandum (q.  e. d.).
    [Квод э́рат дэмонстра́ндум]
    Что и требовалось доказать.
    Традиционная формула, завершающая доказательство.
  123. Quod licet Jovi, non licet bovi.
    [Квод ли́цэт Ё́ви, нон ли́цэт бо́ви].
    Что позволено Юпитеру, не позволено быку.
    По древнему мифу, Юпитер в образе быка похитил дочь финикийского царя Агенора Европу.
  124. Quod tibi fiĕri non vis, altĕri non fecĕris.
    [Квод ти́би фи́эри нон вис, а́льтэри нон фэ́цэрис].
    Не делай другому то, чего не хочешь самому себе.
    Выражение встречается в Ветхом и Новом завете.
  125. Quos Juppĭter perdĕre vult, dementat.
    [Квос Ю́ппитэр пэ́рдэрэ вульт, дэмэ́нтат].
    Кого Юпитер хочет погубить, того лишает разума.
    Выражение восходит к фрагменту трагедии неизвестного греческого автора: «Когда божество готовит человеку несчастье, то прежде всего отнимает у него ум, которым он рассуждает». Приведенная выше более краткая формулировка этой мысли, по-видимому, впервые дана в издании Еврипида, выпущенном в 1694 г. в Кембридже английским филологом У. Барнсом.
  126. Quot capĭta, tot sensūs.
    [Квот ка́пита, тот сэ́нсус].
    Сколько людей, столько мнений.
  127. Rarior corvo albo est.
    [Ра́риор ко́рво а́льбо эст].
    Более редкий, чем белая ворона.
  128. Repetitio est mater studiōrum.
    [Рэпэти́цио эст ма́тэр студио́рум].
    Повторение — мать учения.
  129. Requiescat in pace! (R. I. P.).
    [Рэквиэ́скат ин па́цэ!]
    Пусть покоится в мире!
    Латинская надгробная надпись.
  130. Sapienti sat.
    [Сапиэ́нти сат].
    Для понимающего достаточно.
  131. Scientia est potentia.
    [Сциэ́нциа эст потэ́нциа].
    Знание — сила.
    Афоризм, основанный на высказывании Фрэнсиса Бэкона (1561–1626) — английского философа, основоположника английского материализма.
  132. Scio me nihil scire.
    [Сци́о мэ ни́гхиль сци́рэ].
    Знаю, что ничего не знаю (Сократ).
  133. Sero venientĭbus ossa.
    [Сэ́ро вэниэ́нтибус о́сса].
    Поздно приходящим (остаются) кости.
  134. Si duo faciunt idem, non est idem.
    [Си ду́о фа́циунт и́дэм, нон эст и́дэм].
    Если двое делают одно и то же, это не одно и то же (Теренций).
  135. Si gravis brevis, si longus levis.
    [Си гра́вис брэ́вис, си лё́нгус ле́вис].
    Если боль мучительная, она не продолжительна, если продолжительна, то не мучительна.
    Приводя это положение Эпикура, Цицерон в трактате «О высшем благе и высшем зле» доказывает его несостоятельность.
  136. Si tacuisses, philosŏphus mansisses.
    [Си такуи́ссэс, филё́софус манси́ссэс].
    Если бы ты молчал, остался бы философом.
    Боэций (ок. 480–524) в книге «Об утешении философией» рассказывает, как некто, кичившийся званием философа, долго выслушивал молча брань человека, изобличавшего его как обманщика, и наконец с насмешкой спросил: «Теперь ты понял, что я действительно философ?», на что получил ответ: «Intellexissem, si tacuisses» ‘я понял бы это, если бы ты промолчал’.
  137. Si tu esses Helĕna, ego vellem esse Paris.
    [Си ту э́ссэс Гхэ́лена, э́го вэ́ллем э́ссэ Па́рис].
    Если бы ты была Еленой, я хотел бы быть Парисом.
    Из средневекового любовного стихотворения.
  138. Si vis amāri, ama!
    [Си вис ама́ри, а́ма!]
    Если хочешь быть любимым, люби!
  139. Sí vivís Romaé, Romā́no vívito móre.
    [Си́ виви́с Ромэ́, Рома́но ви́вито мо́рэ].
    Если живешь в Риме, живи по римским обычаям.
    Новолатинская стихотворная поговорка. Ср. с рус. пословицей «В чужой монастырь со своим уставом не суйся».
  140. Sic transit gloria mundi.
    [Сик тра́нсит глё́риа му́нди].
    Так проходит мирская слава.
    С этими словами обращаются к будущему папе римскому в ходе церемонии возведения в сан, сжигая перед ним кусок ткани в знак призрачности земного могущества.
  141. Silent leges inter arma.
    [Си́лент ле́гэс и́нтэр а́рма].
    Среди оружия законы безмолвствуют (Ливий).
  142. Simĭlis simĭli gaudet.
    [Си́милис си́мили га́ўдэт].
    Похожий радуется похожему.
    Соответствует рус. пословице «Рыбак рыбака видит издалека».
  143. Sol omnĭbus lucet.
    [Соль о́мнибус лю́цэт].
    Солнце светит для всех.
  144. Sua cuīque patria jucundissĭma est.
    [Су́а куи́квэ па́триа юкунди́ссима эст].
    Каждому своя родина самая лучшая.
  145. Sub rosā.
    [Суб ро́за].
    «Под розой», т. е. по секрету, тайно.
    Роза у древних римлян была эмблемой тайны. Если розу подвешивали к потолку над обеденным столом, то все, что «под розой» говорилось и делалось, не должно было разглашаться.
  146. Terra incognĭta.
    [Тэ́рра инко́гнита].
    Неведомая земля (в переносном смысле — незнакомая область, что-либо непонятное).
    На древних географических картах этими словами обозначались неисследованные территории.
  147. Tertia vigilia.
    [Тэ́рциа виги́лиа].
    «Третья стража».
    Ночное время, т. е. промежуток от захода до восхода солнца, делилось у древних римлян на четыре части, так называемые вигилии, равные продолжительности смены караулов в военной службе. Третья вигилия — промежуток от полуночи до начала рассвета.
  148. Tertium non datur.
    [Тэ́рциум нон да́тур].
    Третьего не дано.
    Одно из положений формальной логики.
  149. Theātrum mundi.
    [Тэа́трум му́нди].
    Мировая арена.
  150. Timeó Danaós et dóna feréntes.
    [Тимэо́ Данао́с эт до́на фэрэ́нтэс].
    Боюсь данайцев, даже дары приносящих.
    Слова жреца Лаокоона, относящиеся к огромному деревянному коню, сооруженному греками (данайцами) якобы в дар Минерве.
  151. Totus mundus agit histriōnem.
    [То́тус му́ндус а́гит гхистрио́нэм].
    Весь мир играет спектакль (весь мир — актеры).
    Надпись на шекспировском театре «Глобус».
  152. Tres faciunt collegium.
    [Трэс фа́циунт колле́гиум].
    Трое составляют совет.
    Одно из положений римского права.
  153. Una hirundo non facit ver.
    [У́на гхиру́ндо нон фа́цит вэр].
    Одна ласточка не делает весны.
    Употребляется в смысле ‘не следует судить слишком поспешно, по одному поступку’.
  154. Unā voce.
    [У́на во́цэ].
    Единогласно.
  155. Urbi et orbi.
    [У́рби эт о́рби].
    «Городу и миру», т. е. Риму и всему миру, к общему сведению.
    Церемониал избрания нового папы предписывал, чтобы один из кардиналов облачил избранника мантией, произнеся такую фразу: «Облачаю тебя римским папским достоинством, да предстоишь ты городу и миру». В настоящее время с этой фразы начинает свое ежегодное обращение к верующим папа Римский.
  156. Usus est optĭmus magister.
    [У́зус эст о́птимус маги́стэр].
    Опыт — лучший учитель.
  157. Ut amēris, amabĭlis esto.
    [Ут амэ́рис, ама́билис э́сто].
    Чтобы тебя любили, будь достоин любви (Овидий).
    Из поэмы «Искусство любви».
  158. Ut salūtas, ita salutabĕris.
    [Ут салю́тас, и́та салюта́бэрис].
    Как ты приветствуешь, так и тебя будут приветствовать.
  159. Ut vivas, igĭtur vigĭla.
    [Ут ви́вас, и́гитур ви́гиля].
    Чтобы жить, будь настороже (Гораций).
  160. Vade mecum (Vademecum).
    [Ва́дэ мэ́кум (Вадэмэ́кум)].
    Иди со мною.
    Так называлась карманная справочная книга, указатель, путеводитель. Первый дал это название своему сочинению такого характера новолатинский поэт Лотих в 1627 г.
  161. Vae soli!
    [Вэ со’ли!]
    Горе одинокому! (Библия).
  162. Vēni. Vidi. Vici.
    [Вэ́ни. Ви́ди. Ви́ци].
    Пришел. Увидел. Победил (Цезарь).
    По свидетельству Плутарха, этой фразой Юлий Цезарь сообщил в письме к своему другу Аминтию о победе над понтийским царем Фарнаком в августе 47 г. до н. э. Светоний сообщает, что эта фраза была начертана на доске, которую несли перед Цезарем во время понтийского триумфа.
  163. Verba movent, exempla trahunt.
    [Вэ́рба мо́вэнт, эксэ́мпля тра́гхунт].
    Слова волнуют, примеры увлекают.
  164. Verba volant, scripta manent.
    [Вэ́рба во́лянт, скри́пта ма́нэнт].
    Слова улетают, написанное остается.
  165. Verĭtas tempŏris filia est.
    [Вэ́ритас тэ́мпорис фи́лиа эст].
    Истина — дочь времени.
  166. Vim vi repellĕre licet.
    [Вим ви рэпэ́ллерэ ли́цэт].
    Насилие позволено отражать силой.
    Одно из положений римского гражданского права.
  167. Vita brevis est, ars longa.
    [Ви́та брэ́вис эст, арс лё́нга].
    Жизнь коротка, искусство вечно (Гиппократ).
  168. Vivat Academia! Vivant professōres!
    [Ви́ват Акадэ́миа! Ви́вант профэссо́рэс!]
    Да здравствует университет, да здравствуют профессора!
    Строка из студенческого гимна «Gaudeāmus».
  169. Vivĕre est cogitāre.
    [Ви́вэрэ эст когита́рэ].
    Жить — значит мыслить.
    Слова Цицерона, которые в качестве девиза взял Вольтер.
  170. Vivĕre est militāre.
    [Ви́вэрэ эст милита́рэ].
    Жить — значит воевать (Сенека).
  171. Víx(i) et quém dedĕrát cursúm fortúna perégi.
    [Ви́кс(и) эт квэ́м дэдэра́т курсу́м форту́на пэрэ́ги].
    Я прожила жизнь и прошла путь, назначенный мне судьбой (Вергилий).
    Предсмертные слова Дидоны, которая покончила жизнь самоубийством после того как Эней, покинув ее, отплыл из Карфагена.
  172. Volens nolens.
    [Во́ленс но́ленс].
    Волей-неволей; хочешь — не хочешь.

Латинские крылатые выражения взяты из учебника:

Подготовил К. Тананушко, graecolatini.bsu.by

Сочинение на тему «Проблема поиска истины»

Он утверждает, что верность истине – одно из наиболее ценных человеческих качеств, вспоминает слова Н. Вавилова («Пойдём на костер, будем гореть, но от убеждений своих не отречёмся!»), заставляет нас задуматься над разницей в понятиях «преданность истине» и «фанатизм».

Лактионов справедливо замечает, что от истины можно отказаться, если в науке после долгих экспериментов учёный убедится в ложности прежней теории.

Сложнее признать свои заблуждения людям искусства, «для которых истины срастаются с внутренними убеждениями, нравственными принципами». Но по-настоящему мужественные люди могут отказываться от прежних взглядов, убедившись в их несостоятельности. Автор приводит яркие примеры из жизни Л. Н. Толстого и В. Г. Белинского.

А. В. Лактионов приводит нас к выводу: верность истине означает готовность отказаться во имя неё от убеждений, если жизнь докажет их несостоятельность, а в поиске истины человек обретает смысл жизни, силы для борьбы за то, что он считает правильным, ценным.

Вспоминая уроки истории, размышляя над книгами, я не могу не согласиться с точкой зрения Лактионова. Есть множество афоризмов, принадлежащих великим людям. «Платон мне друг, но истина дороже». Этот афоризм приписывают греческому философу Сократу.

Католическая церковь принудила великого итальянского физика и астронома Галилео Галилея отречься от учения Коперника о том, что Земля подвижна, что она вращается вокруг Солнца, а не Солнце вокруг Земли. Перед лицом смертельной опасности семидесятилетний мудрец отступил. Но народ не поверил, что это случилось. Сложилось предание, будто, произнеся отречение, старый ученый в ярости топнул ногой и воскликнул: «И всё-таки она вертится!» Так это было или не так, но упрямое восклицание пережило века. Оно значит теперь: «Говорите что хотите, я уверен в своей правоте!» Когда Джордано Бруно за его взгляды на мироздание приговорили к сожжению, он несколько раз повторил: «Сжечь — не значит опровергнуть!»

Поискам истины, вернее, восстановления истины, посвятил свою жизнь Саня Григорьев, герой романа В. Каверина «Два капитана». Саня всю свою жизнь посвящает тому, чтобы узнать правду об экспедиции Татаринова и восстановить опороченное имя этого человека. В процессе поиска истины Саня мужает, узнает жизнь, ему приходится принимать принципиальные, порою очень трудные, решения.

Свою повесть “Зубр” Даниил Гранин посвятил знаменитому ученому Н. В. Тимофееву-Ресовскому. Это была личность историческая, яркая и одаренная. Зубру ( так по аналогии с редким и древним животным назвал своего героя автор романа) придётся прожить сложную жизнь, полную клеветы, предательства, долгого расставания с любимой родиной; будут страшные сталинские лагеря. Но ни разу учёный не изменит себе, своим воззрениям, своим идеям, которые легли в фундамент биологической защиты живого от последствий ядерного распада, его научные изыскания стали основой современной генетики.

Нужна помощь в написании сочинение?

Мы – биржа профессиональных авторов (преподавателей и доцентов вузов). Наша система гарантирует сдачу работы к сроку без плагиата. Правки вносим бесплатно.

Подробнее

Поиск истины, как я убедилась, важен для каждого человека. И пусть он будет долгим и сложным, в нём человек обретёт смысл жизни, силы для борьбы за свои убеждения.

 

Токаев раскритиковал закупки госфонда, созданного Назарбаевым | Новости из Германии о событиях в мире | DW

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев распорядился кардинально реформировать государственный фонд национального благосостояния “Самрук Казына”, созданный в 2008 году по указу тогдашнего главы государства Нурсултана Назарбаева, и разобраться с его закупками. Видеозапись соответствующего выступления Токаева на встрече с представителями бизнеса страны в пятницу, 21 января, в Нур-Султане распространила пресс-служба действующего главы государства.

В настоящее время фонд “Самрук Казына” представляет собой громоздкую структуру, сказал Касым-Жомарт Токаев, перечислив связанные с этим инвестиционным холдингом вопросы, которые “приводят к возмущению общества”: “Непрозрачность, назначение политически значимых людей, неэффективная система закупок, трудовые конфликты, убыточность, незавершенность масштабных проектов, чрезмерные расходы на содержание”.

Особое внимание Касым-Жомарт Токаев поручил уделить закупкам фонда “Самрук Казына”. “Уже дальше некуда. Даю месяц, причем в последний раз. Не будет решения – последуют жесткие решения”, – сказал Токаев, подчеркнув, что выражение “Платон мне друг, но истина дороже” имеет для него ключевое значение, причем это относится ко всем вопросам. “Интерес государства для меня выше добрых отношений с кем-либо. Если нужно для государства, я готов. Я уже принял очень трудные решения. И такие решения я буду принимать и в будущем”, – указал президент Казахстана.

“Не справится – уйдет в небытие!”

По словам Токаева, он уже говорил об этом с главой “Самрук Казына” Алмасадамом Саткалиевым: “Не справится с задачей реформирования – уйдет в небытие, а вместе с ним – и сам фонд!” Выступая после президента на той же встрече, премьер-министр Казахстана Алихан Смаилов заявил, что его правительство планирует выставить на приватизацию порядка 40 предприятий холдинга “Самрук Казына”.

По словам Смаилова, кабинет уже разрабатывает меры реформирования деятельности госфонда для “повышения его эффективности и прозрачности, упрощения процедур закупок и поддержки отечественного бизнеса, в том числе через долгосрочные офтейк-контракты”.

Назарбаев остался главой совета по управлению “Самрук Казына”

Отказавшись в марте 2019 года от поста главы государства, Нурсултан Назарбаев остался, в частности, главой совета по управлению АО “Фонд национального благосостояния “Самрук Казына”, с помощью которого первый президент Казахстана мог решать экономические задачи по развитию и совершенствованию национальной экономики.

Авторы расследования, проведенного объединением журналистов OCCRP и изданиями “Vласть” и Kloop и опубликованного 19 января, пришли к выводу, что через четыре благотворительных фонда Назарбаев управляет активами общей стоимостью не меньше восьми миллиардов долларов. В расследовании указывается, что экс-президент контролирует многомиллиардные активы как основатель фондов и принимает окончательные решения по продаже или передаче активов, хотя формально они ему не принадлежат.

Смотрите также:

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Тысячи демонстрантов на улицах

    Недовольство повышением цен на топливо на автозаправочных станциях в богатом нефтью и газом Казахстане в течение нескольких дней переросло в антиправительственные массовые протесты по всей стране. К экономическим требованиям быстро добавились политические.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Президенту не удалось остановить протесты

    Чтобы успокоить демонстрантов, президент Касым-Жомарт Токаев отдал приказ снизить цены на топливо, оправил в отставку правительство и сместил Нурсултана Назарбаева с поста главы Совета безопасности страны. Но протесты остановить не удалось.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    В Казахстане объявлено чрезвычайное положение

    Из-за протестов в Казахстане было объявлено чрезвычайное положение. По всей стране действует ночной комендантский час, ограничения на свободу передвижения и запрет на проведение собраний. Президент также обратился за помощью к Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) – региональному военному альянсу, возглавляемому Россией.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Гнев народа вырвался наружу

    5 января тысячи демонстрантов штурмовали здание городской администрации и другие правительственные учреждения в Алма-Ате. Несколько административных зданий были подожжены. Митингующие также взяли под контроль городской аэропорт.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Жертвы по обе стороны баррикад

    По данным МВД, в ходе столкновений были убиты 18 сотрудников правоохранительных органов. Свыше 2300 демонстрантов были задержаны. Очевидцы сообщают о десятках жертв среди мирного населения. Ранения, по разным данным, получили более 1000 человек. В больницы в различных регионах страны поступили около 400 человек, сообщила 6 января заместитель министра здравоохранения Ажар Гиният.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Массовые протесты – редкость в Казахстане

    Массовые протесты в авторитарном Казахстане вспыхивают редко. Нынешняя ситуация стала самым большим кризисом для президента Токаева, который сменил многолетнего главу государства Нурсултана Назарбаева в 2019 году. Сейчас 81-летний Назарбаев носит почетный титул “лидера нации” и считается фактическим правителем в стране и ближайшим союзником президента РФ Владимира Путина.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Россия направила в Казахстан подразделения ВДВ

    По просьбе президента Токаева Россия направила в Казахстан подразделения ВДВ в рамках “миротворческого контингента” Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Помимо России и Казахстана, в этот альянс также входят Армения, Беларусь, Кыргызстан и Таджикистан. На фотографии – российские десантники садятся в самолет перед отправкой в Казахстан.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане. Как это было

    Задержания после протестов

    По сообщениям полиции Казахстана, в результате январских событий в Алматы погибли почти 150 человек, включая 11 силовиков. По всей стране число погибших составило 225 человек. Число задержанных в результате массовых протестов и беспорядков в Алматы превысило 2700 человек. Было возбуждении 695 уголовных дел по статьям о совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

  • Протесты и беспорядки в Казахстане.
    Как это было

    Силы ОДКБ прибыли и потом покинули Казахстан

    6 января в Казахстан по просьбе президента Токаева прибыли военные из стран-членов ОДКБ для помощи “в преодолении террористической угрозы”. Уже 13 января силы ОДКБ начали покидать Казахстан. Сразу после стабилизации ситуации с руководящих постов в госорганах и крупных компаниях стали уходить родственники экс-президента Назарбаева. Токаев возглавил и Совет безопасности, сменив Назарбаева.

    Автор: Филипп Бёлль, Марина Барановская


происхождение и значение выражения.

Друг Альберт и друг Ивар В феврале 1932 года Альберт Эйнштейн, ровно на семьдесят лет опередивший свою эпоху, произнес революционную речь на международной конференции в Санта-Барбаре (Калифорния) и предложил не что иное, как план разоружения все государства планеты с

автора Гитин Валерий Григорьевич

ИСТИНА — понятие, выделяемое философией постмодернизма (см.) из круга основных философских вопросов. Согласно постмодернизму, единственной и предельной объективностью является текст, наделенный множественностью значений (см.), рассматриваемый как

Из книги автора

ИСТИНА – универсалия культуры субъектно-объектного ряда (см.: Универсалии, Категории культуры), содержанием которой является оценочная характеристика знания в контексте его соотношения с предметной областью, на с одной стороны, и со сферой процессного мышления, с другой. (1)

«Я считаю, что наука география, которую я теперь решил изучать, как и всякая другая наука, входит в круг философа….Ведь те, кто впервые осмелился это сделать, были, как говорит Эратосфен, в некотором смысле философами: Гомер, Анаксимандр Милетский и Гекатей, его соотечественник; затем Демокрит, Дикеарх, Эфор и некоторые другие их современники. Их преемниками были также философы: Эратосфен, Полибий и Посидоний. С другой стороны, только большая ученость дает возможность изучать географию…»

Так начинается «География», знаменитая рукопись великого греческого ученого Страбона. Страбон был ионийцем по происхождению, то есть уроженцем Малой Азии и сначала подданным царя Митридата Понтийского, а затем римским гражданином. Страбон учился у Тираниона, Аристофана и Ксенарха. Он посвятил много времени изучению текстов Гомера.

Написал две работы – “Историю” и “Географию”. До нас дошел только его последний труд в 17 книгах, благодаря которому хорошо известны взгляды древних на строение Земли.

Страбон описал в своем произведении Европу, Африку и Азию.Европа в «Географии» начиналась с Пиренейского полуострова, подробно описывались Греция и Италия. Азия, по Страбону, состояла из Персии, Вавилона, Индии, Армении, Палестины, Аравии, Финиконии и других государств. Индию географ считал восточной окраиной обитаемой земли, и к народу этой страны относились и китайцы.

Главным достоинством книги Страбона является очень подробное описание стран и населяющих их народов. В двух книгах Страбон рассуждает о философии географической науки, в одной описывает Африку, в шести — Азию. В восемь – Европа.

Откуда взялось это вообще хорошее знание? От путешественников и моряков. Торговые караваны даже в самые древние времена могли пересекать страны и континенты; плыли по морям по морям и не слишком далеко. Корабли были непригодны для плавания в открытом море, а уж тем более – в океане. Причина в слабости парусной техники. У древних греков было почти так же, как на плоту Тура Хейердала «Кон-Тики». Вспомним, что «Кон-Тики», преодолев тысячи миль при попутном ветре и течении, разбился о рифы одного из полинезийских островов, потому что не мог маневрировать.Столь же неуклюжими были и древнегреческие дворы.

По этой причине ни греки, ни римляне не открыли Америку и даже не обошли Африку. Вспомним, что могучий Юлий Цезарь развлекался лишь речными прогулками с Клеопатрой по Нилу.

Еще одним источником информации о строении Земли стали рассказы зарубежных специалистов. Именно таково происхождение самой интригующей географической загадки древности – Атлантиды.

Платон рассказал о ней в своих диалогах «Тимей» и «Критий».Сам Платон узнал об Атлантиде из рукописи своего далекого предка, знаменитого законодателя Солона. А египетские жрецы рассказали историю гибели великой цивилизации. За девять тысяч лет до нашей эры греки боролись с могущественным государством под названием Атлантида и победили его. Но затем наводнения и землетрясения разрушили греческие города. А Атлантида полностью ушла под воду.

Современные ученые называют историю Атлантиды легендой. Это, вообще, странно, ведь Платон — один из величайших ученых всех времен и упрекнуть его в нечестности невозможно.

Но исследования современного археолога Эберхарда Цангера могут внести ясность в эту запутанную историю. Цангер пересмотрел древние переводы и исправил найденные в них неточности. И самое главное, он исправил древнеегипетские календари. А, по его мнению, Атлантида — это полуостров. А великая битва греков с царями Атлантиды произошла около 1207 г. до н.э.

В это время греки действительно воевали. На полуострове Малая Азия. Греческие хроники называют дату штурма Трои – 1209 г. до н.э.

Рассказ жрецов Солона о катастрофах совпадает с реальными событиями того периода – эпохи поздней бронзы. Микенская культура и ее города были уничтожены почти мгновенно. В 1204 г. до н.э. крепость микенского Тиринфа сотрясается от ударов подземной стихии и тонет под грязевой лавиной. Почти одновременно гибнут города Пилос и Микены. В это время на Трою обрушились сильные наводнения.

Мир Одиссея и Ахиллеса погиб.Средиземноморская торговая система была разрушена. Наступили темные века древности. Лишь 400 лет спустя раздался голос Гомера. Его Илиада написана с использованием недавно изобретенного алфавита.

История Солона была искажена на протяжении шести поколений. А может, сам Солон запутался в текстах, написанных на колонне древнеегипетского храма.

Что касается добросовестного Страбона, то ему была очевидна фактическая ненадежность платоновских исследований. Так поступали и другие древние географы. Поэтому ни в одном из них не упоминается Атлантида.

Современные ученые живо обсуждают открытия Цангера, чья научная основательность не вызывает подозрений. Если его выводы подтвердятся, то человечество потеряет красивую сказку, но обогатит свои знания настоящей древней историей.

Как сказал Аристотель: «Платон мне друг, но истина дороже».

Платон

А) Об идеях

Идея — центральная категория философии Платона.Идея вещи есть нечто идеальное. Так, например, мы пьем воду, но не можем пить идею воды или есть идею хлеба, расплачиваясь в магазинах идеями денег: идея есть смысл, суть вещи. В представлениях Платона вся космическая жизнь обобщена: они обладают регулирующей энергетикой и управляют Вселенной. Им свойственна регулирующая и формообразующая сила; это вечные закономерности, парадигмы (от греч. paradigma — образец), по которым из бесформенной и текучей материи организуется все множество реальных вещей.Платон трактовал идеи как некую божественную сущность. Они мыслились как целевые причины, заряженные энергией устремления, при этом между ними существуют отношения согласования и подчинения. Высшей идеей является идея абсолютного добра – это своего рода «Солнце в царстве идей», мировой Разум, она подобает имени Разума и Божества. Но это еще не личный божественный Дух (как позднее в христианстве). Платон доказывает существование Бога ощущением нашего сродства с его природой, которая как бы «вибрирует» в наших душах.Существенной составляющей мировоззрения Платона является вера в богов. Платон считал ее важнейшим условием устойчивости социального мироустройства. По Платону, распространение «злых взглядов» губительно действует на граждан, особенно молодежь, является источником смуты и произвола, ведет к нарушению правовых и нравственных норм, т. е. к принципу «все дозволено», в слова ФМ Достоевский. Платон призывал к суровому наказанию «нечестивых».”

Б) идеальное состояние

«Идеальное государство» — это сообщество земледельцев, ремесленников, производящих все необходимое для жизни граждан, воинов, охраняющих безопасность, и философов-правителей, мудро и справедливо управляющих государством. Такому «идеальному государству» Платон противопоставлял античную демократию, которая позволяла народу участвовать в политической жизни, в управлении государством. По Платону, только аристократы призваны управлять государством как лучшие и мудрейшие граждане. А земледельцы и ремесленники, по Платону, должны добросовестно выполнять свою работу, и им не место в государственных органах.Государство должны охранять сотрудники правоохранительных органов, образующие охранную структуру, а охранники не должны иметь личного имущества, должны жить изолированно от других граждан, питаться за общим столом. «Идеальное государство», по Платону, должно всячески покровительствовать религии, воспитывать в своих гражданах благочестие, бороться со всякими нечестивцами. Этим же целям должна преследовать и вся система воспитания и образования.

Не вдаваясь в подробности, следует сказать, что учение Платона о государстве есть утопия.Представьте себе только классификацию форм правления, предложенную Платоном: она высвечивает суть социально-философских воззрений гениального мыслителя.

Платон выделил:

а) «идеальное государство» (или приближающееся к идеалу) — аристократия, включающая аристократическую республику и аристократическую монархию;

б) нисходящая иерархия государственных форм, к которой он причислял тимократию, олигархию, демократию, тиранию.

Согласно Платону, тирания — наихудшая форма правления, а демократия была для него объектом резкой критики.Наихудшие формы государства есть результат «порчи» идеального государства. Тимократия (тоже наихудшая) есть состояние чести и ценза: оно ближе к идеалу, но хуже, например, аристократической монархии.

В) бессмертная душа

Толкуя идею души, Платон говорит: душа человека до его рождения находится в царстве чистой мысли и красоты. Затем она попадает на грешную землю, где, временно пребывая в человеческом теле, словно заключенная в темнице, «вспоминает мир идей».Здесь Платон имел в виду воспоминания о том, что было в его предыдущей жизни: душа решает основные вопросы своей жизни еще до рождения; когда она рождается, она уже знает все, что нужно знать. Она сама выбирает свою судьбу: ей уже уготована собственная участь, судьба. Таким образом, Душа, по Платону, есть бессмертная сущность, в ней различают три части: разумную, направленную к идеям; пылкий, аффективно-волевой; чувственный, движимый страстями или похотливый. Разумная часть души есть основа добродетели и мудрости, пылкая часть души есть мужество; преодоление чувственности есть добродетель благоразумия.Что же касается Космоса в целом, то источником гармонии является мировой разум, сила, способная адекватно себя мыслить, являясь в то же время деятельным началом, рулем души, управляющей телом, которое само лишено способность двигаться. В процессе мышления душа активна, внутренне противоречива, диалогична и рефлексивна. «Размышляя, она только и делает, что рассуждает, спрашивая себя, утверждая и отрицая» (3). Гармоничное сочетание всех частей души под регулирующим принципом разума дает гарантию справедливости как неотъемлемого свойства мудрости.

Аристотель

Платон мне друг – но верный дороже

Ученики, говоря о своих учителях, рассуждали так, что хотя и уважают и ценят их, но отмечают, что при всем уважении и авторитете человека любое его высказывание всегда можно поставить под сомнение и подвергнуть критике, если оно не соответствует правда. Таким образом, древние философы указывали на верховенство истины.

А) учение о материи

Материя и форма (эйдос).Сила и действие. Исходя из признания объективного существования материи, Аристотель считал ее вечной, несотворимой и неразрушимой. Материя не может возникнуть из ничего, не может увеличиваться или уменьшаться в своем количестве. Однако сама материя, по Аристотелю, инертна, пассивна. Он содержит только возможность появления реального разнообразия вещей, как, скажем, мрамор содержит возможность различных статуй. Для того чтобы превратить эту возможность в реальность, необходимо придать делу соответствующую форму.Под формой Аристотель понимал активный творческий фактор, благодаря которому вещь становится реальной. Форма есть стимул и цель, причина образования различных вещей из однообразной материи: материя есть своего рода глина. Для того, чтобы из него возникли разные вещи, нужен горшечник — бог (или разум-перводвигатель). Форма и материя неразрывно связаны, так что каждая вещь в возможности уже содержится в материи и через естественное развитие получает свою форму. Весь мир есть ряд форм, находящихся в связи друг с другом и расположенных в порядке возрастания совершенства.Таким образом, Аристотель подходит к идее единого бытия вещи, явления: они представляют собой слияние материи и эйдоса (формы). Материя выступает как возможность и как некий субстрат существования. Мрамор, например, можно рассматривать как возможность статуи, это также материальное начало, субстрат, и высеченная из него статуя есть уже единство материи и формы. Главным двигателем мира является Бог, определяемый как форма всех форм, как вершина мироздания.

Б) теория души

Нисходя в своих философских размышлениях из бездны Космоса в мир одушевленных существ, Аристотель полагал, что душа, обладая целеустремленностью, есть не что иное, как его организующее начало, неотделимое от тела, источник и способ регуляции организма, его объективно наблюдаемое поведение.Душа есть энтелехия (1) тела. Поэтому правы те, кто считает, что душа не может существовать без тела, но что она сама нематериальна, бестелесна. То, что заставляет нас жить, чувствовать и думать, — это душа, то есть это своего рода смысл и форма, а не материя, не субстрат: «Именно душа придает смысл и цель жизни». Телу присуще жизненное состояние, формирующее его стройность и гармонию. Это душа, т.е. отражение действительной реальности вселенского и вечного Разума.Аристотель дал анализ различных «частей» души: памяти, эмоций, перехода от ощущений к общему восприятию и от него к обобщенному представлению; от мнения через понятие — к знанию, а от непосредственно ощущаемого желания — к разумной воле. Душа различает и познает, но «много времени проводит» в ошибках. «Это, безусловно, самое трудное во всех отношениях для души. (2) По Аристотелю, смерть тела освобождает душу для ее вечной жизни: душа вечна и бессмертна.

Аналогичная информация.


Авторство высказывания «Платон мне друг, но истина дороже» (Amitus Plato, sed magis amica veritas) приписывается Сократу , сказавшему: «Следуя за мной, меньше думай о Сократе, а больше о правда. ” Об этом сообщил древнегреческий философ Платон (427-347 гг. до н.э.) в произведении «Федон». «Федон» — один из диалогов Платона, в котором ученик Сократа Федон ведет беседу с пифагорейским философом Эхекратом.В ней Федон рассказывает о последних часах жизни Сократа, о его разговоре с друзьями перед казнью.
“Платон мне друг, но правда дороже” означает, что правда, правда всегда важнее всех прочих обстоятельств жизни.

Фразеологизм Amitus Plato, sed magis amica veritas дан греческим философом Аристотелем в труде “Этика Пикомаха”. В его изложении высказывание звучит так: «Пусть мне дороги друзья и правда, но долг мой велит мне отдать предпочтение истине.Биограф Аристотеля Аммоний Саккас в своей книге «Жизнь Аристотеля» передал это выражение в более сжатой форме «Сократ мне дорог, но истина дороже». пересказал фразу в следующем виде: «Платон — мой друг, Сократ — мой друг, но истине следует отдавать предпочтение».

Использование фразеологических единиц в литературе

«Однажды вечером, когда государь был в мрачном расположении духа, он изволил улыбнуться, узнав о существовании второй служанки Ле Фонтан, и устроил ее замуж за молодого судью, богатого и способного, однако, мещанского происхождения и пожаловал ему титул барона. Но когда через год Вандея заикнулась о его третьей дочери, девице Эмилии де Фонтен, король ответил ему тонким, едким голосом: «Amicus Plato, sed magis amica Natio» («Платон — друг, но нация дороже”) ( Оноре де Бальзак “Деревенский бал” )

«Вот у меня было одно обстоятельство, из-за которого я, быть может, попаду в немилость к их светлости, и мне это неприятно, но ничего не поделаешь, ибо в конце концов я должен считаться не так уж и с их удовольствием или недовольство.как по собственному призванию, согласно известной поговорке: amicus Plato, sed magis amica veritas» ( М. Сервантес «Дон Кихот» )

«А стоит ли говорить о защитниках своей литературы и их «писателях», которые как бы лично оскорблены рецензиями «Отечественных записок» о Марлинском? Попробуйте им объяснить, что если журнал ошибся в своем мнении об этом писателе, то он все же сохраняет за собой право свободного и оригинального взгляда на всякого рода писателей. ..и тот amicus Plato, sed magis amica Veritas» ( В. Белинский )

«Если считается неблагородным льстить живым, то что тогда называть лестью мертвым? Для тех, кто может подумать, что мне, бывшему когда-то другом Грановского, неприлично судить его с большей строгостью, чем другие, отвечу старое, но вечное: “amicus Plato, sed magis arnica Veritas” ( А. Герцен )

«Недавно в нашем городе был пожар; сгорели пустующие постройки у дома мещанки Залупаевой, и кто, по-вашему, пришел на огонь последним? Мне стыдно за свой город, но из уважения к истине (amicus Plato, sed magis arnica Veritas) я должен во всеуслышание объявить, что наша пожарная команда прибыла последней, и притом прибыла в то время, когда огонь был окончательно потушен пожарными. усилиями частных лиц» ( М.Салтыков-Щедрин “Сатиры в прозе” )

“Amicus Plato, sed magis amica Veritas” – эпиграф к книге “Путешествие в деревню” писателя Марко Вовчека (псевдоним Марии Александровны Вилинской)

«…Извините — стыдно так говорить о человеке, который показал мне настоящую дружбу, но amicus Plato, amicus Socrates, sed magis amica veritas — вы решительно как свинья, что бы доказать человеку, что он напрасно ест апельсины, что желуди гораздо больше нравятся ей» ( Н. Чернышевского )

«Плеханов вникал во все подробности, спрашивал и спрашивал, как бы желая испытать себя, но больше всего это носило характер экзамена старого товарища старому товарищу: справился ли этот товарищ с задачей, что он исповедует, и какую тактику он использовал. Amicus Plato, sed magis amica veritas (друг Платон, но истина выше дружбы), – сказали его холодные глаза» ( О. Аптекман «Георгий Валентинович Плеханов. Из личных воспоминаний» )

Апология Сократа // Цифровые очерки // Бог и хорошая жизнь // Университет Нотр-Дам

Аргумент Приобретение смерти

И он классно утверждает, что смерть не может быть плохой.

 

Подумаем по-другому и увидим, что есть большие основания надеяться, что смерть — благо; ибо одно из двух: либо смерть есть состояние небытия и полного беспамятства, либо, как говорят люди, есть изменение и переселение души из этого мира в иной. Теперь, если ты предположишь, что нет сознания, а есть сон, подобный сну того, кого не тревожат даже сны, смерть будет невыразимым приобретением. Ибо если бы человек выбрал ту ночь, в которую его сон не был нарушен даже сновидениями, и сравнил бы с ней другие дни и ночи своей жизни, а затем сообщил бы нам, сколько дней и ночей он провел в течение его жизни лучше и приятнее, чем это, я думаю, что любой человек, я не скажу частный человек, но даже великий король не найдет много таких дней или ночей, по сравнению с другими.Теперь, если смерть имеет такую ​​природу, я говорю, что смерть есть приобретение; ибо вечность тогда всего лишь одна ночь. Но если смерть есть путешествие в другое место, и там, как говорят люди, обитают все мертвые, что может быть лучше этого, о друзья мои и судьи? Если действительно, когда пилигрим прибывает в нижний мир, он избавляется от исповедующих справедливость в этом мире и находит настоящих судей, которые, как говорят, судят там, Миноса, Радаманта, Эака и Триптолема и других сыновей Божьих, которые были праведны в своей жизни, это паломничество стоит того. Чего бы не дал человек, если бы мог беседовать с Орфеем и Мусеем и Гесиодом и Гомером. Нет, если это правда, позволь мне снова и снова умирать…

 

Прежде всего, тогда я смогу продолжить свои поиски истинного и ложного знания; как в этом мире, так и в грядущем; и я узнаю, кто мудр, а кто притворяется мудрым, а на самом деле таковым не является. Чего бы ни дал человек, о судьи, чтобы иметь возможность допросить предводителя великой троянской экспедиции; или Одиссей, или Сизиф, или бесчисленное множество других, мужчин и женщин! Какое бесконечное наслаждение было бы беседовать с ними и задавать им вопросы! В другом мире человека не казнят за то, что он задает вопросы: уж точно нет.Ибо они будут не только счастливее нас, но и бессмертны, если сказанное верно.

 

А потому, судьи, ободритесь смертью и твердо знайте, что с добрым человеком не может случиться никакого зла ни в жизни, ни после смерти. Боги не пренебрегают им и его; и мой собственный приближающийся конец не был случайностью. Но я ясно вижу, что пришло время, когда мне лучше умереть и освободиться от беды; а потому оракул не дал никакого знака.Посему и я не гневаюсь ни на своих осудителей, ни на своих обвинителей; они не причинили мне никакого вреда, хотя и не хотели сделать мне ничего хорошего; и за это я могу мягко обвинить их.

 

Тем не менее, у меня есть к ним просьба. Когда мои сыновья вырастут, я прошу вас, о друзья мои, наказать их; и я хотел бы, чтобы вы беспокоили их, как я беспокоил вас, если кажется, что они заботятся о богатстве или о чем-то еще больше, чем о добродетели; или если они притворяются чем-то, когда на самом деле они ничто, — то укоряйте их, как я упрекал вас, за то, что они не заботятся о том, о чем должны заботиться, и думают, что они нечто, когда на самом деле они ничто.И если ты сделаешь это, то и я, и мои сыновья получат правосудие от твоих рук.

 

Настал час отъезда, и мы идем своим путем – я умираю, а ты живешь. Что лучше одному Богу известно.

из Республики Платона

КНИГА III

[участники] СОКРАТ–АДЕЙМАНТ

[Сократ рассказывает:]

Таковы же, сказал я, наши принципы богословия: одни сказки следует рассказывать, а другие не рассказывать нашим ученикам с юности и выше, если мы хотим, чтобы они чтили богов и их родителей и ценили дружба друг с другом.

Да; и я думаю, что наши принципы правильны, сказал он.

Но если они должны быть мужественными, не должны ли они усвоить другие уроки, кроме этих, и уроки такого рода, которые уберут страх смерти? Может ли быть смелым человек, в котором есть страх смерти?

Конечно нет, сказал он.

И может ли он быть бесстрашным смерти, или он выберет смерть в бою, а не поражение и рабство, кто считает мир внизу реальным и ужасным?

Невозможно.

Тогда мы должны взять под свой контроль рассказчиков этого класса сказок, как и других, и просить их не просто хвалить мир внизу, намекая им, что их описания не соответствуют действительности и причинят вред Наши будущие воины.

Это будет нашим долгом, сказал он.

Тогда, я сказал, нам придется вычеркнуть многие неприятные отрывки, начиная со стихов,

Лучше я буду крепостным на земле бедняка и нищего, чем властвовать над всеми умершими, которые сошли на нет [ Odyssey , 11]

Мы также должны вычеркнуть стих, который говорит нам, как боялся Плутон,

Чтобы мрачные и убогие особняки, которые ненавидят боги, он увидел как смертных, так и бессмертных [ Илиада , 20]

И снова:

О небеса! поистине, в доме Аида есть душа и призрачная форма, но совсем нет разума! [ Илиада , 23]

Снова Тиресий:—

[Ему и после смерти Персефона даровала разум,] что он один должен быть мудрым; но другие души – колеблющиеся тени.[ Одиссея , 10]

Еще раз:—

Душа, вылетевшая из конечностей, ушла в Аид, оплакивая свою судьбу, оставив мужество и юность [ Илиада , 16]

Еще раз:—

И душа с пронзительным криком прошла, как дым под землю [ Илиада , 23]

А,—

Как летучие мыши в дупле таинственной пещеры, когда кто-нибудь из них соскочил с веревки и упал со скалы, с пронзительным криком летят и цепляются друг за друга, так и они с пронзительным криком держались вместе при движении. [ Одиссея , 24].

И мы должны просить Гомера и других поэтов не сердиться, если мы вычёркиваем эти и подобные отрывки не потому, что они непоэтичны или непривлекательны для популярного слуха, а потому, что чем больше в них поэтического очарования, тем меньше они предстанут перед ушами мальчиков и мужчин, которым суждено быть свободными и которые должны бояться рабства больше, чем смерти.

Несомненно.

Также мы должны будем отвергнуть все ужасные и ужасные имена, которые описывают мир внизу, — Коцит и Стикс, призраки под землей и бессолевые тени, и любые подобные слова, одно упоминание которых вызывает содрогание в сокровенной душе. того, кто их слышит.Я не говорю, что эти ужасные истории могут не иметь какой-либо пользы; но есть опасность, что нервы наших опекунов могут стать из-за них слишком возбужденными и женоподобными.

Он сказал, что существует реальная опасность.

Тогда их больше не должно быть.

Верно.

Мы должны сочинить и спеть другую, более благородную мелодию.

Понятно.

И мы приступим к избавлению от плача и стенаний знаменитых людей?

Они пойдут с остальными.

Но правильно ли мы будем избавляться от них? Задумайтесь: наш принцип состоит в том, что хороший человек не будет считать смерть ужасной для любого другого хорошего человека, который является его товарищем.

Да; это наш принцип.

И поэтому он не будет скорбеть об ушедшем друге, как будто он перенес что-то ужасное?

Он не будет.

Такой человек, как мы далее утверждаем, достаточен для себя и своего счастья и поэтому менее всего нуждается в других людях.

Верно, сказал он.

И по этой причине потеря сына или брата или лишение состояния менее всего страшны для него из всех людей.

Обязательно.

И поэтому он меньше всего будет оплакивать и с величайшим хладнокровием перенесет любое несчастье такого рода, которое может с ним случиться.

Да, такую ​​беду он почувствует гораздо меньше, чем другую.

Тогда мы будем правы, избавляясь от причитаний знаменитых мужчин и перекладывая их на женщин (и даже не на женщин, годных на что-либо), или на мужчин более низкого сорта, чем на тех, кто воспитывается мы, будучи защитниками своей страны, можем с презрением поступать подобным образом.

Это будет очень правильно.

Тогда еще раз умолим Гомера и других поэтов не изображать Ахиллеса [ Илиада , 24], который есть сын богини, сначала лежащим на боку, потом на спине, а потом на лице; затем вскакивает и плывет в бешенстве вдоль берегов бесплодного моря; то он берет обеими руками закопченный пепел и высыпает его себе на голову, или плачет и причитает различными способами, описанными Гомером. И не следует ему описывать Приама, родственника богов, как молящегося и умоляющего,

Валяясь в грязи, громко называя каждого по имени [ Илиада , 22]

Еще более усердно мы будем просить его во что бы то ни стало не представлять богов, плачущих и говорящих,

Увы! мое несчастье! Увы! что я снесла урожай на горе мое [ Илиада , 18 ]

Но если он должен представить богов, то пусть он, во всяком случае, не осмеливается так совершенно исказить величайшего из богов, чтобы заставить его сказать —

О небеса! воистину, я вижу глазами моими дорогого друга, которого гоняют по всему городу, и сердце мое печалится [ Илиада , 22 ]

Или еще: —

Горе мне, что мне суждено покорить Сарпедона, самого дорогого мне из людей, от рук Патрокла, сына Менетия [ Илиада , 16]

Ибо, если, мой милый Адеймант, наша молодежь серьезно слушает такие недостойные представления о богах, вместо того чтобы смеяться над ними, как должно, то вряд ли кто-нибудь из них сочтет, что он сам, будучи всего лишь человеком, может быть обесчещен подобными действиями. ; он также не будет осуждать любую склонность, которая может возникнуть в его уме, сказать и сделать подобное.И вместо стыда и самообладания он всегда будет ныть и сокрушаться по малейшим поводам.

И потому положим конец таким россказням, чтобы они не порождали в юношестве распущенность нравов.

Во что бы то ни стало, ответил он.

Но теперь, когда мы определяем, о каких классах предметов следует или не следует говорить, давайте посмотрим, не были ли какие-либо опущены нами. То, как следует обращаться с богами, полубогами, героями и миром внизу, уже установлено.

Совершенно верно.

А что говорить о мужчинах? Это, очевидно, оставшаяся часть нашего предмета.

Понятно.

Но мы пока не в состоянии ответить на этот вопрос, друг мой.

Почему бы и нет?

Потому что, если я не ошибаюсь, нам придется сказать, что о людях поэты и сказители виновны в самых серьезных искажениях, когда говорят нам, что злые люди часто счастливы, а добрые несчастны; и что несправедливость выгодна, когда ее не обнаруживают, но что справедливость есть потеря для человека и прибыль для другого, – это мы запретим им произносить и прикажем им петь и говорить противоположное.

Конечно, будем, – ответил он.

Но если вы признаете, что я прав в этом, то я буду утверждать, что вы подразумевали принцип, за который мы все время спорили.

Я согласен с вашим выводом.

Можно или не следует говорить о людях такие вещи, это вопрос, который мы не можем решить, пока не откроем, что такое справедливость и насколько естественна выгода для обладателя, кажется ли он справедливым или нет.

Совершенно верно, сказал он.

Достаточно о предметах поэзии: давайте теперь поговорим о стиле; и когда это будет рассмотрено, то и вопрос, и способ будут полностью рассмотрены.

Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Адеймантус.

Тогда я должен объяснить вам; и, может быть, я буду более понятен, если поставлю вопрос таким образом. Вы знаете, я полагаю, что вся мифология и поэзия есть повествование о событиях прошлого, настоящего или будущего?

Конечно, ответил он.

А повествование может быть или простым повествованием, или подражанием, или соединением того и другого?

Опять же, сказал он, я не совсем понимаю.

Я боюсь, что я должен быть смешным учителем, когда мне так трудно заставить себя понять. Поэтому, как плохой оратор, я не возьму предмет целиком, а отломлю кусок, иллюстрирующий смысл моего выступления. Вы знаете первые строки Илиады , в которых поэт говорит, что Хрис умолял Агамемнона отпустить его дочь, и что Агамемнон впал в ярость вместе с ним; после чего Хрис, не достигнув цели, вызвал гнев Бога на ахейцев.Теперь что касается этих строк,

И он молился всем эллинам, но особенно двум сыновьям Атрея, вождям народа,

поэт говорит от себя; он никогда не заставляет нас предполагать, что он кто-то другой. Но в дальнейшем он берет образ Хриса, а затем делает все возможное, чтобы заставить нас поверить, что говорящий не Гомер, а сам престарелый жрец. И в эту двойную форму он отлил все повествование о событиях, происходивших в Трое и на Итаке и на протяжении всей Одиссеи .

Да.

И повествованием остается и в речах, которые время от времени произносит поэт, и в промежуточных пассажах?

Совершенно верно.

Но когда поэт говорит от лица другого, не можем ли мы сказать, что он уподобляет свой стиль стилю человека, который, как он сообщает вам, собирается говорить?

Конечно.

И это уподобление себя другому посредством голоса или жестов есть подражание лицу, характер которого он принимает?

Конечно.

Тогда в этом случае можно сказать, что повествование поэта происходит путем подражания?

Совершенно верно.

Или, если поэт всюду появляется и никогда не прячется, то опять подражание отбрасывается, и его поэзия становится простым повествованием. Однако для того, чтобы я мог сделать мою мысль совершенно ясной и чтобы вы больше не могли сказать: «Я не понимаю», я покажу, как может быть осуществлено изменение. Если бы Гомер сказал: «Пришел жрец, имея в руках выкуп своей дочери, умоляя ахейцев, а паче всех царей»; и тогда, если бы он вместо того, чтобы говорить от лица Хрисея, продолжал от своего лица, то слова были бы не подражанием, а простым повествованием. Этот пассаж звучал бы так (я не поэт, поэтому опускаю размер): «Пришел жрец и помолился богам от имени греков, чтобы они захватили Трою и благополучно вернулись домой, но просил, чтобы они дали верни ему его дочь и возьми выкуп, который он принес, и почитай Бога. Так он говорил, и другие греки поклонялись священнику и соглашались. Но Агамемнон разгневался и велел ему уйти и больше не приходить, чтобы посох и венки бога не оказались ему бесполезны — дочь Хриса не должна быть освобождена, сказал он, — она состарится с ним в Аргосе. .А потом велел ему уйти и не провоцировать его, если он намерен вернуться домой целым и невредимым. И ушел старец в страхе и молчании, и, выйдя из стана, призвал Аполлона многими именами своими, напомнив ему обо всем, что он сделал угодным ему, будь то в строительстве своих храмов или в приношении жертвоприношение, и молится, чтобы ему возвратились добрые дела его, и чтобы ахейцы искупали слезы его стрелами бога», — и т. д. Таким образом, целое становится простым повествованием.

Я понимаю, сказал он.

Или можно предположить обратное — что промежуточные пассажи опущены, а диалоги оставлены.

И это тоже, сказал он, я понимаю; вы имеете в виду, например, как в трагедии.

Вы прекрасно поняли мою мысль; и, если я не ошибаюсь, то, что вы раньше не могли понять, теперь ясно для вас, что поэзия и мифология в некоторых случаях полностью подражательны — примеры этого доставляются трагедией и комедией; есть также и противоположный стиль, в котором мой поэт является единственным говорящим, — лучший пример этого дает дифирамб; и сочетание того и другого встречается в эпосе и в некоторых других стилях поэзии.Я беру тебя с собой?

Да, сказал он; Теперь я понимаю, что вы имели в виду.

Попрошу вас запомнить также то, с чего я начал говорить, что с предметом мы покончили и можно переходить к стилю.

Да, я помню.

Говоря это, я имел в виду, что мы должны прийти к пониманию относительно миметического искусства, позволять ли нам поэтам, рассказывающим свои истории, подражать, и если да, то полностью или частично, и если последнее, то в каких частях; или всякое подражание должно быть запрещено?

Вы, я подозреваю, хотите спросить, разрешены ли трагедии и комедии в нашем государстве?

Да, я сказал; но может быть и нечто большее, чем это: я действительно еще не знаю, но куда пойдет спор, туда мы идем.

И пойдем, сказал он.

Тогда позволь мне спросить тебя, Адеймант, должны ли наши опекуны быть подражателями; или, вернее, не решен ли этот вопрос установленным уже правилом, что один человек может делать хорошо только одно дело, а не много; и что, если он попытается сделать это во многих случаях, то ни в одном из них он не заработает большой репутации?

Конечно.

И это в равной степени относится к подражанию; никто не может подражать многим вещам так же хорошо, как одному?

Он не может.

Тогда едва ли один и тот же человек сможет играть серьезную роль в жизни и в то же время быть подражателем и подражать и многим другим ролям; ибо даже когда два вида подражания почти родственны, одни и те же люди не могут преуспеть в обоих, как, например, писатели трагедии и комедии, — разве вы только что не назвали их подражателями?

Да, видел; и вы правы, думая, что одни и те же люди не могут преуспеть в обоих.

Разве они могут быть рапсодами и актерами одновременно?

Верно.

Комические и трагические актеры неодинаковы; однако все это лишь подражания.

Так и есть.

А человеческая природа, Адеймантус, кажется, состоит из еще меньших частей и неспособна хорошо подражать многим вещам, как и хорошо совершать действия, копиями которых являются подражания.

Совершенно верно, ответил он.

Если же мы будем придерживаться нашего первоначального представления и будем иметь в виду, что наши опекуны, оставив в стороне все другие дела, должны всецело посвятить себя поддержанию свободы в государстве, делая это своим ремеслом и не занимаясь никакой работой, которая не приносит пользы. с этой целью они не должны практиковать или подражать чему-либо другому; если они вообще подражают, то должны с юности и выше подражать только тем характерам, которые соответствуют их профессии, — смелым, умеренным, святым, свободным и т. п.; но они не должны изображать или уметь подражать какой-либо неблагородности или низости, чтобы из подражания они не стали тем, чему подражают. Разве вы никогда не замечали, как подражания, начавшиеся в ранней юности и продолжающиеся далеко в жизни, в конце концов перерастают в привычку и становятся второй натурой, воздействуя на тело, голос и ум?

Да, конечно, сказал он.

Тогда, сказал я, мы не позволим тем, о ком мы заявляем о своей заботе и о которых мы говорим, что они должны быть хорошими людьми, подражать женщине, молодой или старой, ссорящейся с мужем или борющейся и превозносящейся против боги в тщеславии ее счастья, или когда она в горе, или в печали, или плачет; и уж точно не тот, кто в болезни, любви или труде.

Совершенно верно, сказал он.

Они также не должны представлять рабов, мужчин или женщин, выполняющих функции рабов?

Не должны.

И, конечно же, не плохие люди, будь то трусы или какие-либо другие, которые делают обратное тому, что мы только что предписали, которые ругают, или насмехаются, или ругают друг друга в пьянстве или [не] в пьянстве или, или как-либо иначе грешат против себя и своих ближних словом или делом, в зависимости от того, как это делается; ибо безумие, как и порок, нужно знать, но нельзя практиковать или подражать.

Совершенно верно, ответил он.

Не могут они также подражать кузнецам или другим ремесленникам, или гребцам, или боцманам, или им подобным?

Как они могут, сказал он, когда им не позволено прилагать свои умы к призваниям любого из них?

Не могут ли они имитировать ржание лошадей, мычание быков, журчание рек и рокот океана, гром и тому подобное?

Нет, сказал он, если безумие запрещено, то и копировать поведение сумасшедших нельзя.

Вы имеете в виду, я сказал, если я вас правильно понимаю, что есть один стиль повествования, который может употребляться действительно хорошим человеком, когда ему есть что сказать, и что другой стиль будет использоваться человеком противоположного характер и воспитание.

А какие это два сорта? он спросил.

Предположим, отвечал я, что справедливый и добрый человек в ходе повествования наткнется на какое-нибудь высказывание или действие другого доброго человека, — я полагаю, что он захочет изображать его и не будет стыдиться такого рода подражание: он будет наиболее готов сыграть роль хорошего человека, когда будет действовать твердо и мудро; в меньшей степени, когда его настигает болезнь, или любовь, или пьянство, или встреча с каким-либо другим бедствием. Но когда он приходит к характеру, который недостоин его, он не будет изучать его; он будет пренебрегать таким человеком и примет его подобие, если вообще, то только на мгновение, когда совершит какое-нибудь доброе дело; в другое время ему будет стыдно играть роль, которую он никогда не исполнял, и он не захочет лепить и строить себя по более низким образцам; он чувствует, что занятие таким искусством, если только не в шутку, ниже его достоинства, и его разум возмущается этим.

Так и следовало ожидать, ответил он.

Тогда он примет способ повествования, который мы проиллюстрировали у Гомера, то есть его стиль будет и подражательным, и повествовательным; но первых будет очень мало, а вторых много. Ты согласен?

Конечно, сказал он; это модель, которую такой оратор обязательно должен принять.

Но есть и другой характер, который расскажет что угодно, и чем хуже ложь, тем беспринципнее он будет; ничто не будет для него слишком дурно: и он будет готов подражать всему, не в шутку, а на полном серьезе и перед большой компанией. Как я только что сказал, он попытается изобразить раскаты грома, шум ветра и града или скрип колес и шкивов и различные звуки флейт; дудки, трубы и всякие инструменты: он будет лаять, как собака, блеять, как овца, или кукарекать, как петух; все его искусство будет состоять в подражании голосу и жесту, а повествования будет очень мало.

Так, сказал он, будет его манера говорить.

Таковы же два вида стиля?

Да.

И вы согласитесь со мной, если скажете, что один из них прост и имеет лишь небольшие изменения; а если гармония и ритм выбраны также из-за их простоты, то получается, что говорящий, если он говорит правильно, всегда почти одинаков по стилю и будет держаться в пределах одной гармонии (ибо изменения не велик), и таким же образом он будет использовать почти тот же самый ритм?

Совершенно верно, сказал он.

Тогда как другой требует всевозможных гармоний и всевозможных ритмов, если музыка и стиль должны соответствовать, потому что стиль имеет всевозможные изменения.

Это тоже совершенно верно, ответил он.

И разве два стиля или их смесь не охватывают всю поэзию и всякую форму словесного выражения? Никто не может сказать ничего, кроме как в одном или другом из них или в обоих вместе.

Они включают все, сказал он.

И примем ли мы в наше Государство все три стиля или только один из двух несмешанных стилей? или вы бы включили смешанные?

Я предпочел бы признать только чистого подражателя добродетели.

Да, сказал я, Адеймантус, но смешанный стиль тоже очень очарователен: и в самом деле, пантомимический, противоположный выбранному тобой, есть самый популярный стиль у детей и их сопровождающих и вообще у всего мира. .

Не отрицаю.

Но я полагаю, вы возразите, что такой стиль неприемлем для нашего государства, в котором человеческая природа не двойственна и не многообразна, ибо один человек играет только одну роль?

Да; совсем не подходит.

И вот почему в нашем государстве, и только в нашем государстве, мы найдем, что сапожник будет сапожником, а не также лоцманом, и земледелец будет земледельцем, а не также кавалером, а солдат солдатом. и не торговец тоже, и во всём тот же?

Верно, сказал он.

И поэтому, когда кто-нибудь из этих господ-пантомимистов, которые так умны, что могут подражать чему угодно, придет к нам и сделает предложение выставить себя и свою поэзию, мы падем ниц и поклонимся ему, как сладостному, святому и чудесному существование; но мы должны также сообщить ему, что в нашем государстве такие, как он, не могут существовать; закон им не позволит. И вот, когда мы помазаем его миром и возложим ему на голову шерстяной венок, мы отошлем его в другой город.Ибо мы намерены нанять для здоровья наших душ более грубого и сурового поэта или рассказчика, который будет подражать стилю только добродетельных и будет следовать тем образцам, которые мы предписывали вначале, когда приступили к обучению наших солдат.

 

КНИГА Х

СОКРАТ-ГЛАУКОН

[Сократ рассказывает:]

Из многих достоинств, которые я вижу в устройстве нашего государства, нет ничего, что по размышлении понравилось бы мне больше, чем правило о поэзии.

На что вы ссылаетесь?

К отказу от подражательной поэзии, которую, конечно, не следует принимать; как я вижу гораздо яснее теперь, когда части души были различены.

Что ты имеешь в виду?

Говоря по секрету, ибо я не хотел бы, чтобы мои слова повторялись трагикам и прочему подражательному племени, — но я не прочь сказать вам; что все поэтические подражания губительны для понимания слушателей и что знание их истинной природы является единственным противоядием от них.

Объясните смысл вашего замечания.

Ну, я вам скажу, хотя я всегда, с самой ранней юности, питал к Гомеру благоговение и любовь, от которых и теперь слова срываются с моих губ, ибо он великий полководец и учитель всего этого прелестного трагического Компания; но человек не должен почитаться больше, чем истина, и поэтому я выскажусь.

Очень хорошо, сказал он.

Тогда послушай меня, вернее, ответь мне.

Задайте свой вопрос.

Можете ли вы сказать мне, что такое имитация? ибо я действительно не знаю.

Вероятно, мне следует знать.

Почему бы и нет? ибо более тупой глаз часто может увидеть вещь раньше, чем более острый.

Совершенно верно, сказал он; но в вашем присутствии, даже если бы у меня было какое-то слабое представление, я не мог бы набраться смелости, чтобы высказать его. Вы спросите себя?

Хорошо, тогда начнем исследование в нашей обычной манере: всякий раз, когда несколько индивидуумов имеют общее имя, мы предполагаем, что они также имеют соответствующую идею или форму.Вы понимаете меня?

Да.

Возьмем любой обычный пример; на свете есть кровати и столы — их много, не так ли?

Да.

Но есть только две их идеи или формы: одна идея кровати, другая идея стола.

Верно.

И создатель того и другого делает постель или стол для нашего употребления в соответствии с идеей, — так мы говорим в этом и подобных случаях, — но ни один ремесленник не создает самих идей: как он мог?

Невозможно.

А есть еще художник, — хотелось бы знать, что вы о нем скажете.

Кто он?

Тот, кто является создателем всех работ всех других рабочих.

Какой необыкновенный человек!

Подождите немного, и у вас будет больше причин так говорить. Ибо это тот, кто может сделать не только сосуды всякого рода, но растения и животных, самого себя и все прочее, землю и небо, и то, что на небе или под землей; он также создает богов.

Он должен быть волшебником и не ошибиться.

О! ты недоверчивый что ли? Вы имеете в виду, что нет такого творца или творца, или что в одном смысле может быть творец всех этих вещей, а в другом нет? Видите ли вы, что есть способ, которым вы могли бы сделать их все самостоятельно?

Каким образом?

Достаточно простой способ; или, вернее, есть много способов, с помощью которых можно было бы быстро и легко совершить этот подвиг, самый быстрый из которых — вращение зеркала по кругу — вы бы достаточно скоро сделали солнце и небо, и землю, и себя, и других животных и растения, и все остальное, о чем мы только что говорили, в зеркале.

Да, сказал он; но они были бы только внешностью.

Очень хорошо, сказал я, теперь вы подходите к делу. И художник тоже, как я понимаю, такой же другой — творец видимостей, не так ли?

Конечно.

Но тогда, я полагаю, вы скажете, что то, что он создает, — неправда. И все же есть ли смысл, в котором художник создает еще и кровать?

Да, сказал он, но не настоящая кровать.

А что за заправщик кровати? Не говорил ли ты, что и он создает не ту идею, которая, по нашему мнению, составляет сущность ложа, а только особое ложе?

Да, видел.

Тогда, если он не создает того, что существует, он не может создавать истинное существование, а только некое подобие существования; и если бы кто-нибудь сказал, что работа заправщика кроватей или любого другого рабочего существует в действительности, вряд ли можно было бы предположить, что он говорит правду.

Во всяком случае, ответил он, философы скажут, что он говорит неправду.

Неудивительно поэтому, что и его произведение есть смутное выражение истины.

Неудивительно.

Предположим теперь, что в свете приведенных примеров мы исследуем, кто этот подражатель?

Пожалуйста.

Итак, вот три кровати: одна из существующих в природе, которая сделана Богом, как я думаю, можно сказать, – ибо никто другой не может быть изготовителем?

Есть еще работа плотника?

Да.

А работа маляра третья?

Да.

Итак, кровати бывают трех видов, и за ними присматривают три художника: бог, изготовивший постель, и художник?

Да, их трое.

Бог, то ли по выбору, то ли по необходимости, сделал в природе одно и только одно ложе; два или более таких идеальных ложа никогда не были и никогда не будут созданы Богом.

Почему?

Потому что, даже если бы Он сделал только два, все равно появился бы за ними третий, который был бы у них обоих по их идее, и это было бы идеальным ложем и двумя другими.

Совершенно верно, сказал он.

Бог знал это, и Он желал быть настоящим заправщиком настоящего ложа, а не частным заправщиком конкретного ложа, и поэтому Он сотворил ложе, которое по существу и по природе одно только.

Итак, мы верим.

Должны ли мы говорить о Нем как о природном авторе или создателе постели?

Да, ответил он; поскольку естественным процессом творения. Он автор этого и всего прочего.

А что скажем о плотнике, разве он не делает и кровати?

Да.

Но можно ли назвать художника творцом и творцом?

Конечно нет.

Но если он не создатель, то что он по отношению к постели?

Я думаю, сказал он, что мы можем справедливо назвать его подражателем того, что делают другие.

Хорошо, сказал я; то вы называете подражателем того, кто является третьим по происхождению от природы?

Конечно, сказал он.

А трагический поэт есть подражатель, и поэтому, как и все другие подражатели, он трижды удален от царя и от истины?

Похоже на то.

Тогда насчет подражателя договорились. А как насчет художника? Я хотел бы знать, можно ли считать его подражателем тому, что изначально существует в природе, или только творениям художников?

Последний.

Как они есть или как выглядят? Вам еще предстоит определить это.

Что ты имеешь в виду?

Я имею в виду, что вы можете смотреть на кровать с разных точек зрения, косо или прямо, или с любой другой точки зрения, и кровать будет казаться другой, но в действительности разницы нет. И то же самое со всеми вещами.

Да, сказал он, разница только кажущаяся.

Теперь позвольте мне задать вам еще один вопрос: для чего предназначено искусство живописи — для подражания вещам, каковы они есть или какими они кажутся, — видимости или действительности?

Внешний вид.

Тогда подражатель, сказал я, далек от истины и может делать все вещи, потому что он слегка прикасается к малой их части, а эта часть — к образу. Например: художник нарисует сапожника, плотника или любого другого художника, хотя он ничего не знает об их искусствах; а если он хороший художник, то может обмануть детей или простых людей, когда покажет им издалека свой рисунок плотника, и им покажется, что они смотрят на настоящего плотника.

Конечно.

И всякий раз, когда кто-нибудь сообщает нам, что он нашел человека, знающего все искусства и все другие вещи, которые кто-либо знает, и каждую вещь с более высокой степенью точности, чем любой другой человек, – кто бы ни сказал нам это, я думаю, что мы может только представить себя простым существом, которое, вероятно, было обмануто каким-то волшебником или актером, которого он встретил и которого он считал всезнающим, потому что он сам был не в состоянии проанализировать природу знания, невежества и подражания.

Совершенно верно.

Итак, когда мы слышим людей, говорящих, что трагики и Гомер, стоящий у них во главе, знают все искусства и все человеческое, как добродетель, так и порок, и также божественное, ибо хороший поэт не может хорошо сочинять если он не знает своего предмета, а тот, кто не обладает этим знанием, никогда не может быть поэтом, мы должны рассмотреть, не может ли и здесь возникнуть подобная иллюзия. Возможно, они натолкнулись на подражателей и были ими обмануты; может быть, они не вспомнили, увидев свои работы, что это всего лишь подражания, трижды далекие от истины, и что их легко можно было сделать без всякого знания истины, потому что они лишь видимость, а не реальность? Или, может быть, они и правы, и поэты действительно знают то, о чем многим кажется, что они так хорошо говорят?

Вопрос, сказал он, непременно должен быть рассмотрен.

Теперь вы полагаете, что если бы человек мог сделать оригинал, а также изображение, он серьезно посвятил бы себя отрасли создания изображений? Допустит ли он, чтобы подражание стало господствующим принципом его жизни, как если бы в нем не было ничего высшего?

Я бы сказал, что нет.

Настоящий художник, знающий, что он подражает, будет интересоваться действительностью, а не подражанием; и пожелал бы оставить в память о себе многочисленные и прекрасные работы; и вместо того, чтобы быть автором панегириков, он предпочел бы быть их темой.

Да, сказал он, это будет для него источником гораздо большей чести и прибыли.

Тогда, сказал я, мы должны задать вопрос Гомеру; ни о медицине, ни о каком-либо из искусств, к которым его стихи относятся лишь вскользь: мы не собираемся спрашивать ни его, ни любого другого поэта, лечил ли он таких больных, как Асклепий, или оставил после себя медицинскую школу, такую ​​как Асклепиады. были ли, или он только говорит о медицине и других искусствах из вторых рук; но мы имеем право знать о военной тактике, политике, образовании, которые являются самыми главными и самыми благородными темами его стихов, и мы можем справедливо спросить его о них. «Друг Гомер, — говорим мы ему, — если ты только на втором удалении от истины в том, что говоришь о добродетели, а не на третьем — не создатель образов и не подражатель, — и если ты можешь различить, что занятия делают людей лучше или хуже в частной или общественной жизни, скажите нам, какое государство когда-либо лучше управлялось с вашей помощью? Хороший порядок в Лакедемоне обязан Ликургу, и многие другие города, большие и малые, также получили пользу от других; но кто сказал, что ты был для них хорошим законодателем и сделал им что-то хорошее? Италия и Сицилия хвастаются Харондом, и среди нас известен Солон; но какой город может что-нибудь сказать о вас?» Есть ли какой-нибудь город, который он мог бы назвать?

Не думаю, сказал Главкон. даже сами гомериды не претендуют на то, что он был законодателем.

Ну, а есть ли в истории какая-нибудь война, которую он успешно вел или которой помогали его советы, когда он был жив?

Нет.

Или есть ли какое-либо его изобретение, применимое к искусствам или к человеческой жизни, как это придумали Фалес Милетский или Анахарсис Скиф и другие изобретательные люди, которые приписываются ему?

Абсолютно ничего подобного.

Но если Гомер никогда не служил обществу, то был ли он в частном порядке проводником или учителем кого-либо? Были ли у него при жизни друзья, которые любили общаться с ним и которые передали потомству гомеровский образ жизни, такой, какой был установлен Пифагором, которого так любили за его мудрость и чьи последователи до сих пор весьма знамениты своей мудростью? орден, который был назван в его честь?

Ничего подобного о нем не зарегистрировано.В самом деле, Сократ, Креофил, товарищ Гомера, это дитя плоти, чье имя всегда вызывает у нас смех, мог бы быть более справедливо высмеян за его глупость, если бы, как говорят, Гомер сильно пренебрегал им и другими в его собственной жизни. день, когда он был жив?

Да, ответил я, это традиция. Но можешь ли ты вообразить, Главкон, что если бы Гомер действительно мог воспитать и улучшить человечество, если бы он обладал знаниями, а не был простым подражателем, то можешь ли ты вообразить, говорю я, что он не имел бы многих последователей и был бы почитаемы и любимы ими? Протагору Абдерскому, Продику Кеосскому и множеству других остается только шептать своим современникам: «Вы никогда не сможете управлять ни своим домом, ни своим государством, пока не назначите нас своими министрами просвещения». — и это их остроумное устройство настолько заставит их полюбить их, что их товарищи едва ли не носят их на своих плечах.И мыслимо ли, чтобы современники Гомера или опять-таки Гесиода позволили бы кому-либо из них разгуливать рапсодами, если бы они действительно смогли сделать человечество добродетельным? Разве не хотели бы они расстаться с ними так же неохотно, как с золотом, и не заставили бы их остаться с ними дома? Или, если бы мастер не остался, то ученики повсюду следовали бы за ним, пока не получили достаточно образования?

Да, Сократ, это, я думаю, совершенно верно.

Тогда мы не должны сделать вывод, что все эти поэтические личности, начиная с Гомера, являются только подражателями; они копируют образы добродетели и тому подобное, но до истины так и не доходят? Поэт подобен художнику, который, как мы уже заметили, сделает подобие сапожника, хотя он ничего не смыслит в сапожнике; и его картина достаточно хороша для тех, кто знает не больше, чем он, и судит только по цветам и фигурам.

Совершенно верно.

Подобным же образом можно сказать, что поэт своими словами и фразами накладывает краски на различные искусства, сам же понимая их природу лишь настолько, чтобы подражать им; и другие люди, такие же невежественные, как он, и судящие только по его словам, воображают, что если он говорит о сапожном деле, или о военной тактике, или о чем другом, в метре, и в ладу, и в ритме, то он говорит очень хорошо, – такие это сладкое влияние, которое мелодия и ритм по своей природе.И я думаю, что вы, должно быть, снова и снова замечали, какой жалкий вид представляют сказки поэтов, лишенные красок, которые им придает музыка, и рассказываемые простой прозой.

Да, сказал он.

Они подобны ликам, которые никогда не были по-настоящему красивыми, а только цветущими; и теперь цвет юности миновал их?

Точно.

Вот еще один момент: подражатель или создатель образа ничего не знает об истинном существовании; он знает только видимость.разве я не права?

Да.

Тогда давайте иметь ясное понимание и не довольствоваться половиной объяснения.

Продолжить.

О маляре мы говорим, что он покрасит вожжи, а он немного покрасит?

Да.

А мастер по коже и латуни их сделает?

Конечно.

Но знает ли художник правильную форму удила и вожжи? Мало того, вряд ли даже мастера по латуни и коже, которые их делают; только всадник, умеющий ими пользоваться, знает их правильную форму.

Совершенно верно.

И не можем ли мы сказать то же обо всем?

Что?

Что есть три искусства, которые касаются всех вещей: одно использует, другое создает, третье подражает им?

Да.

И совершенство, или красота, или истина каждой структуры, одушевленной или неодушевленной, и каждого действия человека зависят от того, для чего природа или художник предназначили их.

Верно.

Тогда пользователь их должен иметь наибольший опыт их использования, и он должен указать производителю хорошие или плохие качества, которые развиваются в процессе использования; например, флейтист скажет флейтисту, какая из его флейт устраивает исполнителя; он будет говорить ему, как он должен их делать, а другой будет следовать его указаниям?

Конечно.

Один знает и поэтому авторитетно говорит о пользе и дурности флейты, а другой, доверившись ему, будет делать то, что ему велено им?

Верно.

Инструмент тот же самый, но о его совершенстве или дурности производитель добьется только правильного убеждения; и это он получит от того, кто знает, разговаривая с ним и будучи вынужденным слушать то, что он хочет сказать, тогда как пользователь будет иметь знание?

Верно.

А у подражателя тоже будет? Узнает ли он по использованию, правилен или красив его рисунок? Или у него будет правильное мнение, если он будет вынужден общаться с другим, который знает и дает ему инструкции о том, что он должен рисовать?

Ни то, ни другое.

Тогда у него будет не больше истинного мнения, чем у него будет знания о том, хороши или плохи его подражания?

Наверное, нет.

Художник-подражатель будет в блестящем состоянии интеллекта о своих творениях?

Нет, совсем наоборот.

И все же он будет продолжать подражать, не зная, что делает вещь хорошей или плохой, и поэтому можно ожидать, что он будет подражать только тому, что кажется хорошим невежественной толпе?

Именно так.

До сих пор мы вполне согласны с тем, что подражатель не имеет стоящего упоминания знания о том, что он подражает. Подражание есть только род игры или спорта, а трагические поэты, пишут ли они ямбом или героическим стихом, являются подражателями в высшей степени?

Совершенно верно.

А теперь скажи мне, заклинаю тебя, не было ли у нас показано, что подражание связано с тем, что трижды далеко от истины?

Конечно.

И что такое способность в человеке, к которой обращено подражание?

Что ты имеешь в виду?

Я объясню: Тело, большое вблизи, кажется маленьким на расстоянии?

Верно.

И один и тот же предмет кажется прямым, если смотреть на него из воды, и кривым, когда он находится в воде; а вогнутое становится выпуклым из-за иллюзии цветов, которым подвержено зрение. Так в нас обнаруживается всякое смятение; и это та слабость человеческого ума, на которую накладывает искусство колдовства и обмана с помощью света и тени и других хитроумных ухищрений, воздействующих на нас подобно магии.

Верно.

И на помощь человеческому разуму приходят искусства измерения, и счета, и взвешивания, — в этом их красота, — и кажущееся больше или меньше, или больше, или тяжелее, уже не господствует над нами, но уступает место перед расчет и меру и вес?

Совершенно верно.

И это, несомненно, должно быть работой расчетливого и разумного начала в душе.

Чтобы быть уверенным.

И когда этот принцип измеряет и удостоверяет, что некоторые вещи равны или что некоторые больше или меньше других, возникает кажущееся противоречие?

Верно.

Но разве мы не говорили, что такое противоречие [в] одной и той же способности не может иметь противоположных мнений в одно и то же время об одном и том же?

Совершенно верно.

Значит, та часть души, которая мыслит вопреки мере, не одна и та же с той, которая мыслит в меру?

Верно.

И лучшая часть души, вероятно, та, которая доверяет измерению и расчету?

Конечно.

А то, что им противостоит, есть одно из низших начал души?

Несомненно.

Это был тот вывод, к которому я стремился прийти, когда говорил, что живопись, или рисунок, и подражание вообще, когда они выполняют свою собственную работу, далеки от истины, и что спутники, друзья и соратники принципа внутри нас что в равной степени удалено от разума и что они не имеют истинной или здоровой цели.

Точно.

Искусство подражания — это низший, который женится на низшем и имеет низшее потомство.

Совершенно верно.

И ограничивается ли это только зрением или распространяется и на слух, имея в виду то, что мы называем поэзией?

Наверное, то же самое можно сказать и о поэзии.

Не полагайтесь, сказал я, на вероятность, вытекающую из аналогии с живописью; но давайте рассмотрим дальше и посмотрим, хороша или плоха способность, связанная с поэтическим подражанием.

Во что бы то ни стало.

Мы можем сформулировать вопрос так: подражание подражает действиям людей, вольным или невольным, которые, как они воображают, привели к хорошему или дурному результату, и соответственно они радуются или печалятся. Есть ли что-нибудь еще?

Нет, больше ничего нет.

Но при всем этом многообразии обстоятельств человек находится в единстве с самим собой, или, вернее, как в случае со зрением было смешение и противоречие в его мнениях об одних и тех же вещах, так и здесь нет раздора и непоследовательности в его жизни. ? Хотя вряд ли мне нужно снова поднимать этот вопрос, ибо я помню, что все это уже было признано; и признано ли нами, что душа наполнена этими и десятью тысячами подобных противоположностей, происходящих в одно и то же мгновение?

И мы были правы, сказал он.

Да, сказал я, до сих пор мы были правы; но было упущение, которое теперь должно быть поставлено.

Что было упущено?

Не говорили ли мы, что добрый человек, который имеет несчастье потерять сына или что-нибудь еще, что ему дороже всего, снесет эту потерю с большей невозмутимостью, чем другой?

Да.

Но не будет ли у него печали, или скажем, что хотя он и не может не печалиться, но умерит свою печаль?

Последнее, сказал он, является более верным утверждением.

Скажи мне: будет ли он охотнее бороться и устоять против своей печали, когда его увидят равные ему, или когда он будет один?

Будет большая разница, увидят его или нет.

Когда он один, он не будет возражать против того, чтобы сказать или сделать многие вещи, которые ему было бы стыдно услышать или увидеть, как он это делает?

Верно.

Есть ли в нем принцип закона и разума, который побуждает его сопротивляться, а также чувство своего несчастья, которое заставляет его предаваться своей печали?

Верно.

Но когда человека влечет в двух противоположных направлениях, к одному и тому же предмету и от него, то это, как мы утверждаем, необходимо подразумевает в нем два различных начала?

Конечно.

Один из них готов следовать указаниям закона?

Что ты имеешь в виду?

Закон сказал бы, что лучше всего быть терпеливым в страдании, и что мы не должны поддаваться нетерпению, так как неизвестно, хорошо это или плохо; и нетерпение ничего не дает; а также потому, что ни одна человеческая вещь не имеет серьезного значения, а горе стоит на пути к тому, что в данный момент наиболее необходимо.

Что больше всего требуется? он спросил.

Что мы должны посоветоваться о том, что произошло, и, когда кости брошены, устроить наши дела так, как разум сочтет лучшим; не, как дети, упавшие, держащиеся за пораженное и тратящие время на поднятие вой, но всегда приучающие душу немедленно применять лекарство, поднимающие больное и упавшее, изгоняющие вопль скорби. целительским искусством.

Да, сказал он, это верный способ встретить нападки судьбы.

Да, я сказал; и готово ли высшее начало последовать этому внушению разума?

Понятно.

А другой принцип, который склоняет нас к воспоминанию о наших бедах и плачу и никогда не может насытиться ими, мы можем назвать неразумным, бесполезным и трусливым?

Действительно, можем.

И не дает ли последнее — я разумею мятежный принцип — множество разнообразных материалов для подражания? Между тем, мудрый и спокойный темперамент, будучи всегда почти уравновешенным, нелегко подражать или ценить, когда ему подражают, особенно на народном празднике, когда в театре собирается беспорядочная толпа. Ибо представляемое чувство им чуждо.

Конечно.

Тогда поэт-подражатель, стремящийся к популярности, не создан природой, и его искусство не предназначено для того, чтобы нравиться или воздействовать на принцип души; но он предпочтет страстный и вспыльчивый нрав, которому легко подражать?

Понятно.

И теперь мы можем справедливо взять его и поставить рядом с художником, ибо он подобен ему в двух отношениях: во-первых, поскольку его творения имеют меньшую степень истины, – в этом, я говорю, он подобен ему ; и он также похож на него в том, что касается низшей части души; и поэтому мы будем правы, отказавшись принять его в благоустроенное состояние, потому что он пробуждает, питает и укрепляет чувства и ослабляет разум.Как в городе, где злу позволено иметь власть, а добру убрано с дороги, так и в душе человека, как мы утверждаем, поэт-подражатель насаждает злой строй, ибо он потворствует неразумной природе, которая не имеет различает большее и меньшее, но мыслит одно и то же то большим, то малым — он фабрикант образов и очень далек от истины.

Точно.

Но мы еще не выдвинули самого тяжелого пункта в нашем обвинении: — способность поэзии вредить даже добру (а невредимых очень мало) — неужели ужасна вещь?

Да, конечно, если эффект тот, что вы говорите.

Слушайте и судите: Лучшие из нас, насколько я понимаю, когда мы слушаем отрывок Гомера или одного из трагиков, в котором он представляет какого-нибудь жалкого героя, который растягивает свои печали в длинной речи или плачет, и бить себя в грудь, – лучшие из нас, знаете ли, с удовольствием уступают место сочувствию и в восторге от превосходства поэта, который больше всего волнует наши чувства.

Да, конечно знаю.

Но когда с нами случается какое-либо собственное горе, то заметьте, что мы гордимся обратным качеством — мы хотели бы быть тихими и терпеливыми; это мужская часть, а другая, восхитившая нас в чтении, теперь считается женской частью.

Совершенно верно, сказал он.

Можем ли мы быть правы, восхваляя и восхищаясь другим, который делает то, чего любой из нас ненавидел бы и стыдился в своей собственной личности?

Нет, сказал он, это уж точно неразумно.

Нет, сказал я, вполне разумно с одной точки зрения.

Какая точка зрения?

Если учесть, сказал я, что когда в несчастии мы чувствуем естественный голод и желание облегчить нашу печаль плачем и стенанием, и что это чувство, которое сдерживается в наших собственных бедствиях, удовлетворяется и радуется поэтами; лучшая природа в каждом из нас, недостаточно воспитанная разумом или привычкой, позволяет сочувствующему элементу вырваться на свободу, потому что горе принадлежит другому; и зритель воображает, что не может быть для него позора в том, чтобы хвалить и жалеть всякого, кто приходит говорить ему, какой он хороший человек, и поднимать шум из-за его бед; он думает, что удовольствие есть приобретение, и почему он должен быть высокомерным и потерять это и стихотворение тоже? Немногие когда-либо задумываются, как я полагаю, что от зла ​​других людей что-то злое передается им самим.Так чувство печали, набравшееся силы при виде чужих несчастий, с трудом подавляется в наших собственных.

Очень верно!

Не то же ли относится и к смешному? Бывают шутки, которые вам было бы совестно отпускать, а между тем на комической сцене или даже наедине, когда вы их слышите, они вас очень забавляют и вовсе не вызывают отвращения к их непристойности. — повторяется жалость; и, пробудив в театре смешную способность, вы бессознательно предаетесь самому себе и играете комического поэта дома.

Совершенно верно, сказал он.

И то же самое можно сказать о похоти и гневе и обо всех других аффектах, о желании, боли и удовольствии, которые считаются неотделимыми от всякого действия, — во всех них поэзия питает и поливает страсти, вместо того чтобы сушить их; она позволяет им править, хотя их следует контролировать, если человечество хочет когда-либо возрастать в счастье и добродетели.

Я не могу этого отрицать.

Поэтому, Главкон, сказал я, всякий раз, когда ты встретишь кого-нибудь из хвалителей Гомера, заявляющих, что он был воспитателем Эллады, и что он полезен для образования и для устроения человеческих дел, и что ты должен взять его на снова и снова и узнавать его и всю свою жизнь устраивать согласно ему, мы можем любить и чтить тех, кто говорит это, — они превосходные люди, насколько простирается их свет; и мы готовы признать, что Гомер — величайший из поэтов и первый из авторов трагедий; но мы должны оставаться твердыми в своем убеждении, что гимны богам и восхваления знаменитых людей являются единственной поэзией, которую следует допустить в нашем государстве. Ибо если вы выйдете за пределы этого и позволите медовой музе войти в эпические или лирические стихи, то не закон и разум человечества, которые по общему согласию всегда считались лучшими, но удовольствие и страдание будут правителями в нашем государстве. .

Совершенно верно, сказал он.

И теперь, поскольку мы вернулись к предмету поэзии, пусть эта наша защита послужит для того, чтобы показать разумность нашего прежнего суждения в изгнании из нашего государства искусства, имеющего тенденции, которые мы описали; потому что разум сдерживал нас.Но чтобы она могла приписать нам какую-либо резкость или отсутствие вежливости, скажем ей, что между философией и поэзией существует давняя ссора; тому есть много подтверждений, например поговорка о «лающей гончей, воющей на своего господина», или о неком «сильном в пустословии глупцов», и о «толпе мудрецов, обходящих Зевса», и о «тонких мыслителях». кто в конце концов нищие’; и есть бесчисленное множество других признаков древней вражды между ними. Несмотря на это, позвольте заверить нашу милую подругу и сестринское искусство подражания, что, если она только докажет, что ее титул существует в благоустроенном государстве, мы будем рады ее принять — мы очень хорошо знаем ее прелести; но мы не можем из-за этого предать истину.Осмелюсь сказать, Главкон, что ты так же очарован ею, как и я, особенно когда она появляется у Гомера?

Да, действительно, я очень очарован.

Так не предложить ли ей вернуться из ссылки, но только с тем условием, чтобы она защищала себя лирическим или каким-нибудь другим размером?

Конечно.

И тем из ее защитников, которые любители поэзии, но не поэты, мы можем далее даровать позволение говорить в прозе от ее имени: пусть они покажут не только, что она приятна, но и полезна государствам и человеческой жизни, и мы будем слушать в добром духе; ибо, если это удастся доказать, мы, несомненно, выиграем — я имею в виду, если в поэзии есть не только удовольствие, но и польза?

Безусловно, сказал он, мы выиграем.

Если ее защита не сработает, то, мой дорогой друг, подобно другим людям, которые в чем-то влюблены, но сдерживают себя, когда думают, что их желания противоречат их интересам, так и мы должны, по обычаю влюбленных, отказаться от нее. , хотя и не без борьбы. Мы тоже вдохновлены той любовью к поэзии, которую внушило нам образование благородных штатов, и поэтому мы хотим, чтобы она предстала во всем ее лучшем и истинном проявлении; но до тех пор, пока она не в состоянии защитить свою защиту, этот наш аргумент будет для нас заклинанием, которое мы будем повторять про себя, слушая ее звуки; чтобы нам не впасть в детскую любовь к ней, пленяющую многих.Во всяком случае, мы хорошо понимаем, что описанная нами поэзия не должна рассматриваться всерьез как достижение истины; и тот, кто слушает ее, опасаясь за безопасность города, который внутри него, должен остерегаться ее соблазнов и сделать наши слова своим законом.

Да, сказал он, я вполне с вами согласен.

Да, сказал я, мой дорогой Главкон, ибо велик вопрос, больше, чем кажется, должен ли человек быть хорошим или плохим. И какая польза кому-либо, если под влиянием чести, денег или власти, да, или под влиянием поэзии он пренебрежет справедливостью и добродетелью?

Да, сказал он; Я был убежден этим аргументом, как, я думаю, убедил бы и любой другой.

 

 

Вечный совет Аристотеля о том, что такое настоящая дружба и почему она важна — Quartz

В возрасте 17 лет Аристотель поступил в Академию Платона. Он останется там на 20 лет.

Основанный отцом западной философии, греческим философом Платоном, Аристотель был самым многообещающим учеником. Он задал много вопросов и еще больше ответил.

Точное время его ухода из Академии оспаривается, но говорят, что он ушел вскоре после смерти Платона из-за того, что ему не нравилось направление, которое она впоследствии приняла. В последующие годы он даже продолжал выступать против многих основных идей своего покойного учителя.

Невозможно сказать, сколько написал Аристотель, но даже из той части его работ, которая у нас осталась сегодня, можно выделить ошеломляющую широту затронутых им тем.

Все области от астрономии и физики до этики и экономики испытали влияние работ Аристотеля.На протяжении более 2000 лет после своей смерти он оставался одним из самых читаемых и цитируемых мыслителей в истории нашего вида.

Несмотря на то, что его влияние до сих пор ощущается во множестве различных предметов, возможно, самые точные из его наблюдений относятся к дружбе. Он видел в этом одну из истинных радостей жизни и чувствовал, что вокруг такого общения должна строиться полноценная жизнь. По его собственным словам:

«В бедности, как и в других несчастьях, люди считают друзей своим единственным прибежищем.И дружба помогает молодым, спасая их от заблуждений, так же как и старикам, с точки зрения заботы, в которой они нуждаются, и их уменьшенной способности к действию, проистекающей из их слабости; это также помощь тем, кто в расцвете сил в совершении благородных поступков, ибо «двое, идущие вместе», лучше способны думать и действовать».

Случайная дружба

Аристотель выделил два вида обычной дружбы, которые скорее случайны, чем преднамеренны.

Первая дружба полезности.В такого рода отношениях две стороны находятся в нем не из-за привязанности друг к другу, а в большей степени потому, что каждая сторона получает выгоду взамен.

По своей природе это непостоянно, и когда прекращается выгода, прекращаются и отношения, которые свели стороны вместе. Аристотель заметил, что это чаще встречается у пожилых людей.

Примером этого могут быть деловые или рабочие отношения. Вам может нравиться время, которое вы проводите вместе, но как только ситуация изменится, изменится и характер вашей связи.

Точно так же второй вид случайной дружбы основан на удовольствии. Это, однако, чаще встречается у людей моложе. Такие отношения часто можно увидеть среди друзей по колледжу или людей, которые участвуют в одной спортивной команде.

Источник такой дружбы более эмоционален, и часто это самые недолговечные отношения. Это нормально, пока обе стороны получают удовольствие от взаимного интереса к чему-то внешнему, но это заканчивается, как только вкусы или предпочтения меняются.

Многие молодые люди проходят через разные фазы своего взгляда на удовольствие, и довольно часто люди в их жизни имеют тенденцию меняться по мере того, как фаза, в которой они находятся, со временем перестраивается.

Большинство дружеских отношений, которые есть у многих из нас, подпадают под эти две категории, и хотя Аристотель не обязательно считал их плохими, он чувствовал, что их глубина ограничивает их качество.

Хорошо и даже необходимо заводить случайные дружеские отношения, но их может быть гораздо больше.

Дружба добрых

Последняя форма дружбы, которую наметил Аристотель, также является наиболее предпочтительной из трех.

Этот тип отношений основан не на пользе или удовольствии, а на взаимном признании достоинств, которыми дорожит другая сторона. Именно сами люди и качества, которые они представляют, обеспечивают стимул для двух сторон быть в жизни друг друга.

Вместо того, чтобы быть недолговечными, такие отношения часто длятся до конца, и, как правило, от каждого человека требуется базовый уровень доброты, чтобы они существовали.

Люди, которым не хватает сочувствия или заботы о других, редко развивают такие отношения, потому что чаще всего они предпочитают искать удовольствие или пользу. Вдобавок ко всему, дружба добродетели требует времени и доверия. Они зависят от происходящего взаимного роста.

У вас гораздо больше шансов наладить контакт на этом уровне с кем-то, если вы видели его в худшем случае и наблюдали, как он вырастает из этого, или если вы оба пережили общие трудности.

Помимо глубины и близости, красота таких отношений заключается в том, что они автоматически включают в себя награды двух других видов дружбы.Они приятны и полезны.

Когда вы уважаете человека и заботитесь о нем, вы получаете радость от общения с ним. Если он достаточно хороший человек, чтобы оправдать такие отношения с самого начала, тогда в этом тоже есть польза.

Эти отношения требуют времени и намерения, но когда они расцветают, то с доверием, восхищением и трепетом. Они приносят с собой некоторые из самых сладких радостей, которые может предложить жизнь.

Все, что вам нужно знать

Если вас читают более 2000 лет, обычно на то есть веская причина.

Не все, что написал Аристотель, считается актуальным сегодня, и многие из его предположений с тех пор были оспорены, но, учитывая оригинальность его идей для того времени, в которое он жил, трудно не быть впечатленным его умом. Немногие имена в истории столь же влиятельны.

Он научил нас исследовать мир эмпирически и вдохновил поколения мыслителей и философов задуматься о роли и значении этики в повседневной жизни.

Для обычного человека, однако, наиболее важными из его идей являются важность хороших отношений.Его особенно интересовало намерение дружбы.

Хотя он видел ценность случайной дружбы, основанной на удовольствии и полезности, он чувствовал, что их непостоянство уменьшает их потенциал. Им не хватало глубины и прочной основы.

Вместо этого он выступал за развитие добродетельной дружбы, построенной с намерением и основанной на взаимном признании характера и доброты, а не на какой-то коммерческой ценности.

Он знал, что такую ​​дружбу можно только укрепить с течением времени, а если она и будет процветать, то на всю жизнь.Для Аристотеля мало что могло сравниться по ценности с такими отношениями.

Логично. В конце концов, связи, которые мы устанавливаем с близкими, напрямую влияют на качество нашей жизни. Мы живем людьми, с которыми проводим время.

Для большинства вещей жизнь достаточно длинная. Однако этого слишком мало для неправильных видов дружбы.

Хотите мыслить и жить умнее? Zat Rana издает бесплатный еженедельный информационный бюллетень для более чем 10 000 читателей в Design Luck.

Изначально этот пост был опубликован на Medium.

Топ-30 цитат и высказываний о «ПЛАТОНЕ»

  • Хорошо начатое наполовину кончено.
    — AC Benson

    #Plato #Half #Action

  • Попутно скажем, что, поскольку (философские) лекарства часто хуже болезни, наш век, чтобы излечиться от болезни Платона, проглотил такие дозы релятивистской, смутно скептической, слегка спиритуалистической и безвкусно-моралистической медицины, что она находится в процессе мягкого умирания в маленькой постели своего мнимого демократического комфорта.
    — Ален Бадью

    #Платон #Философия #Медицина

  • Когда-то Птолемей и Платон, вчера Ньютон, сегодня Эйнштейн, а завтра новые веры, новые верования и новые измерения.
    — Альберт Клод

    #Платон #Вчера #Сегодня

  • Если современный дух, каким бы он ни был, не склонен принимать слово Господа за чистую монету (как я слышал, так оно и есть), мы можем наблюдать что свидетельство Исайи о характере масс имеет сильную побочную поддержку со стороны респектабельного языческого авторитета.Платон жил во время правления Эвбула, когда Афины были на пике джазово-бумажной эры, и он говорит об афинских массах со всем пылом Исайи, даже сравнивая их со стадом хищных диких зверей.
    — Альберт Дж. Нок

    #Сильный #Платон #Характер

  • Самая надежная общая характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она состоит из ряда сносок к Платону.
    — Альфред Норт Уайтхед

    #Платон #Философское #Знание

  • Платон … говорит, что множество никогда не может философствовать и, следовательно, никогда не может признать серьезность философии или того, кто действительно философствует. Попытка повлиять на множество приводит к принуждению к проституции.
    — Аллан Блум

    #Платон #Философия #Влияние

  • Долгий путь был от платоновского Менона до наших дней, но, возможно, воодушевляет тот факт, что большая часть прогресса на этом пути была достигнута со времен начале двадцатого века, и большая его часть с середины века.Мысль оставалась совершенно неосязаемой и невыразимой, пока современная формальная логика не интерпретировала ее как манипулирование формальными символами. И казалось, что он по-прежнему обитал в основном на небесах платонических идеалов или в столь же темных пространствах человеческого разума, пока компьютеры не научили нас, как машины могут обрабатывать символы.
    — Аллен Ньюэлл

    #Платон #Космос #Лонг

  • Платон – мой друг, но правда – лучший друг.
    — Аристотель

    #Платон #Истина Есть

  • Платон мне дорог, но истина еще дороже.
    — Аристотель

    #Истина #Честность #Платон

  • Когда реальность становится невыносимой, разум должен уйти от нее и создать мир искусственного совершенства. Платоновский мир чистых Идей и Форм, который только и может считаться реальным, тогда как мир природы, который мы воспринимаем, является лишь его дешевой копией Вулворта, есть бегство в иллюзию.
    — Артур Кестлер

    #Платон #Реальные #Идеи

  • Сцена является дополнением к кафедре, где добродетель, согласно возвышенной идее Платона, движет нашей любовью и привязанностью, когда становится видимой для глаз.
    — Бенджамин Дизраэли

    #Платон #Двигающийся #Глаз

  • Диалоги Платона имеют хоть какое-то сходство с классическими пьесами.
    — Бенджамин Джоуэтт

    #Платон #Игра #Медведи

  • Нам кажется неразумным настаивать на обучении младшего Дионисия, тирана Сиракуз, геометрии, чтобы сделать его хорошим царем, но из С точки зрения Платона это было существенно. Он был достаточно пифагорейцем, чтобы думать, что без математики невозможна истинная мудрость.
    — Бертран Рассел

    #Цари #Платон #Учение

  • Атомисты, в отличие от Сократа, Платона и Аристотеля, стремились объяснить мир, не вводя понятие цели или конечной причины.
    — Бертран Рассел

    #Платон #Причины #Финалы

  • Я нашел университет немного удручающим. Я думал, что войду в большие залы Платона, а вместо этого попал в залы интеллектуальной колбасной фабрики.Я хотел сделать что-то не по основному курсу, и выбрал среду.
    — Бьорн Ломборг

    #Платон #Интеллектуал #Колбаса

  • Если они [Платон и Аристотель] писали о политике, это было все равно, что устанавливать правила для сумасшедшего дома. И если они притворялись, что относятся к этому как к чему-то действительно важному, то только потому, что знали, что сумасшедшие, с которыми они разговаривали, считали себя королями и императорами. Они смирились с этими убеждениями, чтобы успокоить свое безумие с наименьшим вредом.
    — Блез Паскаль

    #Цари #Платон #Порядок

  • Человек, который ест или лежит со своей женой или готовится лечь спать в смирении, благодарности и воздержании, по христианским меркам находится в бесконечно более высоком состоянии, чем тот, кто слушает Баха или читает Платона в состоянии гордыни.
    — К. С. Льюис

    #Христианин #Платон #Ложь

  • И Нумений, философ-пифагорейец, прямо пишет: “Ибо что такое Платон, как не Моисей, говорящий на аттическом греческом языке.
    — Климент Александрийский

    #Платон #Письмо #Греческий

  • Искусство-речь есть единственная истина. Художник обычно чертов лжец, но его искусство, если это искусство, расскажет вам правду о его дне, и это все, что имеет значение. Прочь вечную истину. Истина живет изо дня в день, и вчерашний чудесный Платон сегодня по большей части чепуха.
    — Д. Х. Лоуренс

    #Искусство #Платон #Лжецы

  • Пророчество опрометчиво, но может случиться так, что публикация Д.Первые «Очерки дзен-буддизма» Т. Судзуки, изданные в 1927 году, покажутся будущим поколениям таким же великим интеллектуальным событием, как латинские переводы Аристотеля Вильгельмом Мербеке в тринадцатом веке или переводы Платона Марсиглио Фичино в пятнадцатом.
    — DT Suzuki

    #Plato #Latin #Buddhism

  • И вот – слова Платона насмехаются надо мной в тени на уступе за пламенем: “…люди пещеры сказали бы о нем, что наверху он пошел и спустился без глаз.
    — Daniel Keyes

    #Plato #Eye #Men

  • Но у меня все еще достаточно стремления к этой концепции, поэтому я не хотел полностью ее рассеивать. Значение: я не хотел говорить Лили, что я чувствовал, что мы все были обмануты Платоном и идеей родственной души. На всякий случай оказалось, что она моя.
    — Дэвид Левитан

    #Платон #Идеи #Душа

  • Люди в большинстве своем, конечно, достаточно вменяемы в делах обыденной жизни: добывании пищи, крова и так далее.Но в тот момент, когда они пытаются проникнуться какой-либо глубиной или общностью мысли, они почти неизбежно сходят с ума. Подавляющее большинство, конечно, принимает местное религиозное безумие так же естественно, как и местную одежду. Но более сильные умы столь же неизбежно впадут в поклонение какому-нибудь умному и опасному безумцу, такому как Платон, или Августин, или Конт, или Гегель, или Маркс.
    — Дэвид Стоув

    #Религиозный #Мощный #Платон

  • В раннем возрасте я впитал молоко Гомера, Вергилия, Горация, Теренция, Анакреона, Платона и Еврипида, разбавленное молоком Моисея и пророков.
    — Дени Дидро

    #Платон #Атеизм #Возраст есть, и это набор элементов, которым я совершенно не соответствую. Я много думал об этом и пришел к выводу, что мне все равно.
    — Дик Костоло

    #Платон #Люди #Лидер

  • Платон определил Человека как животное, двуногое и без перьев, и ему аплодировали.Диоген ощипал курицу и принес ее в аудиторию со словами: «Вот человек Платона. € Â Или, как писал Платон, «Чтобы искать собственное направление, нужно упростить механику обычной, повседневной жизни». Я уверен, что если бы Платон не был против музыки с сильным сексуальным битом, Блум промолчал бы о рок-н-ролле.
    — Э. Д. Хирш-младший

    #Сильный #Платон #Скалы

  • Через Платона Аристотель уверовал в Бога; но Платон никогда не пытался доказать Его реальность. Аристотелю пришлось это сделать. Платон созерцал Его; Аристотель приводил аргументы, чтобы продемонстрировать Его. Платон никогда не определял Его; но Аристотель логически обдумал Бога и с полным удовлетворением для себя заключил, что Он есть Непоколебимое Движение.
    — Эдит Гамильтон

    #Платон #Верить #Реальность

  • Знание, соответствующее нашему положению и способностям, весь компас моральной, естественной и математической науки, пренебрегали новыми платониками; в то время как они истощали свои силы в словесных спорах о метафизике, пытались исследовать тайны невидимого мира и пытались примирить Аристотеля с Платоном, в чем оба этих философа были так же невежественны, как и остальное человечество.
    — Эдвард Гиббон ​​

    #Платон #История #Тайна

  • Диалог Сократа с Евтифроном – Слова мудрости: Введение в философию

     

    В этом диалоге Платона мы видим Сократа в диалоге с Евтифроном , когда они пытаются установить окончательное значение слова благочестие (добродетель). Это яркий пример того, как работает обучение в «сократовском» стиле, поскольку Сократ продолжает задавать вопросы и заставляет Евтифрона попытаться прояснить свое мышление.

    В этом случае Евтифрон пришел, чтобы предъявить обвинение в убийстве своему отцу, который позволил одному из своих рабочих умереть от воздействия стихии без надлежащего ухода. Мертвый рабочий убил раба из их семейного поместья. Пока отец Евтифрона ждал известий от закона о том, как поступить в этой ситуации, рабочий с кляпом во рту умер в канаве. Сократ говорит, что он поражен уверенностью Евтифрона в том, что он может привлечь к ответственности своего отца по серьезному обвинению в непредумышленном убийстве. Евтифрон настаивает на том, что его преследование осуществляется из благочестия-добродетели. Под давлением Сократа Евтифрон отвергает открытое удивление Сократа, что подтверждает читателю его самоуверенность в собственном критическом суждении обо всех религиозных и этических вопросах.

     

    Сцена

    Портик Короля Архонта.

     

    Евтифрон . Почему ты ушел из Ликея, Сократ? А что ты делаешь на крыльце Короля Архонта? Неужели вы не можете участвовать в тяжбе перед королем, как я?

     

    Сократ .Не в костюме, Евтифрон; импичмент — это слово, которое используют афиняне.

     

    Евтифр о. Какой! Я полагаю, что вас кто-то преследует, потому что я не могу поверить, что вы являетесь обвинителем другого.

     

    Сократ . Конечно нет.

     

    Евтифрон . Значит, вас преследует кто-то другой?

     

    Сократ с. да.

     

    Евтифрон .А кто он?

     

    Сократ . Малоизвестный юноша Евтифрон; и я его почти не знаю: его зовут Мелет, и он из дема Питтиса. Возможно, вы помните его внешний вид; у него есть клюв, длинные прямые волосы и плохо отросшая борода.

     

    Евтифрон . Нет, я не помню его, Сократ. Но в чем он обвиняет вас?

     

    Сократ .Какова плата? Что ж, очень серьезное обвинение, которое свидетельствует о хорошем характере молодого человека и за которое его, конечно, не следует презирать. Он говорит, что знает, как развращают молодежь и кто их развращает. Я воображаю, что он должен быть мудрым человеком, и, видя, что я противоположность мудрецу, он разоблачил меня и собирается обвинить в том, что я развращаю его молодых друзей. И об этом, мать наша, должно судить государство. Из всех наших политических деятелей он единственный, как мне кажется, начинает с правильного пути, с взращивания добродетели в юности; как хороший земледелец, он прежде всего заботится о молодых побегах и убирает нас, тех, кто их губит. Это только первый шаг; впоследствии он будет заниматься старшими ветвями; и если он будет продолжать в том же духе, то станет очень большим общественным благотворителем.

     

    Евтифрон . Я надеюсь, что он может; но я скорее опасаюсь, Сократ, что противоположное окажется правдой. Мое мнение, что, нападая на вас, он просто наносит удар по основам государства. Но каким образом он говорит, что вы развращаете молодежь?

     

    Сократ. Он выдвигает против меня чудесное обвинение, которое на первый слух возбуждает удивление: он говорит, что я поэт или боготворец, и что я выдумываю новых богов и отрицаю существование старых; это основание его обвинения.

     

    Евтифрон. Я понимаю, Сократ; он хочет напасть на вас по поводу знакомого знака, который иногда, как вы говорите, приходит к вам. Он думает, что вы неолог, и собирается отдать вас за это в суд.Он знает, что такое обвинение легко воспринимается миром, как я сам слишком хорошо знаю; ибо когда я говорю в собрании о божественных вещах и предсказываю им будущее, они смеются надо мной и считают меня сумасшедшим. Тем не менее, каждое слово, которое я говорю, является правдой. Но они завидуют нам всем; и мы должны быть храбрыми и пойти на них.

     

    Сократ . Их смех, друг Евтифрон, не имеет большого значения. Ибо человека можно считать мудрым; но афиняне, я подозреваю, не слишком заботятся о нем, пока он не начнет делиться своей мудростью с другими, и тогда по той или иной причине, может быть, как вы говорите, из зависти, они гневаются.

     

    Евтифрон. Я никогда не испытаю их гнев таким образом.

     

    Сократ. Осмелюсь сказать, что нет, потому что вы сдержаны в своем поведении и редко делитесь своей мудростью. Но у меня есть благосклонная привычка изливаться на всех и даже платить за слушателя, и я боюсь, что афиняне могут счесть меня слишком болтливым. Если бы, как я говорил, они только смеялись надо мной, как вы говорите, что они смеются над вами, то время могло бы пройти в суде довольно весело; но, возможно, они могут быть всерьез, и тогда, каков будет конец, только вы, прорицатели, можете предсказать.

     

    Евтифрон . Осмелюсь сказать, что дело кончится ничем, Сократ, и что ты выиграешь свое дело; и я думаю, что я выиграю свою собственную.

     

    Сократ. А какой у тебя костюм, Евтифрон? вы преследователь или ответчик?

     

    Евтифрон. Я преследователь.

     

    Сократ . Из которых?

     

    Евтифрон. Вы подумаете, что я сошел с ума, когда я вам скажу.

     

    Сократ. Почему у беглеца есть крылья?

     

    Евтифрон. Нет, он не очень изменчив в своем возрасте.

     

    Сократ . Кто он?

     

    Евтифрон . Мой отец.

     

    Сократ . Твой отец! мой хороший человек?

     

    Евтифрон . да.

     

    Сократ . И в чем его обвиняют?

     

    Евтифрон . Об убийстве, Сократ.

     

    Сократ . Клянусь силами, Евтифрон! как мало простое стадо знает о природе правды и истины. Человек должен быть выдающимся человеком и добился больших успехов в мудрости, прежде чем он сможет найти способ совершить такое действие.

     

    Евтифрон . Действительно, Сократ, он должен.

     

    Сократ. Я полагаю, что человек, которого убил твой отец, был одним из твоих родственников, ясно; ведь если бы он был чужим, вы бы никогда не подумали о преследовании его.

     

    Евтифрон . Меня забавляет, Сократ, что ты проводишь различие между тем, кто является родственником, и тем, кто не является родственником; ибо, несомненно, осквернение будет одинаковым в обоих случаях, если вы сознательно общаетесь с убийцей, когда вы должны оправдать себя и его, возбудив против него уголовное дело. Настоящий вопрос заключается в том, был ли убит убитый по справедливости. Если справедливо, то ваша обязанность оставить дело в покое; а если несправедливо, то хотя бы убийца живет с тобой под одной крышей и ест за одним столом, действуй против него. Умерший человек был моим бедным иждивенцем, который работал у нас полевым рабочим на нашей ферме в Наксосе, и однажды в припадке пьяной страсти он поссорился с одним из наших домашних слуг и убил его. Мой отец связал его по рукам и ногам и бросил в канаву, а затем послал в Афины спросить у прорицателя, что ему делать с ним.Между тем он никогда не заботился о нем и не заботился о нем, ибо считал его убийцей; и думал, что даже если он умрет, большого вреда не будет. Вот что случилось. Ибо холод, голод и цепи действовали на него так, что, прежде чем вестник вернулся от прорицателя, он был мертв. А мой отец и семья злятся на меня за то, что я взял на себя роль убийцы и преследовал отца. Говорят, что он не убивал его, а если и убивал, то умерший был всего лишь убийцей, и я не должен обращать на это никакого внимания, ибо нечестив сын, преследующий отца. Это показывает, Сократ, как мало они знают, что боги думают о благочестии и нечестии.

     

    Сократ. Боже мой, Евтифрон! И так ли точно ты знаешь религию и благочестие и нечестие, что, предполагая, что обстоятельства таковы, как ты их излагаешь, ты не боишься, как бы и ты не совершил нечестивого поступка, возбудив иск против своего отца?

     

    Евтифрон . Лучшее в Евтифроне и то, что отличает его, Сократа, от других людей, это его точное знание всех подобных вещей.Что я должен быть хорош без этого?

     

    Сократ. Редкий друг! Я думаю, что я не могу добиться большего, чем быть вашим учеником. Тогда, прежде чем начнется суд над Мелетом, я вызову его и скажу, что всегда имел большой интерес к религиозным вопросам, а теперь, когда он обвиняет меня в необдуманных фантазиях и нововведениях в религии, я стал вашим учеником. Ты, Мелет, как я ему скажу, признаешь Евтифрона великим богословом и здравым в своих суждениях; и если вы одобряете его, вы должны одобрить и меня, а не вызывать меня в суд; но если вы не одобряете, вы должны начать с обвинения того, кто является моим учителем и который будет гибелью не молодых, а старых; то есть обо мне, которого он наставляет, и о его старом отце, которого он увещевает и наказывает. И если Мелет откажется слушать меня, но пойдет дальше и не переложит обвинение с меня на вас, то я не могу сделать ничего лучше, чем повторить этот вызов в суде.

     

    Евтифрон . Да, действительно, Сократ; и если он попытается обвинить меня, я ошибусь, если не найду в нем изъяна; у суда будет гораздо больше, чтобы сказать ему, чем мне.

     

    Сократ. И я, дорогой друг, зная это, желаю стать твоим учеником.Ибо я замечаю, что никто, кажется, не замечает тебя, даже этот Мелет; но его острые глаза тотчас разглядели меня и обвинили в нечестии. И поэтому я заклинаю вас рассказать мне о природе благочестия и нечестия, которые вы сказали, что вы так хорошо знаете, и об убийстве, и о других преступлениях против богов. Кто они такие? Разве благочестие в каждом действии не всегда одинаково? и нечестие, опять-таки, не всегда ли оно противоположно благочестию, а также и то же самое с самим собой, имея в качестве нечестия одно понятие, заключающее в себе все нечестивое?

     

    Евтифрон. Конечно, Сократ.

     

    Сократ. А что такое благочестие и что такое нечестие?

     

    Евтифрон. Благочестие делает то же, что и я; то есть преследование любого, кто виновен в убийстве, святотатстве или любом подобном преступлении, будь то ваш отец или мать, или кто бы он ни был, – это не имеет значения; и не преследовать их — нечестие. И подумай, Сократ, какое замечательное доказательство я дам тебе в отношении истинности моих слов, доказательство, которое я уже дал другим: я имею в виду принцип, согласно которому нечестивый, кем бы он ни был, должен не остаться безнаказанным.Разве люди не считают Зевса лучшим и праведнейшим из богов? И все же они признают, что он связал своего отца (Кроноса) за то, что тот злобно пожирал его сыновей, и что он также наказал своего собственного отца (Урана) за аналогичная причина, безымянным образом. И все же, когда я выступаю против моего отца, они сердятся на меня. Так непоследовательны они в своей манере говорить, когда дело касается богов и меня.

     

    Сократ. Не потому ли, Евтифрон, что меня обвиняют в нечестии, что я не могу отделаться от этих рассказов о богах? И поэтому я полагаю, что люди считают меня неправым.Но так как вы, хорошо осведомленные о них, одобряете их, я не могу сделать ничего лучше, чем согласиться с вашей высшей мудростью. Что еще я могу сказать, признаваясь, что ничего о них не знаю? Скажи мне, ради Зевса, действительно ли ты веришь, что они верны.

     

    Евтифрон. Да, Сократ; и еще более удивительные вещи, о которых мир не знает.

     

    Сократ. И ты действительно веришь, что боги сражались друг с другом и имели страшные ссоры, сражения и тому подобное, как говорят поэты и как ты видишь изображенными в произведениях великих художников? Храмы полны ими; и особенно платье Афины, которое несут на Акрополь в великих Панафинеях, вышито ими.Правдивы ли все эти рассказы о богах, Евтифрон?

     

    Евтифрон. Да, Сократ; и, как я уже говорил, я могу рассказать вам, если вы хотите их услышать, много других вещей о богах, которые весьма изумят вас.

     

    Сократ. Осмелюсь сказать; и ты расскажешь мне их в другое время, когда у меня будет свободное время. А сейчас я предпочел бы услышать от вас более точный ответ, которого вы еще не дали, друг мой, на вопрос, что такое «благочестие»? Когда вас спросили, вы только ответили: «Поступая так же, как вы, обвиняя своего отца в убийстве».

     

    Евтифрон. И то, что я сказал, было правдой, Сократ.

     

    Сократ. Без сомнения, Евтифрон; но вы согласились бы, что есть много других благочестивых поступков?

     

    Евтифрон. Есть.

     

    Сократ . Помните, что я просил вас не привести мне два или три примера благочестия, а объяснить общую идею, которая делает все благочестие благочестивым. Разве вы не помните, что была одна идея, которая делала нечестивых нечестивыми, а благочестивых — благочестивыми?

     

    Евтифрон. Я помню.

     

    Сократ. Скажи мне, какова природа этой идеи, и тогда у меня будет критерий, на который я могу смотреть и которым я могу измерять действия, твои или чьи-либо еще, и тогда я смогу сказать, что такое-то действие благочестиво, такое-то нечестиво.

     

    Евтифрон. Я скажу тебе, если хочешь.

     

    Сократ . очень хотелось бы.

     

    Евтифрон. Итак, благочестие — это то, что дорого богам, а нечестие — это то, что им не дорого.

     

    Сократ . Очень хорошо, Евтифрон; Вы теперь дали мне вид ответа, который я хотел. Но правда ли то, что вы говорите, или нет, я пока не могу сказать, хотя и не сомневаюсь, что вы докажете истинность своих слов.

     

    Евтифрон. Конечно.

     

    Сократ. Итак, пойдемте и посмотрим, что мы говорим. Тот предмет или человек, который дорог богам, благочестив, а тот предмет или человек, который ненавистен богам, нечестив, и эти два явления являются крайними противоположностями друг друга. Разве не так было сказано?

     

    Евтифрон. Было.

     

    Сократ. А хорошо сказано?

     

    Евтифрон. Да, Сократ, я так и думал; это точно было сказано.

     

    Сократ .И далее, Евтифрон, признавали ли боги вражду, ненависть и разногласия?

     

    Евтифрон. Да, это тоже было сказано.

     

    Сократ. А какая разница порождает вражду и гнев? Предположим, например, что мы с вами, мой хороший друг, расходимся во мнениях относительно числа; Делают ли такого рода различия нас врагами и ссорят ли нас друг с другом? Не переходим ли мы сразу к арифметике и не покончим с ними суммой?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ. Или предположим, что мы расходимся в величинах, разве мы не покончим быстро с различиями, измеряя?

     

    Евтифрон. Совершенно верно.

     

    Сократ. И мы закончим спор о тяжелом и легком, прибегнув к помощи весов?

     

    Евтифрон. Безусловно.

     

    Сократ. Но какие же есть разногласия, которые не могут быть решены таким образом и которые поэтому раздражают нас и враждуют друг с другом? Осмелюсь сказать, что ответ вам в данный момент не приходит в голову, и поэтому я предполагаю, что эта вражда возникает тогда, когда существуют различия между справедливым и несправедливым, добрым и злым, честным и бесчестным.Разве это не те пункты, по которым люди расходятся и из-за которых, когда мы не можем удовлетворительно разрешить наши разногласия, мы с вами и все мы ссоримся, когда ссоримся?

     

    Евтифрон. Да, Сократ, природа разногласий, из-за которых мы ссоримся, такова, как ты описал.

     

    Сократ. И ссоры богов, благородный Евтифрон, когда они случаются, имеют тот же характер?

     

    Евтифрон. Безусловно.

     

    Сократ. Разномыслие у них, как вы говорите, о добре и зле, справедливом и несправедливом, честном и бесчестном: не было бы между ними ссор, если бы не было таких разногласий, — были бы теперь?

     

    Евтифрон. Вы совершенно правы.

     

    Сократ. Разве каждый человек не любит то, что считает благородным, справедливым и добрым, и ненавидит противоположное им?

     

    Евтифрон. Совершенно верно.

     

    Сократ . Но, как вы говорите, люди считают одни и те же вещи одними справедливыми, а другими несправедливыми, — об этом они спорят; и поэтому между ними возникают войны и распри.

     

    Евтифрон. Совершенно верно.

     

    Сократ . Значит, одни и те же вещи ненавидимы богами и любимы богами, ненавистны и дороги им?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ. И с этой точки зрения одно и то же, Евтифрон, будет благочестивым и нечестивым?

     

    Евтифрон . Так что я должен предположить.

     

    Сократ. Тогда, мой друг, я с удивлением замечаю, что вы не ответили на вопрос, который я задал. Ибо я, конечно, не просил тебя говорить мне, какое действие одновременно благочестиво и нечестиво: но теперь кажется, что то, что любят боги, также ненавидимо ими.И поэтому, Евтифрон, наказывая таким образом своего отца, ты, вероятно, делаешь то, что приятно Зевсу, но неприятно Кроносу или Урану, и что приемлемо Гефесту, но неприемлемо Здесь, и могут быть другие боги, которые имеют такие же различия в характере. мнение.

     

    Евтифрон. Но я верю, Сократ, что все боги сошлись бы во мнении относительно уместности наказания убийцы: об этом не было бы разногласий во мнениях.

     

    Сократ. Ну, а о людях, Евтифрон, слыхал ли ты когда-нибудь, чтобы кто-нибудь рассуждал о том, что убийцу или какого-нибудь злодея надо отпустить?

     

    Евтифрон . Я бы скорее сказал, что это те вопросы, которые они всегда обсуждают, особенно в судах: они совершают всевозможные преступления, и нет ничего, чего бы они не сделали или не сказали в свою защиту.

     

    Сократ . Но признают ли они свою вину, Евтифрон, и все же говорят, что не должны быть наказаны?

     

    Евтифрон. Нет; они не.

     

    Сократ. Есть же некоторые вещи, которые они не смеют говорить и делать: ибо они не смеют утверждать, что виновные должны быть безнаказанными, но отрицают свою вину, не так ли?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. Тогда они не спорят о том, что злодей не должен быть наказан, а спорят о том, кто злодей, что он сделал и когда?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ . И боги находятся в том же самом случае, если, как вы утверждаете, они спорят о справедливом и несправедливом, и одни из них говорят, а другие отрицают, что среди них совершается несправедливость. Ведь ни Бог, ни человек никогда не осмелятся сказать, что делающий несправедливость не подлежит наказанию?

     

    Евтифрон. Верно, Сократ, в основном.

     

    Сократ. Но они сходятся в спорах о частностях — и боги, и люди; и если они вообще спорят, то спорят о каком-то поступке, который ставится под сомнение и который одними признается справедливым, а другими – несправедливым.Разве это не правда?

     

    Евтифрон. Совершенно верно.

     

    Сократ . Итак, мой дорогой друг Евтифрон, скажи мне для лучшего наставления и сведения, какое у тебя есть доказательство того, что, по мнению всех богов, слуга, виновный в убийстве и закованный в цепи повелителем мертвых человек и умирает, потому что его заковывают в цепи прежде, чем тот, кто связал его, может узнать от толкователей богов, что ему следует делать с ним, умирает несправедливо; и что от имени такого сына сын должен возбудить дело против своего отца и обвинить его в убийстве.Как бы вы показали, что все боги абсолютно согласны в одобрении его поступка? Докажите мне, что это так, и я буду аплодировать вашей мудрости, пока жив.

     

    Евтифрон . Это будет трудная задача; но я мог бы сделать этот вопрос очень дорогим для вас.

     

    Сократ . Я понимаю; Вы хотите сказать, что я не так быстро соображаю, как судьи: вы наверняка докажете им, что это действие несправедливо и ненавистно богам.

     

    Евтифрон . Да, действительно, Сократ; по крайней мере, если они будут слушать меня.

     

    Сократ. Но они обязательно послушают, если увидят, что ты хороший оратор. Пока вы говорили, мне пришла в голову одна мысль; Я сказал себе: «Ну, а что, если Евтифрон докажет мне, что все боги считали смерть раба несправедливой, откуда мне знать что-нибудь еще о природе благочестия и нечестия? Ибо если допустить, что это действие может быть ненавистно богам, то тем не менее благочестие и нечестие недостаточно определяются этими различиями, ибо то, что ненавистно богам, оказывается также и приятным и дорогим им.И поэтому, Евтифрон, я не прошу тебя доказывать это; Я полагаю, если хотите, что все боги осуждают и ненавидят такой поступок. Но я поправлю определение настолько, что скажу, что то, что ненавидят все боги, нечестиво, а то, что они любят, благочестиво или свято; и то, что некоторые из них любят, а другие ненавидят, является и тем, и другим. Будет ли это нашим определением благочестия и нечестия?

     

    Евтифрон. Почему бы и нет, Сократ?

     

    Сократ. Почему бы и нет! конечно, что касается меня, Евтифрон, нет никаких причин, почему бы и нет. Но сильно ли это признание поможет вам в деле наставления меня, как вы обещали, это вам решать.

     

    Евтифрон . Да, я должен сказать, что то, что любят все боги, благочестиво и свято, а противоположность того, что они ненавидят, нечестиво.

     

    Сократ. Должны ли мы исследовать истину этого, Евтифрон, или просто принять одно утверждение на свой и чужой авторитет? Что ты говоришь?

     

    Евтифрон. Мы должны узнать; и я верю, что это утверждение выдержит проверку исследованиями.

     

    Сократ . Мы будем знать лучше, мой хороший друг, через некоторое время. Прежде всего я хотел бы понять, что благочестивое или святое любимо богами, потому что оно свято, или свято, потому что любимо богами.

     

    Евтифрон. Я не понимаю тебя, Сократ.

     

    Сократ .Я попытаюсь объяснить: мы говорим о том, чтобы нести, и мы говорим о том, чтобы нас несли, о том, чтобы вести и быть ведомым, видеть и быть увиденным. Вы знаете, что во всех подобных случаях есть различие, и знаете также, в чем заключается различие?

     

    Евтифрон. Думаю, я понял.

     

    Сократ. И не отличается ли любимое от того, что любит?

     

    Евтифрон. Конечно.

     

    Сократ. Колодец; а теперь скажи мне, то, что несут в таком состоянии ношения, потому ли, что его несут, или по какой-то другой причине?

     

    Евтифрон. Нет; Это причина.

     

    Сократ. И то же самое относится к тому, что водят и что видят?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ. И вещь видна не потому, что она видна, а, наоборот, видна потому, что видна; и ведомая вещь не потому, что она находится в состоянии, в которой ее несут, или несут, потому что она находится в состоянии, когда ее несут, а наоборот.И теперь я думаю, Евтифрон, что мой смысл будет понятен; и я имею в виду, что любое состояние действия или страсти подразумевает предыдущее действие или страсть. Он становится не потому, что становится, а находится в состоянии становления, потому что становится; оно также не страдает, потому что находится в состоянии страдания, но оно находится в состоянии страдания, потому что страдает. Вы не согласны?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. Не является ли то, что любят, в каком-то состоянии либо становлением, либо страданием?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. И то же самое, что и в предыдущих случаях; состояние любви следует за актом любви, а не акт за состоянием.

     

    Евтифрон. Конечно.

     

    Сократ . А что ты скажешь о благочестии, Евтифрон: разве благочестие, по твоему определению, не любят все боги?

     

    Евтифрон . да.

     

    Сократ. Потому что это благочестиво или свято, или по какой-то другой причине?

     

    Евтифрон. Нет, это причина.

     

    Сократ. Ее любят, потому что она свята, а не свята, потому что ее любят?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. И то, что дорого богам, любимо ими и может быть любимо ими, потому что любимо ими?

     

    Евтифрон. Конечно.

     

    Сократ. Тогда то, что дорого богам, Евтифрон, не свято, и то, что свято, не любимо Богом, как ты утверждаешь; но это две разные вещи.

     

    Евтифрон. Что ты имеешь в виду, Сократ?

     

    Сократ . Я хочу сказать, что мы признаем святое любимым Богом, потому что оно свято, а не быть святым, потому что оно любимо.

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. Но то, что дорого богам, дорого им потому, что любимо ими, а не потому, что дорого им.

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ. Но, друг Евтифрон, если святое есть одно и то же с тем, что дорого Богу, и любимо потому, что оно свято, то и то, что дорого Богу, было бы любимо, как дорого Богу; но если то, что дорого Богу, дорого Ему, потому что любимо Им, то святое было бы святым, потому что было любимо Им.Но теперь вы видите, что дело обстоит наоборот, и что они весьма отличаются друг от друга. Ибо один (теофилы) любим потому, что его любят, а другой (осион) любим потому, что его любят. Так ты представляешься мне, Евтифрон, когда я спрашиваю тебя, в чем сущность святости, чтобы предложить только атрибут, а не сущность — атрибут быть любимым всеми богами. Но вы по-прежнему отказываетесь объяснить мне природу святости. И потому, извольте, я попрошу вас не прятать вашего сокровища, а сказать мне еще раз, что такое на самом деле святость или благочестие, дорого ли оно богам или нет (ибо это вопрос, о котором мы не будем ссориться). а что такое нечестие?

     

    Евтифрон. Я действительно не знаю, Сократ, как выразить то, что я имею в виду. Ведь так или иначе наши доводы, на каком бы основании мы их ни основывали, как бы отворачиваются и уходят от нас.

     

    Сократ. Твои слова, Евтифрон, подобны творению моего предка Дедала; и если бы я был их глашатаем или пропагандистом, вы могли бы сказать, что мои аргументы уходят и не остаются на месте, где они находятся, потому что я его потомок. Но теперь, поскольку эти представления принадлежат вам, вы должны найти какую-нибудь другую насмешку, ибо они, конечно же, как вы сами допускаете, обнаруживают склонность к движению.

     

    Евтифрон. Нет, Сократ, я все же скажу, что ты — Дедал, приводящий в движение аргументы; не я, конечно, но вы заставляете их двигаться или вращаться, потому что они никогда бы не шевельнулись, насколько я могу судить.

     

    Сократ . Тогда я должен быть больше, чем Дедал: ибо, если он сделал только свои собственные изобретения, чтобы двигаться, я также двигаю изобретения других людей. И прелесть в том, что я бы предпочел этого не делать. Ибо я отдал бы мудрость Дедала и богатство Тантала, чтобы иметь возможность задержать их и удержать.Но хватит об этом. Поскольку я вижу, что вы ленивы, я сам постараюсь показать вам, как вы могли бы научить меня природе благочестия; и я надеюсь, что вы не пожалеете своего труда. Скажи мне тогда, разве то, что благочестиво, не обязательно справедливо?

     

    Евтифрон . да.

     

    Сократ . И все ли, что только благочестиво? Или все благочестивое справедливо, а справедливое лишь отчасти, а не все благочестиво?

     

    Евтифрон . Я не понимаю тебя, Сократ.

     

    Сократ . И все же я знаю, что вы настолько же мудрее меня, насколько вы моложе. Но, как я уже говорил, почтенный друг, изобилие твоей мудрости делает тебя ленивым. Пожалуйста, напрягитесь, потому что понять меня нетрудно. Что я имею в виду, я могу объяснить на примере того, чего я не имею в виду. Поэт (Стасин) поет-

    Зевса, автора и создателя всего этого,

    Не скажешь: ибо где страх, там и благоговение.

     

    Теперь я не согласен с этим поэтом. Сказать вам, в каком отношении?

     

    Евтифрон. Непременно.

     

    Сократ. Я не сказал бы, что там, где есть страх, есть и благоговение; ибо я уверен, что многие люди боятся нищеты, болезней и подобных зол, но я не замечаю, что они благоговеют перед объектами своего страха.

     

    Евтифрон . Очень верно.

     

    Сократ. Но где благоговение, там и страх; ибо кто испытывает чувство почтения и стыда за совершение какого-либо действия, тот боится и боится дурной славы.

     

    Евтифрон. Несомненно.

     

    Сократ. Тогда мы ошибаемся, говоря, что где страх, там и благоговение; и мы должны сказать, что где благоговение, там и страх. Но не всегда есть благоговение там, где есть страх; ибо страх — это более широкое понятие, а благоговение — часть страха, точно так же, как нечетное — часть числа, а число — более расширенное понятие, чем нечетное.Я полагаю, что вы следуете за мной сейчас?

     

    Евтифрон. Очень хорошо.

     

    Сократ. Таков вопрос, который я хотел поставить, когда спрашивал, всегда ли справедливый есть благочестивый или благочестивый всегда справедлив; и не может ли быть справедливости там, где нет благочестия; ибо справедливость есть более широкое понятие, частью которого является благочестие. Вы не согласны?

     

    Евтифрон. Нет, я думаю, что вы совершенно правы.

     

    Сократ. Тогда, если благочестие является частью справедливости, я полагаю, что мы должны спросить, какая часть? Если вы проводили расследование в предыдущих случаях; например, если бы вы спросили меня, что такое четное число и какой частью числа является четное, я бы без труда ответил: число, которое представляет собой фигуру, имеющую две равные стороны. Вы не согласны?

     

    Евтифрон . Да, я вполне согласен.

     

    Сократ .Точно так же я хочу, чтобы ты сказал мне, какая часть справедливости составляет благочестие или святость, чтобы я мог сказать Мелету, чтобы он не делал мне несправедливости или не обвинял меня в нечестии, как я теперь достаточно наставлен тобой в природе. благочестия или святости и их противоположностей.

     

    Евтифрон. Благочестие или святость, Сократ, представляется мне той частью справедливости, которая обращена к богам, как и другая часть справедливости, обращенная к людям.

     

    Сократ. Это хорошо, Евтифрон; тем не менее, есть небольшой момент, о котором я хотел бы получить дополнительную информацию. Что означает «внимание»? Ибо внимание вряд ли можно использовать в том же смысле, когда оно применяется к богам, как и к другим вещам. Например, говорят, что лошади требуют внимания, а ухаживать за ними способен не каждый человек, а только человек, умеющий управлять верховой ездой. Разве это не так?

     

    Евтифрон. Конечно.

     

    Сократ. Я должен предположить, что искусство верховой езды есть искусство ухода за лошадьми?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. И не всякий имеет право ухаживать за собаками, а только егерь?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ. И я должен также понять, что искусство егеря есть искусство ухода за собаками?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ. Как искусство воловьего стада является искусством ухода за волами?

     

    Евтифрон. Совершенно верно.

     

    Сократ. Точно так же святость или благочестие есть искусство служить богам?

     

    Евтифрон. Да.

     

    Сократ . И разве внимание не всегда предназначено для блага или выгоды того, на что направлено внимание? Как и в случае с лошадьми, вы можете заметить, что, когда на них обращают внимание искусством всадника, они получают пользу и улучшаются, не так ли?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ . Как собаки получают пользу от искусства охотника, а волы — от искусства воловьего стада, а обо всех других вещах заботятся или заботятся для их блага, а не для вреда?

     

    Евтифрон. Конечно, не за их боль.

     

    Сократ. Но на их благо?

     

    Евтифрон . Конечно.

     

    Сократ. И благочестие или святость, определяемые как искусство обращения к богам, приносят пользу или улучшают их? Могли бы вы сказать, что совершая священный поступок, вы делаете кого-то из богов лучше?

     

    Евтифрон. Нет, нет; это было определенно не то, что я имел в виду.

     

    Сократ. А я, Евтифрон, и не предполагал, что ты. Я задал вам вопрос о характере внимания, потому что думал, что вы этого не сделали.

     

    Евтифрон. Ты воздаешь мне должное, Сократ; это не то внимание, которое я имею в виду.

     

    Сократ. Хорошо: но я все же должен спросить, что это за внимание к богам, которое называется благочестием?

     

    Евтифрон . Это так, Сократ, как слуги показывают своим хозяевам.

     

    Сократ. Я так понимаю – своего рода служение богам.

     

    Евтифрон. Точно.

     

    Сократ . Медицина — это также своего рода служение или служение, имеющее в виду достижение какой-то цели — не могли бы вы сказать о здоровье?

     

    Евтифрон. Я должен.

     

    Сократ. Опять же, есть искусство, которое служит кораблестроителю с целью достижения какого-либо результата?

     

    Евтифрон. Да, Сократ, с целью постройки корабля.

     

    Сократ. Как есть искусство, которое служит строителю дома в целях строительства дома?

     

    Евтифрон . да.

     

    Сократ . А теперь расскажи мне, мой добрый друг, об искусстве, которое служит богам: какую работу оно помогает совершить? Ибо ты должен знать наверняка, являешься ли ты, как ты говоришь, самым образованным в религии из всех живущих людей.

     

    Евтифрон. И я говорю правду, Сократ.

     

    Сократ. Скажи мне тогда, о, скажи мне, что это за справедливое дело, которое делают боги с помощью нашего служения?

     

    Евтифрон. Многочисленны и прекрасны, Сократ, дела, которые они творят. Сократ. Ведь, друг мой, и генеральские тоже. Но главный из них легко рассказывается. Не могли бы вы сказать, что победа на войне — главная из них?

     

    Сократ.  Конечно. Многочисленны и прекрасны работы земледельца, если я не ошибаюсь; но его главная работа — производство пищи из земли?
    Евтифрон. Точно.

     

    Сократ. А из многих и прекрасных дел, совершенных богами, что является главным или главным?

     

    Евтифрон. Я уже говорил тебе, Сократ, что выучить все эти вещи точно будет очень утомительно. Скажу просто, что благочестие или святость есть обучение тому, как угождать богам словом и делом, молитвами и жертвоприношениями. Такое благочестие есть спасение семей и государств, а нечестивое, неугодное богам, есть их гибель и погибель.

     

    Сократ. Я думаю, что ты мог бы гораздо меньшими словами ответить на главный вопрос, который я задал, Евтифрон, если бы ты захотел. Но я ясно вижу, что вы не расположены учить меня, по крайней мере, нет; иначе почему, когда мы достигли цели, вы отвернулись в сторону? Если бы вы только ответили мне, я бы к этому времени действительно узнал от вас природу благочестия.Теперь, поскольку задающий вопрос необходимо зависит от отвечающего, куда он ведет, я должен следовать; и может только еще раз спросить, что такое благочестие и что такое благочестие? Вы имеете в виду, что это своего рода наука о молитве и жертвоприношении?

     

    Евтифрон. Да, знаю.

     

    Сократ. И жертва есть даяние богам, и молитва есть прошение у богов?

     

    Евтифрон. Да, Сократ.

     

    Сократ. С этой точки зрения благочестие есть наука просить и давать?

     

    Евтифрон. Ты прекрасно меня понимаешь, Сократ.

     

    Сократ. Да, друг мой; в. причина в том, что я приверженец вашей науки и отдаюсь ей, и поэтому ничто из того, что вы говорите, не будет отвергнуто мной. Пожалуйста, скажи мне тогда, в чем суть этого служения богам? Вы имеете в виду, что мы предпочитаем просьбы и дарим им подарки?

     

    Евтифрон .Да.

     

    Сократ. Разве не правильно спросить у них, чего мы хотим?

     

    Евтифрон. Конечно.

     

    Сократ . И правильный способ отдавать — это давать им взамен то, что они хотят от нас. Не было бы этого в искусстве, которое дает каждому то, чего он не хочет.

     

    Евтифр о. Совершенно верно, Сократ.

     

    Сократ .Значит, благочестие, Евтифрон, есть искусство вести дела друг с другом, которым владеют боги и люди?

     

    Евтифрон. Это выражение, которое вы можете использовать, если хотите.

     

    Сократ. Но я не питаю особой симпатии ни к чему, кроме правды. Я хочу, однако, чтобы ты сказал мне, какую пользу приносят богам наши дары. Нет сомнений в том, что они нам дают; ибо нет ничего хорошего, чего бы они не дали; но как мы можем дать им что-нибудь хорошее взамен, далеко не столь же ясно.Если они дают все, а мы ничего не даем, то это должно быть деловое дело, в котором мы имеем перед ними очень большое преимущество.

     

    Евтифрон. И ты воображаешь, Сократ, что боги получают пользу от наших даров?

     

    Сократ. Но если нет, Евтифрон, то что означают дары, которые мы даруем богам?

     

    Евтифрон . Что еще, кроме дани чести; и, как я только что сказал, что им нравится?

     

    Сократ. Итак, благочестие угодно богам, но не полезно и не дорого им?

     

    Евтифрон. Должен сказать, что нет ничего дороже.

     

    Сократ. Значит, еще раз повторяется утверждение, что благочестие дорого богам?

     

    Евтифрон . Безусловно.

     

    Сократ . И когда вы говорите это, можете ли вы удивляться тому, что ваши слова не стоят твердо, а отходят? Ты будешь обвинять меня в том, что я Дедал, заставляющий их уходить, не замечая, что есть другой и гораздо более великий художник, чем Дедал, заставляющий их ходить по кругу, и это ты сам; поскольку аргумент, как вы видите, сводится к тому же пункту.Разве мы не говорили, что святое или благочестивое не то же самое, что любимое богами? Ты забыл?

     

    Евтифрон . Я хорошо помню.

     

    Сократ. И не говоришь ли ты, что любимое богами свято; и не это ли то же самое, что им дорого, видите?

     

    Евтифрон. Верно.

     

    Сократ . Тогда либо мы были неправы в предыдущем утверждении; или, если мы были правы тогда, мы ошибаемся сейчас.

     

    Евтифрон . Одно из двух должно быть правдой.

     

    Сократ . Тогда мы должны начать снова и спросить: что такое благочестие? Это исследование, которым я никогда не устану заниматься, насколько это в моих силах; и я умоляю вас не презирать меня, но приложите все усилия и скажите мне правду. Ибо, если кто знает, ты это он; и поэтому я должен задержать вас, подобно Протею, до тех пор, пока вы не расскажете. Если бы ты, конечно, не знал природы благочестия и нечестия, то я уверен, что ты никогда, от имени крепостного, не обвинил бы своего престарелого отца в убийстве. Вы бы не подверглись такому риску сделать что-то не так в глазах богов и слишком уважали бы мнение людей. Поэтому я уверен, что вы знаете природу благочестия и нечестия. Говори же, мой дорогой Евтифрон, и не скрывай своего знания.

     

    Евтифрон. В другой раз, Сократ; потому что я спешу и должен идти сейчас.

     

    Сократ . Увы! мой спутник, и ты оставишь меня в отчаянии? Я надеялся, что вы научите меня природе благочестия и нечестия; и тогда я мог бы очиститься от Мелета и его обвинения.Я бы сказал ему, что был просвещен Евтифроном и отказался от необдуманных нововведений и спекуляций, которым предавался только по неведению, и что теперь я собираюсь вести лучшую жизнь.

     

    КОНЕЦ

     

    Электронная книга «Проект Гутенберг» о Евтифроне Платона

    Эта электронная книга предназначена для использования кем угодно и где угодно бесплатно и почти без каких-либо ограничений. Вы можете копировать ее, отдавать или повторно использовать в соответствии с условиями лицензии Project Gutenberg, прилагаемой к этой электронной книге, или в Интернете по адресу www. gutenberg.org

    Титул: Евтифрон

    Автор: Платон

    Переводчик: Бенджамин Джоуэтт

    Дата выпуска: 23 ноября 2008 г. [Электронная книга № 1642]

    Последнее обновление: 15 января 2013 г.

    Язык: английский

     

     

     

     

    Платон против Аристотеля Очерк

    Многие современные специалисты считают Платона первым настоящим политическим философом, а Аристотеля — первым политологом.Они оба были великими мыслителями в том, что касается, отчасти вместе с Сократом, основания великих западных философов. У Платона и Аристотеля были идеи о том, как улучшить общество, частью которого они были во время своего существования. Поэтому необходимо проанализировать их различные теоретические подходы в отношении их философских взглядов, таких как этика и психология.

    Эта статья, однако, будет в основном посвящена взглядам Аристотеля на дружбу и ее влияние на современное общество.Главной целью философии Платона является создание совершенного общества. Он строит основу утопического общества в своей книге «Республика». Цель его мыслительного процесса состояла в том, чтобы очистить свое общество от бед, которые, как он чувствовал, преследовали его, и создать новое. Платон жил во время Пелопоннесской войны, которая, следовательно, привела к концу афинской демократии. У него был рассказ очевидца о суде и казни его наставников (Сократа).

    Разгневанный политической коррупцией, охватившей афинское демократическое правительство, он отказался от участия в политике.Он твердо чувствовал, что ни нравственный человек, ни рациональное государство не могут быть созданы в демократической среде. Платон считал, что обычный человек не был разумен или неспособен иметь дело с концепциями, влияющими на государство, такими как экономика, политика иностранных дел и другие относительные вопросы. Он считал, что политические должностные лица в правительстве Афин избираются по вопросам, не имеющим отношения к основным факторам, влияющим на государство.

    Другая опасность заключалась в том, что чрезмерная свобода для людей демократического общества потенциально могла привести к анархии. В «совершенном обществе» Платона он продвигался вперед, чтобы устранить болезнь (плюрализм дружбы), отравлявшую человеческий характер и общество (классные заметки). По сути, Платон хотел установить совершенную форму общества, связанную одним единым целым. Аристотель, в отличие от Платона, не был сосредоточен или озабочен идеей совершенного общества, вместо этого он хотел улучшить то, частью которого он был во время своего существования.

    Вместо того, чтобы разрабатывать основу для совершенного общества, он предположил, что общество само по себе должно стремиться использовать наилучшую систему, которую оно может создать.Он считал утопию абстрактной и поверхностной. Это не позволило бы найти реалистичные решения проблем. Он чувствовал, что взгляд Платона на строгую перестройку общества в целом не был необходим. Он считал, что общество находится в оптимальном состоянии, и можно только улучшить существующее. Совершенное общество Платона будет состоять из трех основных групп: Стражей (Золото), Вспомогательных (Серебро) и Ремесленников (Бронза).

    Высшим из этих классов являются золотые люди, которые состоят из правителей и неправителей.Те, кто являются правителями, являются лицами, принимающими решения и определяющими политику в обществе, а те, кто не является правителями, занимают уровни государственных служащих. Фундаментальной предпосылкой для того, чтобы стать настоящим философом, является знание форм, позволяющее вам познать истину. Платоновская теория форм частично логична, частично метафизична. Вооружившись истиной, он верил, что правитель-философ всегда примет верное решение и будет править с абсолютной мудростью, справедливостью и добродетелью.

    У правителей, как он чувствовал, не будет ни денег, ни имущества, они будут свободны от желаний, излишеств и пороков.Вспомогательные (Серебряные) люди сильные, мужественные и боеспособные; они занимают небольшой сектор общества. Все помощники будут подвергнуты ряду испытаний, которые проверят их способность сопротивляться личным интересам, удовольствиям и другим искушениям. Последний уровень, Ремесленник (Бронза), — это рабочие, которые могут состоять из фермеров и художников, в основном неквалифицированных рабочих.

    Они будут производить все потребляемые и непотребляемые товары, которые считаются необходимыми для потребления и постоянной экономической жизнеспособности общества.Платон всем сердцем чувствовал, что если когда-либо будут править бронзовые или железные люди, то государство рухнет (классные заметки). Он стремился установить концепцию золотого класса, обладающего мудростью, поэтому они должны быть мудрыми и хорошими правителями. Крайне важно, чтобы те, кто правит, были философами и обладали знаниями в областях, которые касались интересов государства. Аристотель не соглашался с Платоном в отношении разрешения одному конкретному классу политически управлять государством в течение неопределенного периода времени.

    Он чувствовал, что запрет на взаимодействие между различными классами будет препятствовать тем, кто обладает способностью участвовать в политической жизни, что является несправедливостью. Он считает платоновскую структуру классов политически некорректной для государства. Он цитирует. Еще одним возражением является то, что он лишает своих Хранителей даже счастья, поддерживая то счастье всего государства, которое должно быть предметом законодательства, в конечном счете он заявляет, что те, кто правят (Хранители), жертвуют своим счастьем ради контроля и абсолютного власть.

    Те, кто принадлежат к золотому классу, ведут столь строгий образ жизни, что станет необходимым навязать такой же строгий образ жизни тем, кем они управляют.Он возводит идею умеренности на высокий пьедестал. Многие люди склоняются к концепции умеренности, потому что она гибкая, частично либеральная и частично консервативная. Идеальное общество Платона настолько сложно представить, что Аристотель полагает, что ни один человек не может удовлетворить его элементарные требования. Он решил выразить в Республике, как люди должны вести себя в совершенном обществе и какое отношение они должны иметь.

    Оглядываясь назад, Аристотель чувствовал, что, используя опыт реального мира вместе с реальными людьми, он может своими глазами увидеть, как и каким образом он может улучшить общество. Платон и Аристотель оба соглашались с справедливостью и рассматривали ее объективно; то есть он контролирует веру в то, что жизнь в добром нраве будет обеспечена для всех людей, независимо от их положения в обществе. Аристотель утверждает, что в демократиях, например, справедливость считается равноправной, а не олигархией, опять же неравенство в распределении должностей считается справедливым. Платон рассматривает идею закона и справедливости как то, что устанавливает стандарт поведения общества в государстве.

    Аристотель делает акцент на институте полиса или цивилизованного сообщества.Полис был устроен так, чтобы позволить среднему члену общества участвовать в политических делах. Этот институциональный форум — не город-государство или сообщество, а просто большее из двух образований. Это скорее партнерство домохозяйств, родов и деревень ради полноценной и самодостаточной жизни. Полис дает тем людям, которые от природы обладают нравственным интеллектом и мудростью, возможность подняться на более высокие должности (классовые заметки).

    Справедливость является политическим благом внутри полиса, и она должна способствовать общим интересам жителей государства.То, что считается хорошим, должно распределяться и регулироваться государством. Закон также является регулирующим фактором, возникающим из равных и свободных людей в гражданском учреждении. Благосостояние общества основано исключительно на связи между усилиями, в которых граждане государства соблюдают законы страны. Хороший гражданин государства будет обладать благоразумием, умеренностью и справедливостью и, прежде всего, править и быть управляемым.

    Его вера противоречит теории Платона об одном контролирующем классе, управляющем политическими делами и решениями, влияющими на государство.Теория демократии, которую утверждает Аристотель, состоит в том, что демократия – это извращенная форма правления государством (классные заметки). Он ясно заявляет, что люди в целом должны быть суверенными, а не немногими лучшими. Платон, с другой стороны, не позволял гражданам участвовать в общественном участии в решении государственных вопросов, как это понравилось бы Аристотелю. Платон также считал, что публичные суждения об неодобрении и одобрении основываются на эмоциональных убеждениях, а не на фактическом знании.

    Он считает, что если бы произошла революция, то это произошло бы в коридорах дворца, отсюда и дворцовая революция.Этот тип революции происходит, когда происходит передача власти от одного держателя власти к другому. Аристотель видит такое событие, происходящее между богатыми и менее удачливыми в обществе. Он считает, что для предотвращения таких действий нужно участвовать в них. Платон полагает, что в утопии появится группа недовольных Хранителей, которые откажутся от господствующего закона государства.

    Он считает, что две вещи в олигархии могут инициировать возможную революцию: во-первых, это правитель, и его потомки вырастут слабыми, сочувствующими, а во-вторых, число бедняков увеличится, и их можно будет использовать. со стороны правящего класса.Аристотель утверждает, что знать факторы, вызвавшие революцию, разрушающую конституцию, значит также знать принцип действия, который, в свою очередь, обеспечивает ее сохранение. Аристотель и Платон также имеют противоположные взгляды на этику, психологию и метафизику.

    Что касается этики, Аристотель считает, что добродетель необходима для счастья, а Платон говорит, что добродетели достаточно для счастья. Психологическая разница между ними состоит в том, что Платон считает тело тюрьмой для души; тело и душа — две разные сущности, способные сохранять независимость друг от друга.Что касается Аристотеля, то он утверждает, что тело и душа — две разные вещи, одна из которых состоит из материи, а другая — из формы. Он видит, что все во вселенной состоит из материи и формы, поэтому неудивительно, что он считает, что и люди тоже. Для него форма — это просто то, как устроена материя.

    Например, кошка сложена по-кошачьи; вот что делает кошку. Если на то пошло, у человека тоже есть уникальный метод строения; это их форма. На самом деле Аристотель твердо убежден, что ничто в сущем не может быть без формы и материи.Если вы устраните его структуру и форму, у вас ничего не останется. Таким образом, для Аристотеля понятие души без тела или тела без души непоследовательно. Что касается формы, Платон выразил то, как все должно быть, используя расплывчатый язык и поэзию. Что касается дружбы, я твердо верю, что взгляды Аристотеля на дружбу ценны в современном обществе.

    Сначала мы коснемся различных моментов, которые Аристотель делает в отношении дружбы, а затем, если возможно, расширим его главный принцип применительно к современности.Аристотель различает три типа дружбы: дружба пользы, дружба удовольствия и дружба добродетели. Идея дружбы полезности заключается в том, что она основана на идее полезности. Взаимодействие между друзьями ценится только в том случае, если между двумя людьми есть полезность. Примером этого может быть любой автомобильный дилер и покупатель автомобилей. Учитывая, что они знают друг друга, обоим нужно то, что может дать другой.

    Связь, объединяющая двух людей, основана на полезности.Пока каждый из них может дать то, что нужно другому, это удовлетворяет дружбу. Второй концепцией будет дружба удовольствия, которая в основном представляет собой количество удовольствия, возникающего между участниками. Примером этого могут быть два человека, участвующие в общественном мероприятии, таком как фестиваль под открытым небом. Каждый из участников наслаждается обществом других. Они дружат из-за удовольствия, которое доставляют себе. Последний вид дружбы — это дружба добродетели. Эта дружба особенная и уникальная, такая, что она может быть только между двумя людьми.

    Вместо пользы и удовольствия, которые могут быть установлены группой людей, этот тип дружбы связан исключительно между двумя людьми. Этот тип дружбы также уникален тем, что он может иметь истинную ценность только в том случае, если оба человека обладают одинаковой добродетелью. Люди в целом могут считать эти определения друга объективными. Некоторые считают, что делать что-то для кого-то основано исключительно на акте самореализации. Аристотель, я думаю, не будет неправильным утверждение, что идея дружбы в пользе и удовольствии существует ради нас самих, а концепция дружбы добродетели — ради друга.

    Эти три категории расположены в определенном формате, что влияет на следующий уровень. Эти узы дружбы могут возникать из различных форм потенциальных братских группировок. Современные возможности могут включать в себя: различные организации колледжей, членов профсоюзов, национальные сообщества и любые другие формы групп, которые люди находят общим знаменателем. Для Аристотеля Аристотель более склонен к философии, чем Платон; он стремится избавиться от идей, которые не имеют отношения к делу, и считает, что концепция форм, существующих отдельно от материи, несколько излишняя.

    Он погружается прямо в суть дела. Вы можете видеть Аристотеля как человека, который верит, что мир, в котором он живет, очень удовлетворяет сам по себе. Его основное внимание всегда связано с вещами, согласующимися с идеальным опытом, без введения ненужных представлений о концепциях, которые нельзя доказать. Расплывчатый, поэтический язык Платона в метафизике и физике не возбуждал вдохновения; это сделало его неудобным. И Платон, и Аристотель были двумя мужчинами, которые предусмотрели методы улучшения своего существующего общества.Платон, политический философ, в основном искал философскую истину.

    Аристотель больше интересовался гражданством и институциональной политикой. Они оба разработали идеи и концепции для улучшения общества в целом. Аристотель и Платон оказали огромное влияние на современных политологов. В случае с Аристотелем он отвечал за развитие различных демократических идей. Даже в современных демократиях, подобных нашей собственной, идеи Аристотеля остаются верными. Когда мы голосуем на выборах правителя нашей страны, мы теоретически голосуем за самого достойного гражданина нашей страны.То есть мы голосуем за того гражданина, который может лучше всего работать в наших общих интересах.

    Гражданин штата, обладающий наибольшей способностью работать над спасением конституции, обладает великим даром, который может принести пользу всем гражданам. Имеет смысл только позволить этому конкретному человеку руководить остальными гражданами в работе над общими интересами государства. В заключение следует сказать, что эти люди были великими мыслителями. Их взгляды на общество и его функции были совершенно разными, но у них обоих была одна и та же забота – построить лучший образ жизни для своих обществ, в которых они жили, и для обществ, которые возникнут в будущем.

    Процитировать эту работу

    Чтобы экспортировать ссылку на это эссе, выберите стиль ссылки ниже:

    Примеры эссе. (ноябрь 2019 г.). Платон против Аристотеля. Получено с https://benjaminbarber.org/plato-vs-aristotle/Копировать в буфер обмена Ссылка скопирована в буфер обмена.

    «Платон против Аристотеля». benjaminbarber.org. 11 2019. 02 2022. .Копировать в буфер обмена Ссылка скопирована в буфер обмена.

    Примеры эссе.Ноябрь 2019. Платон против Аристотеля. [онлайн]. Доступно по адресу: https://benjaminbarber.org/plato-vs-aristotle/ [Проверено 19 февраля 2022 г.]. Скопировать в буфер обмена Ссылка скопирована в буфер обмена.

    Оставить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.