Лишь немногие могут творить политику но судить о ней могут все эссе: Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все [Эссе №12165]

Содержание

Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все [Эссе №12165]

Перикл утверждает, что лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все. Автор хотел обозначить проблему того, что единицы людей, которые действительно разбираются и руководят в такой сфере жизни общества как политика, но все же осуждать и обсуждать ее может каждый. Смысл выражения, который до нас хотят донести, заключается в том, что всё это связано с политикой государства и общества. Это высказывание имеет смысл быть в современном мире, когда люди обсуждают и высказывают очень грубые мнения о каких-либо событиях происходящих в политической жизни, не зная всех тонкостей. Я полностью согласна с мнением автора и считаю, что данная проблема актуальна и в современном обществе, так как и в наше время, верховная власть принадлежит небольшому количеству человек.

В подтверждении этого выражения существует много различных случаев. Во-первых, можно рассмотреть время пребывания В.

В. Путина на посту президента, то можно увидеть такую ситуацию. Несмотря на недостатки во многих сферах общества, всё же в политике на международной арене он держит планку и владеет ей. А если взять даже Ельцина, то человек недостаточно хорошо разбирался в сферах жизни общества, также в политике, и в мире произошел так сказать обвал.

Во-вторых, можно взять примеры из литературы. Например, мне в голову пришёл Салтыков-Щедрин, который именно судил политику и за счёт этого её творил, так как имел влияние. Ещё можно взять, например Тургенева, который в отличие от многих современников, высказывающихся, против крепостного права действительно показывал свою позицию и дал вольную крестьянам, всячески помогал им.

В заключении хочу сказать, что каждый человек хочет руководить, но не каждый умеет, не каждый прикладывает усилия, но судить, не испытав самому этого, могут. Почему-то многие думают, что политика – это легкое зарабатывание денег, но совершенно забывают, о том какая ответственность ложится на него. Попадая в мир политики человек, забывает об интересах общества и народа, а думает только о себе. Даже, иногда у этого человека вырабатывается очень плохой инстинкт, когда ему всё равно на всех, но на себя “любимого” нет, я бы даже сказала, что это стадный инстинкт. Каждый из нас должен понимать, что политика – это, прежде всего огромная ответственность, но не у каждого хватит сил остановить тех, кто так впереди. 

помогите написать эссе по выражению “только немногие могут творить политику, но

.Еще в 430 г. до н. э. Перикл утверждал: “Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все”. Это вправду так, поэтому что мир политического в тех либо других форме и ступени затрагивает всех и каждого члена сообщества. Потому люди обязаны иметь хотя бы самые общие представления о мире политического и механизмах его функционирования, о том, в чьих руках находятся бразды правления страной, регионом, городом, кто воспринимает решения, кто несет ответственность за их исполнение и т.
д. Осваивая и интегрируя в себя господствующую в данном сообществе политическую культуру, отдельный человек врубается в многогранный и динамический процесс властных отношении, совершает акт самовоспроизводства себя как политико-культурного существа.

В этом смысле можно говорить о политической социализации людей. В целом под политической социализацией понимается процесс интегрирования и освоения отдельным человеком как членом определенного общества и гражданином государства основных частей подходящей политической культуры. В этом процессе принимают роль семья, школа, университеты, общины, добровольческие организации, трудовые коллективы, средства массовой инфы, политические партии, муниципальные учреждения и т. д.

Можно сказать об узком и широком осознании политической социализации. В узком понимании – это сознательное и целенаправленное внедрение политических ценностей, убеждений, навыков. Данную задачку исполняют в главном официальные и полуофициальные учреждения, университеты, организации. Их цель – творение благосклонных критерий для принятия людьми господствующего общественного порядка и его ценностей, общей картины мира, адаптации к ее экономическим, политическим, боевым нуждам и неприятия альтернативных соц порядков. Школы и иные учебные заведения функционируют как агенты господствующих социальных, экономических и политических сил. Они отражают университеты и социальные отношения общества, исполняя функции воспроизводства и усиления соц отношений, включая создание и потребление, их передачу от поколения к поколению.

В широком смысле политическая социализация – это вся система политического обучения – как формального, так и неформального, целенаправленного и непредусмотренного – на всех шагах жизненного цикла человека, включая не только чисто политическое, но и неполитич

«Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все»; «Человек по природе своей есть существо полити…

1) В этом смысле можно говорить о политической социализации людей. В целом под политической социализацией понимается процесс интегрирования и освоения отдельным человеком как членом определенного общества и гражданином государства основных элементов соответствующей политической культуры. В этом процессе принимают участие семья, школа, вузы, общины, добровольные организации, трудовые коллективы, средства массовой информации, политические партии, государственные учреждения и т. д. 

Можно говорить об узком и широком понимании политической социализации. В узком понимании – это сознательное и целенаправленное внедрение политических ценностей, убеждений, навыков. Данную задачу выполняют в основном официальные и полуофициальные учреждения, институты, организации. Их цель – создание благоприятных условий для принятия людьми господствующего социального порядка и его ценностей, общей картины мира, адаптации к ее экономическим, политическим, военным потребностям и неприятия альтернативных социальных порядков. Школы и другие учебные заведения функционируют как агенты господствующих социальных, экономических и политических сил.

Они отражают институты и социальные отношения общества, выполняя функции воспроизводства и усиления социальных отношений, включая производство и потребление, их передачу от поколения к поколению. 

2)”человек -существо политическое” можно превести как “существо общественное” или “существо государственное”, ну тоесть он всегда живёт общение с гос. (всмысле ведёт политическую заинтересованность, ну или какую либо общественную деятельность связанную с политикой) Ведь даже когда человек опускает бюллетень в ящик, он уже сделал учавствовал в политике так сказать (надеюсь ты меня поняла) )

Примером служит Древняя Греция, там занятие политикой считалось до такой степени обязательным и само собой разумеющимся делом для граждан, что человек не питающий интереса к политике и погруженный лишь в своей части дела, назывался “идиот” – понятие противоположное гражданину.

Политика это не деятельнось, а больше отношения между людьми, и человек, политически посивный, так же оказывается вовлеченным в эту сферу, является не субъектом, но объектом политике по известному афаризму: “Если вы не занимаетесь политикой, то политика займётся вами”

ну надеюсь это хоть чем то поможет в написание эссе ^^”

12.

📝 «Лишь немногие могут творить политику Политология в Туле

1. Сколько стоит помощь?

Цена, как известно, зависит от объёма, сложности и срочности. Особенностью «Всё сдал!» является то, что все заказчики работают со экспертами напрямую (без посредников). Поэтому цены в 2-3 раза ниже.

2. Каковы сроки?

Специалистам под силу выполнить как срочный заказ, так и сложный, требующий существенных временных затрат. Для каждой работы определяются оптимальные сроки. Например, помощь с курсовой работой – 5-7 дней. Сообщите нам ваши сроки, и мы выполним работу не позднее указанной даты. P.S.: наши эксперты всегда стараются выполнить работу раньше срока.

3. Выполняете ли вы срочные заказы?

Да, у нас большой опыт выполнения срочных заказов.

4. Если потребуется доработка или дополнительная консультация, это бесплатно?

Да, доработки и консультации в рамках заказа бесплатны, и выполняются в максимально короткие сроки.

5. Я разместил заказ. Могу ли я не платить, если меня не устроит стоимость?

Да, конечно – оценка стоимости бесплатна и ни к чему вас не обязывает.

6. Каким способом можно произвести оплату?

Работу можно оплатить множеством способом: картой Visa / MasterCard, с баланса мобильного, в терминале, в салонах Евросеть / Связной, через Сбербанк и т. д.

7. Предоставляете ли вы гарантии на услуги?

На все виды услуг мы даем гарантию. Если эксперт не справится — мы вернём 100% суммы.

8. Какой у вас режим работы?

Мы принимаем заявки 7 дней в неделю, 24 часа в сутки.

#youtube” ЭССЕ лишь немногие могут творить политику но судить о ней могут все” :: BlogRider.ru

2012-11-13 16:38:00 (читать в оригинале)

ЭССЕ на тему Люди не рождаются, а становятся теми кто они есть
ЭССЕ на тему: лучшие законы рождаются из обычаев
Эссе Человек вне общества или бог или зверь
Экономика — это умение пользоваться жизнью наилучшим образом
Эссе Молодость счастлива тем что у нее есть будушее !
Эссе Деятельность – единственный путь к знаниям
Эссе Мысли мудрых
Эссе готовое Люди не рождаются, а становятся теми, кто они есть.
Эссе Нас формируют те поступки, которые мы совершаем»
ЭССЕ на тему Лучшие законы рождаются из обычаев yfgbcfnm
Эссе на тему Деятельность – единственный путь к знанию.
ЭССЕ девиз гражданина быть, а не казаться
ЭССЕ погоня за прибылью
Эссе Деятельность-единственный путь к знанию
Эссе искусство без мысли что человек без души
ЭССЕ на тему Роль договора в жизни
ЭССЕ на тему для чего человек познает самого себя
Эссе на тему Деятельность-единственный путь к знанию.
ЭССЕ НА ТЕМУ ЖИТЬ- ЗНАЧИТ ДЕЙСТВОВАТЬ
Эссе деятельность единственный путь к знанию

ЭССЕ на тему Люди не рождаются, а становятся теми кто они есть
ЭССЕ на тему: лучшие законы рождаются из обычаев
Эссе Человек вне общества или бог или зверь
Экономика — это умение пользоваться жизнью наилучшим образом
Эссе Молодость счастлива тем что у нее есть будушее !
Эссе Деятельность – единственный путь к знаниям
Эссе Мысли мудрых
Эссе готовое Люди не рождаются, а становятся теми, кто они есть.
Эссе Нас формируют те поступки, которые мы совершаем»
ЭССЕ на тему Лучшие законы рождаются из обычаев yfgbcfnm
Эссе на тему Деятельность – единственный путь к знанию.
ЭССЕ девиз гражданина быть, а не казаться
ЭССЕ погоня за прибылью
Эссе Деятельность-единственный путь к знанию
Эссе искусство без мысли что человек без души
ЭССЕ на тему Роль договора в жизни
ЭССЕ на тему для чего человек познает самого себя
Эссе на тему Деятельность-единственный путь к знанию.
ЭССЕ НА ТЕМУ ЖИТЬ- ЗНАЧИТ ДЕЙСТВОВАТЬ
Эссе деятельность единственный путь к знанию

 

Политические учения Древнего мира (1) (Реферат)

Министерство образования Украины

Запорожский государственный технический университет

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

на тему: Политические учения Древнего мира.

Выполнила:
ст-ка гр.РПЗ 437 Ю.В.Вакуленко

Проверила: И.С.Рыжова

Запорожье, 2000

Содержание:

ВВЕДЕНИЕ 3

1. Проблемы государства в странах Древнего Востока (Китай, Индия). 4

2. Политические доктрины в Стародавней Греции («Государство» Платона и «Политика» Аристотеля) 15

3. Развитие политической науки в Стародавнем Риме (Политические трактаты Цицерона «О государстве» и «О законах») 25

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 27

Основные понятия. 28

Литература. 31

ВВЕДЕНИЕ

Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все.

Перикл, V в. до н.э.

Целью политики является общее благо; народ и власть должны подчиняться закону.

Аристотель, IV в. до н.э.

Древний мир – это пора зарождения государственности и политических идей на почве религиозной мифологии. В мифологи­ческой форме впервые выражаются понятия мирового порядка, правды и справедливости, необходимости соблюдения установленных правил, власти как средства их обеспечения, форм государства.

Политическая мысль каждой древней цивилизации своеоб­разна. На Востоке особо крупный вклад в развитие представлений о государстве и праве внесли Индия и Китай. При всем своеобразии их политических идей (индийская мысль, за исключением трактатов об искусстве управления – артхашастр, носящих в основном светс­кий характер, сугубо религиозна и мифологична, а китайская мысль рационалистична) обе системы отразили общественный и полити­ческий строй, покоящийся на так называемом азиатском способе производства. Для него характерны верховная собственность госу­дарства на землю и эксплуатация свободных крестьян-общинников посредством налогов и общественных работ. Типичной государ­ственной формой стала восточная деспотия. Большое распростра­нение получили патерналистские представления о власти. Монарх был связан только обычаем, традицией. При этом подчеркивалось, что цель государства – общее благо, царь – отец подданных, кото­рые не в праве предъявлять ему какие-либо требования. Прави­тель ответствен не перед людьми, а перед богами. Политическая мысль Востока проникнута верой в мудрость старых установлении и обычаев, в их совершенство.

В развитие политической мысли Запада исключительный вклад внесла Древняя Греция. Там сложился «античный способ производства» со значительным распространением рабовладения. Политический строй представлял полную противоположность вос­точным деспотиям. Греция сохраняла раздробленность. Формой политической организации служил полис (город-государство). Царс­кая власть уступила место аристократии и рабовладельческой де­мократии. Формы правления отличались большим разнообразием и быстро менялись. Бурная политическая жизнь содействовала рас­цвету теоретической мысли и побуждала к поискам совершенной государственной системы. Сама постановка такой задачи была бы неприемлемой для мыслителей Востока, исходивших из незыбле­мости раз и навсегда установленного порядка вещей, который на­рушается только из-за несоблюдения людьми божественных пред­начертаний.

Политическая мысль Греции быстро прошла путь от мифа к теории. Греки систематизировали и анализировали многообразие политических форм, изучали условия, благоприятствующие станов­лению различных политических систем, закономерности их смены. Они верили в возможность рационально сконструировать идеаль­ную форму правления и осуществить ее на практике.

Одна черта роднила все политические мысли древности как на Западе, так и на Востоке: личность не рассматривалась как са­мостоятельная ценность. Она считалась частицей органического целого-общества, государства. Жизнь человека до мелочей рег­ламентировалась обычаями, и любая попытка бунта, утверждения своей самостоятельности и обособленности каралась. Сознание индивидуализма, автономии и принадлежащих человеку от природы прав еще не сложилось.

  1. Проблемы государства в странах Древнего Востока (Китай, Индия).

Политическая мысль Древнего Востока обращает нас к далекой поре разложения родового строя и возникновения первых государств. Образование государств было медленным, мучитель­ным и конфликтным. Вот почему у большинства древних народов сложилось представление о ходе истории, противоположное совре­менному. Мы полагаем, что движемся к прогрессу, от низшего к высшему, что справедливость и гармония ожидают нас в будущем. Древние думали по-другому. Они создали легенду о четырех веках – золотом, серебряном, железном и медном. Золотой век – в про­шлом, а история представляет собой регресс, разложение первона­чального совершенства из-за ослабления нравственных устоев лю­дей.

Политических трактатов в древнейший период не было. Сред­ством объяснения тайн Вселенной и места в ней человека служил миф. На мифологической основе веками складывались всеобъемлющие сво­ды мудрости и житейских правил.

Их частью, не выделенной из единого целого, были и представления, относящиеся к организации общества и власти, т. е. зачатки политической мысли.

Сайт учителя истории и обществознания Соколовой Татьяны Алексеевны

​ТЕМЫ Д​​​ЛЯ ЭССЕ​

1. «Политика требует от людей, занимающихся ею, большой гибкости ума: она не знает неизменных, раз и навсегда данных правил…».
​​В. Ключевский

2. «Политика должна быть не более и не менее как прикладной историей».
В. Ключевский

3. «Хорошая политика не отличается от хорошей морали».
Г. Мабли

4. «Руководитель должен наперед считаться с возможностью, как успеха, так и неудачи».

П. Сир

5. « Истинное равенство граждан состоит в том, чтобы все они одинаково были подчинены законам».
Ж. Даламбер

6. «Не будет свободы в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной».
Ш. Монтескье

7. «Большая политика — это всего лишь здравый смысл, примененный к большим делам».
Наполеон I

8. «Когда правит тиран, народ молчит, а законы не действуют».
Саади

9. «Правителями становятся ловкие подбиратели голосов».
К. Победоносцев

10. «Мораль без политики бесполезна, политика без морали бесславна».

А. Сумароков

11. «Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно».
Дж. Актон

12. «Кого-то нарекут властелином истинным, если совладает он с самим собою и гнусным желаньям не станет служить».
Изборник, 1076 г.

13. «Есть минимальный уровень образования и осведомленности, вне которого голосование становится своею собственною карикатурою».
И. Ильин

14. «Демократия — плохая форма правления, однако ничего лучшего человечество не придумало».
У. Черчилль

15. «Власть, основанная на ложной идее, обречена на гибель от собственного произвола».
В. Короленко

16. «Лишь сильное государство обеспечивает свободу своим гражданам».
Ж.-Ж. Руссо

17. «Демократия есть механизм, гарантирующий, что нами управляют не лучше, чем мы того заслуживаем».

Б. Шоу

18. «Человек по природе своей есть существо политическое».
Аристотель

19. «Лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все».
Перикл

20. «Целью политики является общее благо; народ и власть должны подчиняться закону».
Аристотель​

Проблема Кларенса Томаса (и Джинни Томас) в Верховном суде

Многие американцы все более оцепенели от, казалось бы, бесконечного потока удручающих историй, подчеркивающих угасание приверженности наших политических лидеров демократии. Однако, если что-то и способно пробудить нас от ступора истощения, так это недавние новости о том, что Джинни Томас, жена судьи Верховного суда Кларенса Томаса, посетила популистский митинг 6 января в Эллипсе в Вашингтоне, который предшествовал этому. День бунта на Капитолии.Не для того, чтобы уменьшить вполне законную обеспокоенность избирателей по поводу выборных должностных лиц Америки, но политики и политические движения приходят и уходят. Без доверия к судам у американской демократии нет шансов.

Редко, если не неслыханно, супруга судьи играет столь заметную и активную роль в партийной политике.

Будучи супругой судьи Верховного суда, Томас и ее политическая деятельность уже давно вызывают удивление. Томас – консервативный активист, имеющий тесные связи с организациями, которые поддерживают многие идеи и позиции, параллельные делам, которые появлялись и будут поступать в суд.Супруга судьи редко, если не неслыханно, играет столь заметную и активную роль в партийной политике, хотя бы потому, что это может создать потенциальную видимость нарушения правил. Судья, конечно, должен объективно применять закон, без предвзятой приверженности конкретному результату.

Американцы, однако, не дураки. Хотя мы можем надеяться и верить, что судьи делают все возможное, чтобы оставаться справедливыми и беспристрастными, люди, вероятно, понимают, что современный Верховный суд решает многие вопросы, которые пересекаются с нашими наиболее глубоко укоренившимися убеждениями — будь то право на оружие или аборт, права ЛГБТ. или свобода вероисповедания.6 января, однако, совершенно другая местность.

Оказывается, Томас не только входила в правление организации, продвигавшей опасную выдумку о том, что выборы 2020 года были «украдены» у бывшего президента Дональда Трампа путем мошенничества, но и присутствовала на митинге, пытающемся оправдать эту параноидальную пропагандистскую фантазию ( и сказала, что ушла до того, как Трамп вышел на сцену). Все это время, что может напоминать скоординированные усилия синхронных пловцов, муж и жена, казалось бы, стремились помешать расследованию демократически опасных событий января 2019 года. 6. Джинни Томас подписала письмо с требованием об исключении представителей республиканцев Лиз Чейни и Адама Кинзингера из республиканской конференции за то, что они присоединились к следственному комитету Палаты представителей 6 января; Кларенс Томас был единственным несогласным, выступавшим против остальной части суда, включая трех назначенных Трампом, в решении, разрешающем обнародовать документы, связанные с 6 января, указанному комитету.

С самых первых дней нашей нации политики вызывали у американского народа заслуженное закатывание глаз.Представительная демократия и цинизм идут рука об руку. Особенно в такой разнообразной стране, как наша, у избранных должностных лиц нет иного выбора, кроме как добиваться благосклонности множества избирателей. Оставаться у власти — значит говорить нам то, что мы хотим слышать, держать палец на ветру и менять форму, когда это необходимо. Создатели Конституции прекрасно это понимали. Вот почему они подарили нам статью III.

Статья III Конституции устанавливает федеральную судебную власть. Конечно, введение федеральных судей с их пожизненным назначением и свободой от избирательной ответственности может показаться возмутительно недемократичным. Но в такой свободе заключена огромная сила: способность стоять оплотом демократии, когда другие политические ветви дают сбои. Когда мы смотрим на мир и видим трагические последствия самодержавия, нам хочется верить, что Верховный суд будет защищать наши демократические ценности даже в те времена, когда «народ», кажется, требует совсем другого.

Связанные

Без сомнения, мы также должны быть реалистичными в отношении ограничений нашей судебной системы. Судьи, несмотря на то, что они защищены от политических уязвимостей, которые делают наших выборных должностных лиц столь общеизвестно скользкими, всего лишь люди. У них, естественно, будут свои взгляды, предубеждения, политические предпочтения и, да, члены семьи. Это не новость. Судья Антонин Скалиа, давняя консервативная судебная икона, умершая в 2016 году, часто подчеркивала, насколько важно для судей сопротивляться искушению навязывать свои личные предпочтения американскому народу, фактически становясь мини-законодателями.

Впечатляющая деятельность Верховного суда по защите демократии, даже перед лицом уравновешивающего политического давления, вряд ли идеальна. Будь то отказ от злоупотреблений президента Гарри Трумэна, когда он пытался захватить национальные сталелитейные заводы во время Корейской войны, отказ от усилий президента Ричарда Никсона скрыть свою коррупцию от американского народа или сопротивление попытке президента Билла Клинтона отсрочить ответственность, когда на него подали в суд. по обвинению в сексуальных домогательствах суд встал на защиту демократических ценностей.И хотя популярный левый нарратив может указывать на то, что эти дни прошли, суд — даже со своими новыми республиканскими назначенцами — сделал то же самое с Трампом. Он не согласился с тем, что финансовые документы Трампа должны быть защищены от судебной проверки, и не подыграл бесполезным попыткам бывшего президента оспорить результаты выборов 2020 года.

Партизаны как слева, так и справа всегда будут оспаривать многие решения суда. Идеология всегда определяла интерпретацию конституции, и так будет всегда, потому что у всех нас есть различное видение того, как мы должны понимать, как выразился судья Роберт Джексон, «величественные общие положения» Конституции.

Действительно, многие решения Верховного суда по закону о выборах по праву вызвали страстное неодобрение. Такие решения, как Citizens United, предоставившие корпорациям право «свободы слова» на неограниченные расходы, связанные с предвыборной кампанией, или Shelby County, подорвавшие большую часть Закона об избирательных правах, дают много поводов для критики. Но они были основаны на добросовестных разногласиях по поводу того, как Конституция говорит нам, что демократия должна функционировать.

Существует огромная разница между идеологически обоснованной интерпретацией и злоупотреблением положением суда в угоду грубой политической власти.Мы все были свидетелями ошеломляющего количества нарушений политических норм за последние несколько лет. Но если станет «нормальным» рассматривать суд как потенциального соучастника подрыва наших основных демократических институтов, возможно, мы достигли точки невозврата.

Связанные

Как предупредил нас уходящий в отставку судья Стивен Брейер в своем мудром несогласии в деле Буш против Гора, редком решении, которое расходится с послужным списком суда в поддержку демократии, доверие общественности к суду является с трудом заработанным «общественным достоянием». ” что мы не можем позволить себе принимать как должное.Ради сохранения этого доверия судья Кларенс Томас должен взять на себя обязательство отказаться от любых вопросов, связанных с событиями 6 января. Делавэр, где он является директором Программы юридических исследований.

Толкование: Статья III, Раздел 1

Статья III Конституции устанавливает и уполномочивает судебную власть национального правительства.В самом первом предложении статьи III говорится: «Судебная власть Соединенных Штатов принадлежит одному Верховному суду и таким нижестоящим судам, которые Конгресс может время от времени издавать и учреждать». Итак, сама Конституция говорит, что у нас будет Верховный суд, и что этот суд будет отделен как от законодательной власти (Конгресса), так и от исполнительной власти (президента). Конгресс должен решить, какие другие федеральные суды у нас будут. Но одним из первых шагов Конгресса в 1789 году, когда появилось новое правительство, было создание федеральной судебной системы, включая Верховный суд, с шестью судьями.Сегодня у нас есть трехуровневая федеральная судебная система: суды первой инстанции, апелляционные суды и Верховный суд, в которых работает около 800 федеральных судей. Все эти судьи, а также судьи Верховного суда назначаются президентом и утверждаются Сенатом.

Почему основатели гарантировали, что у нас будет Верховный суд (если только не будут внесены поправки в Конституцию — сделать это очень сложно), но оставили открытой возможность того, что других федеральных судов не будет, в зависимости от того, что решат политики в Конгрессе? Ответ говорит нам кое-что о дебатах во время написания Конституции.Некоторым людям в Соединенных Штатах в то время федеральное правительство казалось почти иностранным правительством. Основная лояльность этих людей была к их государствам; федеральное правительство было далеко, и они не чувствовали, что имеют большое право голоса в том, кто им управляет. Если так подумать, разветвленная система федеральных судов, укомплектованная судьями, назначаемыми президентом и не имеющими широких связей с государством и его правительством, сводилась к тому, чтобы позволить «иностранному», федеральному правительству получить свои щупальца во все уголки страны.Однако другие основатели считали, что федеральное правительство не может быть эффективным, если у него нет судов, помогающих обеспечивать соблюдение его законов. Если бы все было оставлено на усмотрение судов штатов, штаты, настроенные враждебно по отношению к новому федеральному правительству, могли бы на каждом шагу ему мешать.

Компромисс заключался в том, что так же, как Конституция и федеральные законы будут «высшим законом страны», обязательно должен быть Верховный суд, поэтому суд, созданный федеральным правительством, с судьями, назначаемыми президентом, получит последнее слово на тот случай, если суды штатов сделают что-то слишком угрожающее новой нации.Но размеры и форма остальной части федеральной судебной системы — степень присутствия федерального правительства в стране — будут решаться в повседневной политике. Результатом стала большая и мощная федеральная судебная система, которую мы имеем сегодня.

Второе предложение статьи III, раздела 1, гласит: «Судьи как верховных, так и нижестоящих судов занимают свои должности при хорошем поведении и в установленные сроки получают за свои услуги вознаграждение, которое не уменьшаться во время их пребывания в должности.Что тут происходит, довольно понятно: это положение призвано обеспечить независимость судей. Они могут решать дела в соответствии с тем, что, по их мнению, требует закон, не беспокоясь о том, что кто-то из влиятельных лиц или даже большинство людей будет возражать. Как выразился Александр Гамильтон в «Федералисте» № 78 , независимость судебной системы «является лучшим средством, которое может быть придумано любым правительством для обеспечения стабильного, честного и беспристрастного исполнения законов.

Формулировка о «занятии должностей при хорошем поведении» была истолкована как означающая, что единственный способ отстранить федеральных судей от должности — это объявить им импичмент Палатой представителей, а Сенат осудит их за «измену, взяточничество или другие тяжкие преступления и проступки». Только пятнадцать судей когда-либо подвергались импичменту (то есть формально обвинялись Палатой представителей), и только восемь были осуждены и отстранены от должности. С практической точки зрения любой судья, который не совершает преступления (или не делает что-то столь же плохое), имеет «пожизненный срок полномочий» и будет оставаться на своем посту до тех пор, пока он или она не умрет или не уйдет в отставку добровольно.И, как говорится в положении, Конгресс и президент не могут принимать ответные меры против судей, урезая их зарплаты.

Большинство судей судов штатов, в отличие от федеральных судей, избираются, а не назначаются; а некоторые должны переизбираться или одобряться избирателями каждые несколько лет. Эти системы выборных судей часто подвергаются критике только потому, что, в отличие от федеральной системы, судьи могут думать, что они должны заниматься политически популярными делами или налаживать политические связи, чтобы сохранить свои рабочие места, даже если это означает правление таким образом, который не приносит пользы. не следовать закону.Мало кто считает, что федеральных судей следует избирать. Есть, однако, некоторые критики пожизненного пребывания в должности: эти критики говорят, что пожизненное пребывание в должности заставляет судей оставаться на своих должностях дольше, чем они должны — после того, как они становятся слишком старыми, чтобы хорошо выполнять свою работу, либо только из-за возраста, либо потому, что они вне связи с современностью. Возможно, говорят эти критики, судей следует назначать на определенный срок — скажем, на 14 или 18 лет — без возможности повторного назначения. Их по-прежнему нельзя было уволить, и, поскольку им пришлось бы уйти по истечении срока их полномочий, у них не было бы причин формировать свои решения таким образом, чтобы это нравилось влиятельным лицам или общественному мнению.Но подобное изменение почти наверняка потребует внесения поправок в конституцию, и вероятность того, что это произойдет, крайне мала.

Хотя гарантия пожизненного пребывания судей в должности кажется простой, на самом деле в нашей системе возникает сложный вопрос. В федеральном правительстве есть много чиновников, которые занимаются судейскими делами — вспомните, например, военные трибуналы, — но у которых нет пожизненного срока полномочий, который, по-видимому, требуется статьей III для федеральных судей. Многие из этих чиновников являются членами или работают в административных агентствах, которые иногда называют федеральной бюрократией.Такие чиновники будут решать, например, использовала ли компания рекламу, вводящую в заблуждение потребителей, или предприятие неправомерно пыталось помешать своим работникам вступить в профсоюз, или правительство не выплатило человеку пособие по инвалидности, которое он или она получает. имеет право. Тысячи решений такого рода выносятся каждый год федеральными чиновниками, которые не считаются «судьями» для целей статьи III и, следовательно, не имеют пожизненного пребывания в должности, но занимаются тем, чем обычно занимаются судьи: разрешают споры между людьми. .Эти административные чиновники обычно служат всего несколько лет, после чего их может заменить президент. Существуют гарантии, предотвращающие открытую предвзятость или несправедливость таких должностных лиц, но поскольку они назначаются так часто, их часто считают более чувствительными к повседневной политике, чем судьи.

Почему мы позволяем этим должностным лицам разрешать споры так, как это делают судьи, хотя у них нет пожизненной гарантии пребывания в должности, которая есть у судей? Ответ сложен, но основная идея заключается в том, что вы, как правило, имеете право обжаловать решение одного из этих должностных лиц судье, независимость которого защищена пожизненным сроком полномочий.Таким образом, последнее слово будет за судьями, в том числе, возможно, за Верховным судом, и этого, как заявил Верховный суд, достаточно для соблюдения принципа независимости судебных органов, закрепленного в статье III.

Интерпретация: свобода слова и печати

Мне нравится список важных вопросов профессора Стоуна. Я думаю, что речь о выборах, в том числе речь, которая стоит денег, должна оставаться под защитой, независимо от того, публикуется ли она отдельными лицами, некоммерческими корпорациями, профсоюзами, медиа-корпорациями или немедийными бизнес-корпорациями. (Прямой вклад в адрес кандидатов, в отличие от независимого высказывания о них, может быть ограничен, как постановил Суд.) И я думаю, что ограничения на «разжигание ненависти» должны оставаться неконституционными. Но я согласен, что в ближайшие годы эти вопросы, скорее всего, будут широко обсуждаться. Я хотел бы добавить еще три вопроса.

Профессиональная речь клиента

Многие профессионалы обслуживают своих клиентов, говоря. Психотерапевты пытаются помочь своим пациентам, разговаривая с ними.Врачи ставят диагнозы, предлагают прогнозы и рекомендуют лечение. Юристы дают юридические консультации; финансовые планировщики, финансовые консультации. Некоторые из этих специалистов также выполняют определенную работу (например, выписывают лекарства, проводят операции или подают в суд документы, имеющие юридическую силу). Но многое из того, что они делают, это говорят.

Тем не менее, закон строго регулирует такие динамики. Он запрещает людям давать какие-либо юридические, медицинские, психиатрические или подобные советы, если они сначала не получат лицензии (для получения образования могут потребоваться годы и сотни тысяч долларов на образование) — хотя правительство не может требовать лицензии от людей. стать журналистами или писателями.Закон позволяет клиентам подавать в суд на профессионалов за злоупотребление служебным положением, утверждая, что мнения или прогнозы профессионалов оказались «необоснованными» и вредными, хотя аналогичные иски против газет или вещательных компаний были бы неконституционными.

И закон иногда запрещает или принуждает к определенным выступлениям этих профессионалов. В некоторых штатах психиатрам запрещено предлагать консультации, направленные на изменение сексуальной ориентации молодых пациентов. Флорида запретила врачам допрашивать своих пациентов о том, есть ли у пациентов оружие.Многие штаты, надеясь убедить женщин не делать аборты, требуют, чтобы врачи говорили определенные вещи или показывали определенные вещи женщинам, которые хотят сделать аборт. Федеральное правительство пыталось наказать врачей, которые рекомендуют своим пациентам употреблять медицинскую марихуану (что является незаконным в соответствии с федеральным законодательством, но во многих штатах его можно получить по рекомендации врача).

Когда эти законы конституционны? Более того, если есть исключение из Первой поправки, которое допускает такие правила общения между профессионалами и клиентами, какие профессии оно распространяется? Как насчет, например, гидов, гадалок, ветеринаров или консультантов по диете? Суды только начинают сталкиваться с последствиями подобных ограничений в соответствии с Первой поправкой и степенью, в которой заинтересованность правительства в защите клиентов и в предотвращении поведения, которое правительство считает вредным, может оправдать ограничение общения между профессионалами и клиентами.

Другая перспектива

Это эссе является частью дискуссии о свободе слова и прессы с Джеффри Р. Стоуном , исполняющим обязанности декана, и почетным профессором права Эдвардом Х. Леви юридического факультета Чикагского университета. Полное обсуждение читайте здесь.

Пособничество преступлению

Некоторые речи содержат информацию, которая помогает людям совершать преступления или избежать наказания за совершение преступлений. Иногда это общая информация, например, о том, как изготавливаются бомбы, как можно взломать замки, как можно создать смертельные вирусы, как легко обойти технологическую защиту произведений, защищенных авторским правом, или как наемному убийце может сойти с рук преступление.

Иногда это конкретная информация, например, имена свидетелей преступления, которых преступники хотели бы заставить замолчать, местонахождение полицейских, которых преступники хотели бы избегать, или имена тайных офицеров или агентов ЦРУ. Действительно, иногда это может быть так же знакомо, как люди мигают фарами, чтобы предупредить водителей о том, что за ними наблюдает полицейский; людей иногда преследуют за это, потому что они помогают другим избежать наказания за превышение скорости.

Иногда эта речь произносится специально с целью пропаганды преступности, но иногда и с другими целями: вспомните книги по химии, в которых говорится о взрывчатых веществах; газетные статьи, в которых упоминаются имена людей, чтобы читатели не почувствовали, что что-то скрывают; или романы, которые точно описывают преступления только для развлечения. А иногда это говорят в политических целях, например, когда кто-то описывает, как легко обойти закон об авторском праве или предлагаемые законы, запрещающие трехмерную печать оружия, пытаясь объяснить, почему эти законы необходимо отвергнуть.

Удивительно, но Верховный суд так и не объяснил, когда такое высказывание может быть ограничено. Узкое исключение для подстрекательства, касающееся высказываний, направленных на то, чтобы убедить людей совершить неизбежные преступления, не подходит для высказываний, преднамеренно или нет, информирующих людей о том, как совершать преступления в какой-то момент в будущем.Это тоже область, которой Верховному суду, вероятно, придется заняться в ближайшие десятилетия.

«Преследование враждебной среды» Правила

Наконец, некоторые правительственные учреждения, суды и университеты пришли к выводу, что правительство может ограничивать высказывания, достаточно оскорбляющие сотрудников, студентов или покровителей бизнеса по признаку расы, религии, пола, сексуальной ориентации и т. п. Вот как выглядит теория: законы запрещают дискриминацию по таким признакам идентичности при трудоустройстве, образовании и общественных местах.И когда речь достаточно «жесткая или всеобъемлющая», чтобы создать «враждебную или оскорбительную среду» на основе этих черт, такая речь становится формой дискриминации. Следовательно, утверждается аргумент, широкий спектр высказываний, таких как демонстрация флагов Конфедерации, нежелательное религиозное обращение, резко критикующие ветеранов высказывания, высказывания, предполагающие нелояльность мусульман, демонстрация материалов сексуального характера, юмор на сексуальную тематику, работа на сексуальной основе. титулы (например, «мастер» или «чертежник») и другие — могут привести к судебным искам.

Частные работодатели обращают внимание и ограничивают подобные высказывания своих сотрудников. Университеты вводят речевые кодексы, ограничивающие такую ​​речь. Даже речь в ресторанах и других общественных местах, будь то произнесенная владельцем бизнеса или произнесенная посетителями, может привести к ответственности владельца. И это не ограничивается оскорбительной речью, сказанной в адрес конкретного человека, который не хочет ее слышать. Даже речь, размещенная на стене или подслушанная в столовой, может привести к ответственности и, таким образом, будет запрещена законом о «враждебной среде».

Конечно, частные работодатели и владельцы бизнеса не связаны Первой поправкой и, таким образом, обычно могут ограничивать подобные высказывания на своей территории. И даже государственные работодатели и предприятия, как правило, обладают широкими полномочиями контролировать то, что говорится об их собственности (за исключением государственных университетов, которые, как правило, имеют гораздо меньшую свободу действий). Но здесь правительство оказывает давление на всех работодателей, университеты и предприятия, чтобы они ввели речевые кодексы, угрожая ответственностью тем, кто не вводит такие кодексы.И это давление со стороны правительства подлежит проверке в соответствии с Первой поправкой.

Некоторые суды отклонили некоторые применения этой теории «враждебной среды» на основании Первой поправки; другие поддержали другие заявки. Это тоже предстоит рассмотреть Верховному суду.

Глава 2. О естественном состоянии

4. Правильно понимать политическую власть и выводить ее из его оригинал, мы должны рассмотреть, какое состояние все люди естественно, то есть в состоянии совершенной свободы распоряжаться своими действиями и распоряжаться своим имуществом и лиц по своему усмотрению в рамках закона Природа, не спрашивая позволения или в зависимости от воли любой другой мужчина.

Состояние равноправия, при котором вся власть и юрисдикция является взаимной, никто не имеет более другой, и нет ничего более очевидного, чем это существа одного вида и ранга, беспорядочно рожденные ко всем тем же преимуществам природы, и использование одни и те же способности, также должны быть равны между собой, без подчинения или подчинения, если только господин и хозяин их всех должен, любым явным заявлением его волю, поставить друг над другом и возложить на него посредством очевидное и ясное назначение, несомненное право на владычество и суверенитет.

5. Это равенство людей по природе, рассудительный Хукер рассматривается как столь очевидное само по себе и помимо всего вопрос, что он делает это основанием этого обязательство взаимной любви между мужчинами, на котором он строит обязанности, которые они несут друг перед другом, и откуда он вытекает великие принципы справедливости и милосердия. Его слова:

«Такое же естественное побуждение привело людей к познанию того, что их долг любить других не меньше, чем самих себя, ибо видеть те вещи, которые равны, должны все иметь одну меру; если я не могу не желать добра, даже столько в руках каждого человека, сколько любой человек может пожелать его собственная душа, как я должен выглядеть, чтобы хоть какая-то часть моей Желание здесь удовлетворено, если только я не буду осторожен удовлетворить такое же желание, которое, несомненно, есть и у других мужчин. слабые, принадлежащие к одной и той же природе: иметь что-либо предлагали им противоречащие этому желанию потребности во всех уважаемые, огорчайте их так же сильно, как и меня; так что, если я причиню вред, Я должен страдать, потому что нет причин, по которым другие должны проявлять ко мне большую меру любви, чем они меня показал им; поэтому мое желание быть любимым мои равные в природе, насколько это возможно, навязывают на меня лежит естественная обязанность нести им в полной мере как привязанность. Из какого отношения равенства между себя и таких, как мы сами, то, что несколько правила и каноны, которые естественный разум извлек для направления жизни ни один человек не невежествен» (Еккл. Пол. I.) (2) 6. Но хотя это состояние свобода, но это не состояние вседозволенности; хотя человек в это государство имеет неконтролируемую свободу распоряжаться своим лицо или имущество, однако он не имеет права уничтожать собой или любым существом, находящимся в его владении, но где требуется более благородное использование, чем его простое сохранение. Это.Состоянием природы управляет закон природы, который обязывает каждого, и разум, который есть этот закон, учит все человечество, которое только посоветуется с ним, что все равным и независимым, никто не должен причинять вред другому в его жизнь, здоровье, свобода или имущество; для мужчин это все творение одного всемогущего и бесконечно мудрого Творца; все слуги одного суверенного Учителя, посланные в мир по Его приказу и по Его делу; они Его собственность, чье мастерство они сделаны, чтобы продлиться в течение Его, а не друг друга удовольствие. И, будучи снабженным как способности, разделяющие все в одном сообществе Природы, не может быть и речи о таком подчинении у нас которые могут позволить нам уничтожить друг друга, как если бы мы были созданы друг для друга, как низшие чины существа для нас. Каждый, как он обязан беречь себя и не покидать своего поста самовольно, так что по той же причине, когда его собственное сохранение не конкуренция, должен ли он, насколько это возможно, сохранить всему остальному человечеству, и только для того, чтобы воздать должное правонарушителя, отнять или нанести ущерб жизни, или то, что имеет тенденцию к сохранение жизни, свободы, здоровья, конечностей или товары другого.

7. И чтобы всех людей можно было удержать от вторжения в чужие владения. права, и от причинения вреда друг другу, и закон Наблюдайте за природой, которая желает мира и сохранение всего человечества, исполнение закона Природа в таком состоянии находится в руках каждого человека, благодаря чему каждый имеет право наказать нарушителей этого закона в такой степени, которая может воспрепятствовать его нарушению. Для закон природы, как и все другие законы, касающиеся людей в этом мире, было бы напрасно, если бы не было никого, кто в естественное состояние обладало властью исполнять этот закон, и тем самым сохранить невиновных и задержать преступников; а также если кто-либо в естественном состоянии может наказать другого за какое бы зло он ни сделал, каждый может сделать это.Ибо в том состояние совершенного равенства, где, естественно, нет превосходство или юрисдикция одного над другим, что бы ни может сделать в преследовании этого закона, каждый должен нуждаться иметь право делать.

8. Таким образом, в естественном состоянии один человек власть над другим, но не абсолютная или произвольная власть использовать преступника, когда тот попал в его руки, по страстным заплывам или безграничной экстравагантности по своей воле, а только воздать ему постольку, поскольку спокойный разум и совесть диктуют, что соразмерно к его проступку, который может послужить для возмещение и ограничение. Ибо эти двое единственные причины, по которым один человек может на законных основаниях причинить вред другому, что это то, что мы называем наказанием. В нарушение закона о Природа, преступник заявляет, что живет другим правило, чем правило разума и общей справедливости, которое заключается в том, что меру, которую Бог установил в действиях людей для их взаимного безопасность, и поэтому он становится опасным для человечества; галстук что должно обезопасить их от травм и насилия, пренебрежен и сломлен им, что является преступлением против весь вид, а также его мир и безопасность при условии ибо по закону природы каждый человек на этот счет, по право, которое он имеет охранять человечество в целом, может сдерживать, или, где это необходимо, уничтожать вредные для них вещи, и поэтому может навлечь такое зло на любого, кто преступил этот закон, который может заставить его раскаяться в его совершении, и тем самым удерживает его и, по его примеру, других от совершения такое же безобразие. И в этом случае, и на этом основании, каждый человек имеет право наказать преступника и быть вершитель закона Природы.

9. Не сомневаюсь, но это учение покажется очень странным. некоторым мужчинам; но прежде чем они осудят это, я хочу, чтобы они решить мне, по какому праву любой князь или государство может поставить смерти или наказать иностранца за любое преступление, которое он совершает в их страна? Несомненно, их законы, в силу каких-либо санкции, которые они получают из обнародованного завещания законодательный орган, не достигайте чужого.Они говорят не с ним, а если и так, то он не обязан их слушать. То законодательной власти, благодаря которой они действуют в течение подданные этого государства не имеют над ним власти. Те обладающие верховной властью принимать законы в Англии, Франция или Голландия для индейца, но, как и все остальные мир – люди без власти. И поэтому, если по по закону природы каждый человек не имеет власти наказывать за проступки против этого, поскольку он трезво оценивает дело, я вижу не то, как магистраты любого сообщества могут наказать иностранец другой страны, так как по отношению к нему они не может иметь больше власти, чем то, что каждый человек, естественно, может иметь над другим.

10. Помимо преступления, состоящего в нарушении законов, и отличающиеся от правильного правила разума, согласно которому человек так становится дегенеративным и объявляет о выходе из принципы человеческой природы и быть пагубным существом, обычно наносятся телесные повреждения, и тот или иной человек, какой-то другой человек получает ущерб от своего проступка; в в этом случае тот, кто получил какой-либо ущерб, имеет (помимо право на наказание, общее для него, с другими мужчинами) особое право требовать возмещения ущерба от того, кто сделал Это.И любой другой человек, который найдет это, также может присоединиться с тем, кто ранен, и помочь ему выздороветь от преступник настолько, насколько это может возместить ущерб он пострадал.

11. Из этих двух различных прав (права наказания преступления, для пресечения и предотвращения подобного преступления, какое право наказания есть у каждого, другое взыскание возмещения, которое принадлежит только пострадавшей стороне) случается, что судья, который, будучи магистрат имеет общее право наказывать, вложенное в его руки, может часто там, где общественное благо требует не исполнение закона, отпустить уголовное наказание правонарушения своей собственной властью, но не может простить удовлетворение, причитающееся любому частному лицу за причиненный ему ущерб получено. Что тот, кто понес ущерб, имеет право требовать от своего имени, и он один может простить. То проклятый человек обладает этой способностью присваивать себе товары или услуги правонарушителя по праву самосохранения, поскольку каждый человек имеет право наказать преступление для предотвращения его повторного совершения, по праву он сохранения всего человечества и выполнения всех разумных вещи, которые он может для этого. И таким образом это то, что каждый человек в естественном состоянии способен убить убийца, чтобы удержать других от нанесения подобного вреда (которую никакое возмещение не может компенсировать) на примере наказание, которое сопровождает его от всех, а также обезопасить мужчин от покушений преступника, который, имея отрекшийся от разума, общее правило и меру Бог имеет данное человечеству, несправедливым насилием и убийство, которое он учинил против одного, объявил войну против все человечество, и поэтому может быть уничтожен как лев или тигр, один из тех диких зверей, с которыми люди могут не имеют ни общества, ни безопасности. И на этом основано великий закон природы: «Кто прольет кровь человеческую, человек да прольется кровь его.” И Каин был так полностью убежден, что каждый имеет право уничтожить такое преступник, что после убийства брата он плачет “Всякий, кто найдет меня, убьет меня”, так ясно было написано в сердцах всего человечества.

12. По той же причине человек в естественном состоянии может наказывать за меньшие нарушения этого закона, возможно, быть потребованы, со смертью? Я отвечаю: каждое нарушение может быть наказаны в той степени и с такой строгостью, как будет достаточно, чтобы сделать это плохой сделкой для преступника, дайте ему повод покаяться и устрашите других от совершения подобно.Каждое правонарушение, которое может быть совершено в состоянии Природа может быть в естественном состоянии также наказана равным образом и настолько далеко, насколько это возможно, в рамках государства. Ибо, хотя моей настоящей целью было бы войти здесь в особенности закона природы, или его меры наказания, однако несомненно, что есть такая законом, и это тоже как понятное и простое для рационального творение и исследователь этого закона как позитивных законов содружества, нет, возможно, проще; насколько причина легче понять, чем причудливые и запутанные ухищрения людей, следуя противоположным и скрытым интересы выражены словами; потому что это большая часть муниципальные законы стран, которые только пока правильно, поскольку они основаны на законе природы, согласно которому они должны регулироваться и интерпретироваться.

13. К этому странному учению, а именно, что в состоянии Природа у каждого есть исполнительная власть закона Природа – я не сомневаюсь, но мне возразят, что она неразумно, чтобы люди были судьями в своих собственных делах, что себялюбие сделает людей пристрастными к себе и своим друзья; а, с другой стороны, злоба, страсть и месть заведет их слишком далеко в наказании других, и отсюда не последует ничего, кроме путаницы и беспорядка, и что поэтому Бог определенно поставил правительство, чтобы сдерживать пристрастие и насилие мужчин. я легко предоставляю что гражданское правительство является надлежащим средством против неудобства естественного состояния, которые непременно должны быть великим там, где люди могут быть судьями в своем собственном деле, поскольку легко представить, что тот, кто был так несправедлив, что вряд ли причинит его брату обиду настолько, чтобы осудить себя за это. Но я буду желать тех, кто делает это возражение помнить, что абсолютные монархи всего лишь мужчины; и если правительство должно быть средством от этих зол которые с необходимостью вытекают из того, что люди являются судьями в своих собственных случаев, и поэтому естественное состояние не должно быть терпел, желаю знать, что это за правительство, и насколько оно лучше естественного состояния, когда один человек, командующий множеством, имеет право судить в своем собственном случае и может делать со всеми своими подданными все, что он радует без малейшего вопроса или контроля тех, кто исполнить его удовольствие? и во всем, что он делает, будь то должны подчиняться разуму, ошибке или страсти? что люди в естественном состоянии не обязаны делать еще один. И если тот, кто судит, судит неправду по своему или любом другом случае, он отвечает за это перед остальными человечество.

14. Часто в качестве серьезного возражения задают вопрос, где находятся или когда-нибудь были люди в таком естественном состоянии? К что в настоящее время может быть достаточным в качестве ответа, что, поскольку все князья и правители “независимых” правительств все в мире находятся в естественном состоянии, ясно, что мир никогда не был и никогда не будет без множества людей в этом состоянии.Я назвал всех губернаторов “независимыми” сообщества, независимо от того, состоят они или нет в союзе с другие; ибо не всякое соглашение кладет конец естественное состояние между людьми, а только это согласие вместе взаимно войти в одно сообщество, и сделать один тело политическое; другие обещания и соглашения, которые люди могут сделать с другим, и все же оставаться в естественном состоянии. То обещания и сделки на грузовик и т.д., между двумя мужчинами в Солдании, между швейцарцем и индийцем или между ними, в леса Америки, связаны с ними, хотя они совершенно в естественном состоянии по отношению друг к другу ибо истина и соблюдение веры принадлежат людям как мужчинам, и не как члены общества.

15. Тем, кто говорит, что в государстве никогда не было мужчин природы, я не стану противиться авторитету рассудительного Хукер (Еккл.пол. я. 10), где он говорит: «Законы, которые упоминалось до сих пор» — т. е. законы природы — «связывают людей абсолютно, даже если они мужчины, хотя у них никогда не было прочного общения, никогда не было торжественного соглашение между собой, что делать или не делать; но настолько, насколько мы сами по себе недостаточны, чтобы снабжаем себя грамотным запасом необходимых вещей ибо такой жизни, какой желает наша Природа, жизни, пригодной для достоинства человека, поэтому восполнить эти недостатки и несовершенства, которые есть в нас, как живых одиноких и единственно сами по себе, мы естественным образом побуждаемся искать общения и общение с другими; это было причиной мужчин объединяются в первую очередь в политические общества. ” Но я, кроме того, утверждайте, что все люди естественно находятся в этом состоянии, и остаются таковыми до тех пор, пока по собственному согласию не сделают себя членами какого-то политического общества, и я сомневаюсь, не для того, чтобы в продолжении этого рассуждения было очень Чисто.

Политическая философия Локка (Стэнфордская философская энциклопедия)

1. Естественное право и естественные права

Возможно, самая центральная концепция в политической философии Локка. является его теория естественного права и естественных прав.Естественный закон понятие существовало задолго до Локка как способ выражения идеи о том, что существовали определенные моральные истины, применимые ко всем людям, независимо конкретного места, где они жили, или соглашений, которые у них были сделанный. Наиболее важное раннее различие было между законами, принятыми природы и, таким образом, общеприменимы, и те, которые были обычные и эксплуатировались только в тех местах, где была создана конвенция. Это различие иногда формулируется как различие между естественным правом и позитивным правом.

Естественный закон также отличается от божественного закона тем, что последний, в христианской традиции, как правило, ссылались на те законы, которые Бог открыто через пророков и других вдохновленных писателей. Естественный закон может быть открыт только разумом и распространяется на всех людей, в то время как божественный закон может быть открыт только через особое откровение и распространяется только на тех, кому оно открыто и кого Бог конкретно указывает, что они должны быть связаны. Таким образом, некоторые Комментаторы XVII века, включая Локка, считали, что не все 10 заповедей, не говоря уже об остальных законах Ветхого Завета, были обязательным для всех людей.10 заповедей начинаются словами «Слушай, Израиля» и, таким образом, являются обязательными только для людей, которым они были адресованы ( Works 6:37). (Орфография и форматирование модернизировано цитатами из Локка в этой статье). Как мы увидим ниже, хотя Локк считал, что естественный закон может быть известен отдельно от особого откровения, он не видел противоречия в том, что Бог играет роль в аргумент, пока соответствующие аспекты Божьего характера могут быть обнаружены только разумом. В теории Локка божественное право и естественное право непротиворечивы и могут пересекаться по содержанию, но они не являются соэкстенсивными.Таким образом, для Локка не возникает проблем, если Библия предписывает моральный кодекс, который является более строгим, чем тот, который может быть вытекает из естественного закона, но есть реальная проблема, если Библия учит тому, что противоречит естественному закону. На практике Локк избегал эту проблему, потому что соответствие естественному праву было одним из критерии, которые он использовал при принятии решения о правильном толковании библейского переходы.

В столетие до Локка язык естественных прав также получил известность благодаря трудам таких мыслителей, как Гроций, Гоббс и Пуфендорф. В то время как естественное право подчеркивало обязанности, естественное права обычно подчеркивали привилегии или притязания, на которые индивидуум имел право. Существуют значительные разногласия относительно того, как эти факторы следует понимать по отношению друг к другу в теория Локка. Лео Штраус (1953) и многие его последователи, считают права первостепенными, доходя до того, что изображают Локка Позиция, по сути, аналогична позиции Гоббса. Они указывают, что Локк защищал гедонистскую теорию мотивации человека (, эссе ). 2.20) и утверждают, что он должен согласиться с Гоббсом по существу эгоистичная природа человека. Локк, утверждают они, признает обязательства естественного права только в тех ситуациях, когда наши собственные сохранение не противоречит, еще раз подчеркнув, что наше право на сохранение себя превосходит любые обязанности, которые у нас могут быть.

На другом конце спектра все больше ученых придерживаются точки зрения Данна (1969), Талли (1980) и Эшкрафта (1986), что это естественно. закон, а не естественные права, которые первичны.Они считают, что когда Локк подчеркивал право на жизнь, свободу и собственность, которым он был в первую очередь подчеркивая наши обязанности по отношению к другим людям: обязанности не убивать, порабощать или воровать. Большинство ученых также утверждают, что Локк признавал общую обязанность содействовать сохранению человечества, включая обязанность благотворительности по отношению к тем, у кого нет другого способа добыть их существование ( Два трактата 1.42). Эти ученые считают обязанности как первичные у Локка, потому что существуют права, гарантирующие, что мы в состоянии выполнять наши обязанности.Симмонс (1992) занимает позицию, аналогичную последней группы, но утверждает, что права — это не просто обратная сторона обязанности у Локка, а не просто средство для выполнения наших обязанностей. Вместо, права и обязанности одинаково фундаментальны, потому что Локк верит в «надежная зона безразличия», в которой права защищают нашу умение делать выбор. Хотя этот выбор не может нарушать естественный закона, они также не являются простым средством исполнения естественного закона. Брайан Тирни (2014) задается вопросом, нужно ли отдавать приоритет естественному праву. или естественное право, поскольку оба обычно функционируют как следствие.Он утверждает, что современные теории естественных прав являются развитием средневековые концепции естественного права, которые включали разрешение действовать или не действовать определенным образом.

Были попытки найти компромисс между этими позиции. Версия Штрауса Майкла Цукерта (1994 г.) позиция признает больше различий между Гоббсом и Локком. Цукерт все еще сомневается в искренности теизма Локка, но считает, что Локк действительно развивает позицию, обосновывающую права собственности в том факте, что люди владеют собой, что отрицал Гоббс.Адам Сигрейв (2014) пошел еще дальше. Он утверждает, что противоречие между утверждением Локка о том, что люди принадлежат Богом, и то, что люди владеют собой, только кажущееся. Он основывает этот аргумент относительно отрывков из других произведений Локка (особенно Эссе о человеческом понимании ). в пассажи о божественной собственности, Локк говорит о человечестве как целом, в то время как в пассажах о собственности на себя он говорит о отдельные люди, обладающие способностью владеть собственностью.Бог сотворил людей, способных иметь права собственности с уважение друг к другу на основе права собственности на их труд. Оба они подчеркивают различия между использованием Локком естественных прав и более ранняя традиция естественного права.

Еще один спорный момент касается степени, в которой Локк считал, что естественный закон действительно может быть познан разумом. Оба Штрауса (1953) и Питер Ласлетт (Введение в книгу Локка « Два Трактаты ), хотя и очень разные в своих интерпретациях Локка в целом, см. теорию естественного права Локка как наполненную с противоречиями.В эссе о человеке Понимая число , Локк защищает теорию морального познания, которая отрицает возможность врожденных идей ( Эссе Книга 1) и утверждает, что нравственность может быть доказана точно так же, как Математика есть ( Реферат 3. 11.16, 4.3.18–20). Но нигде в какой-либо из своих работ Локк делает полную дедукцию естественного права? из первых помещений. Более того, иногда кажется, что Локк апеллирует к врожденные идеи во Втором трактате (2.11), а в Разумность христианства ( Произведения 7:139) он признает что никто никогда не вырабатывал все естественные законы только на основе одного разума. Из этого Штраус делает вывод, что противоречия существуют, чтобы показать внимательному читателю, что Локк на самом деле не верит в естественный закон в все. Ласлетт, более консервативно, просто говорит, что Локк философа и Локка, политического писателя, следует держать очень отдельный.

Многие ученые отвергают эту позицию. Йолтон (1958), Колман (1883), Эшкрафт (1987), Грант (1987), Симмонс (1992), Такнесс (1999), Исраэлсон (2013 г.), Росситер (2016 г.), Коннолли (2019 г.) и другие. утверждают, что в теории Локка нет ничего строго противоречащего прием в Разумность христианства . Что никто вывел все естественное право из первых принципов, не означает что ничего из этого не выведено. Якобы противоречивое отрывки из «Два трактата» далеко не решающие. Пока это верно, что Локк не дает дедукции в Эссе , не ясно, что он пытался. Раздел 4.10.1–19 этого работа, похоже, больше направлена ​​на то, чтобы показать, насколько разумно рассуждение с моральными терминами возможно, на самом деле не дать полного описания естественного права. Тем не менее следует признать, что Локк не касался темы естественный закон так систематически, как хотелось бы.Попытки потренироваться его теорию более подробно в отношении ее основания и содержания надо попытаться реконструировать его по разрозненным отрывкам во множестве различных тексты.

Чтобы понять позицию Локка на основании естественного права, необходимо должно быть помещено в более широкую дискуссию в теории естественного права, которая предшествует Локку, так называемый «волюнтаризм-интеллектуализм», или «волюнтаристско-рационалистический» спор. В самом простом случае волюнтарист заявляет, что правильное и неправильное определяется Божья воля и что мы обязаны повиноваться воле Божией просто потому, что такова воля Божья.Если только эти позиции При этом, утверждает волюнтарист, Бог становится излишним для мораль, так как и содержание, и обязательная сила морали могут быть объяснено без ссылки на Бога. Интеллигент отвечает что это понимание делает мораль произвольной и не в состоянии объяснить почему мы обязаны повиноваться Богу. Гредон Зорзи (2019) утверждал что «человек» является относительным термином для Локка, указывающим что мы будем нести ответственность перед Богом за то, следовали ли мы закон.

В отношении оснований и содержания естественного права Локк не совершенно ясно. С одной стороны, есть много случаев, когда он делает заявления, которые кажутся волюнтаристскими, о том, что закон требуется законодатель с полномочиями ( Эссе 1.3.6, 4.10.7). Локк также неоднократно настаивает в « очерках о законе Природа , что сотворенные существа обязаны подчиняться своим создатель ( Политические очерки 116–120). С другой стороны есть заявления, которые, кажется, подразумевают внешний моральный стандарт для которому Бог должен соответствовать ( Два трактата 2.195; Работы 7:6). Локк явно хочет избежать намека на то, что содержание естественный закон произволен. Было предложено несколько решений. Один решение, предложенное Герцогом (1985), делает Локка интеллектуалистом основывая нашу обязанность повиноваться Богу на предшествующем долге благодарности, который существует независимо от Бога. Второй вариант, предложенный Симмонсом (1992), просто считать Локка волюнтаристом, поскольку именно здесь преобладание его утверждений точка. Третий вариант, предложенный Такнесс (1999) (подразумевается Грантом 1987 и подтверждается Israelson 2013), состоит в том, чтобы рассматривать вопрос о волюнтаризме как имеющий два различные части, основания и содержание.С этой точки зрения Локк действительно был волюнтарист в отношении вопроса «почему мы должны подчиняться Закон природы?” Локк считал, что причина, кроме воли вышестоящего, может быть только рекомендательным. По содержанию божественный разум и человеческий разум должны быть достаточно аналогичны, чтобы человеческий существа могут рассуждать о том, чего, вероятно, желает Бог. Локк принимает его за допустим, что, поскольку Бог создал нас с разумом, чтобы следовать Божья воля, человеческий разум и божественный разум достаточно похоже, что естественный закон не покажется нам произвольным.

Те, кто интересуется современной актуальностью Локка политическая теория должна противостоять своим теологическим аспектам. Штраусианцы делают теорию Локка актуальной, утверждая, что теологическая размеры его мысли прежде всего риторические; они были «прикрыть», чтобы уберечь его от преследований со стороны религиозной авторитеты своего времени. Другие, такие как Данн (1969) и Стэнтон. (2018), считают, что Локк имеет лишь ограниченное отношение к современным политики именно потому, что так много его аргументов зависит от религиозные представления, которые уже не являются широко распространенными.Некоторые авторы, такие как Симмонс (1992) и Вернон (1997), пытались разделить основы аргументации Локка из других его аспектов. Симмонс, например, утверждает, что мысль Локка сверхдетерминированные, содержащие как религиозные, так и светские аргументы. Он утверждает, что для Локка основной закон природы состоит в том, что «как насколько это возможно, человечество должно быть сохранено» ( Два Трактаты 2.135). Иногда, утверждает он, Локк представляет это принцип в терминах правил-консеквенциализма: это принцип, который мы используем определить более конкретные права и обязанности, которые есть у всех.В в других случаях Локк намекает на более кантианское обоснование того, что подчеркивает неуместность обращения с равными себе как с средства для наших целей. Уолдрон (2002) исследует противоположное утверждение: Богословие Локка на самом деле обеспечивает более прочную основу для его предпосылка политического равенства, чем современные светские подходы которые склонны просто утверждать равенство.

В отношении конкретного содержания естественного права Локк никогда не дает исчерпывающее заявление о том, что ему требуется. В Два В «Трактате » Локк часто утверждает, что основной закон природа состоит в том, чтобы, насколько это возможно, человечество должно быть сохранено. Симмонс (1992) утверждает, что в Two Treatises 2.6 Локк представляет (1) обязанность сохранять себя, (2) обязанность сохранять других, когда самосохранение не противоречит, (3) обязанность не отнимать жизнь другого человека и (4) обязанность не поступать таким образом, который «стремится уничтожать» других. Либертарианские интерпретаторы Локка склонны преуменьшение обязанностей типа 1 и 2.Локк приводит более обширный список в его более раннем и неопубликованном при его жизни очерках о законе природы . Интересно, что Локк включает здесь похвалу и честь божество, как того требует естественный закон, а также то, что мы могли бы назвать хорошие качества характера.

2. Естественное состояние

Концепция Локка о естественном состоянии была интерпретирована комментаторов по-разному. На первый взгляд кажется вполне просто. Локк пишет: «Хотите [отсутствие] общего судьи, с власть, ставит всех людей в естественное состояние» и снова, «Люди, живущие вместе по разуму, без общего высший на земле, с властью судить между ними, должным образом состояние природы.( Два трактата 2.19) Многие комментаторы восприняли это как определение Локка, заключая что естественное состояние существует везде, где нет законного политическая власть, способная решать споры и где живут люди по закону разума. В связи с этим естественное состояние отличается от политического общества, где существует законное правительство, и от состояния войны, когда люди не соблюдают закон причина.

Симмонс (1993) бросает серьезный вызов этой точке зрения.Симмонс указывает на то, что приведенное выше утверждение сформулировано как достаточное, а необходимое условие. Два человека могли бы в состоянии природы, уполномочить третью разрешать споры между ними не выходя из естественного состояния, так как третья сторона не имеют, например, право издавать законы для общественного блага. Симмонс также утверждает, что другие интерпретации часто не учитывают тот факт, что есть люди, которые живут в государствах с законным правительства, которые, тем не менее, находятся в естественном состоянии: посещение пришельцы ( Два трактата 2.9), дети в возрасте до большинство (2.15, 118), и те, у кого «недостаток» разума (2.60). Он утверждает, что естественное состояние является относительной концепцией описание определенного набора моральных отношений, существующих между конкретных людей, а не описание конкретного географическая территория, где нет правительства с эффективным контроль. Естественное состояние — это всего лишь способ описания нравственного права и обязанности, которые существуют между людьми, не согласились на рассмотрение их споров одним и тем же законным правительство.Только что упомянутые группы либо не дали, либо не могут дать согласия, поэтому они остаются в естественном состоянии. Таким образом, A может находиться в естественное состояние по отношению к В, но не по С.

Рассказ Симмонса резко контрастирует с рассказом Штрауса. (1953). Согласно Штраусу, Локк представляет естественное состояние как фактическое описание того, на что похоже самое раннее общество, отчет что при внимательном чтении обнаруживается отход Локка от христианской учения. Теории состояния природы, утверждают он и его последователи, вопреки библейскому рассказу в Бытии и свидетельствам того, что Учение Локка похоже на учение Гоббса.Как указано выше, с точки зрения Штрауса очевидно христианское мнение Локка. высказывания являются лишь фасадом, призванным скрыть его принципиально антихристианские взгляды. По словам Симмонса, с тех пор естественное состояние является моральным объяснением, оно совместимо с широким разнообразие социальных учетных записей без противоречий. Если бы мы знали только это группа людей находится в естественном состоянии, мы знаем только права и обязанности, которые они несут друг перед другом; мы ничего не знаем о том, богаты они или бедны, миролюбивы или воинственны.

Дополнительная интерпретация сделана Джоном Данном (1969) с отношения между естественным состоянием Локка и его христианские убеждения. Данн утверждал, что естественное состояние Локка является не столько упражнением в исторической антропологии, сколько теологическим отражение состояния человека. По интерпретации Данна, Состояние естественного мышления Локка является выражением его богословской позиции, что человек существует в мире, созданном Богом для Божьи цели, но что правительства создаются людьми для того, чтобы для достижения этих целей.

Таким образом, теория естественного состояния Локка будет тесно связана с к его теории естественного права, поскольку последняя определяет права лица и их статус свободных и равноправных лиц. Чем сильнее Основания для принятия Локковской характеристики людей как свободный, равный и независимый, тем полезнее естественное состояние становится средством представления людей. Тем не менее, важно помните, что ни одна из этих интерпретаций не утверждает, что локковское естественное состояние только мысленный эксперимент, в духе Канта Обычно считается, что Ролз использует эту концепцию. Локк не ответить на аргумент «где когда-либо были люди в такого состояния», сказав, что это не имеет значения, поскольку это всего лишь мысленный эксперимент. Вместо этого он утверждал, что существуют и были люди в естественном состоянии ( Два трактата 2.14). Похоже на то для него важно, чтобы по крайней мере некоторые правительства действительно формируется так, как он предлагает. Насколько важно, есть ли у них было или нет, будет рассмотрено ниже в рамках темы согласия, поскольку центральный вопрос заключается в том, может ли хорошее правительство быть легитимным даже если на это нет фактического согласия людей, которые живут под ним; теории гипотетического контракта и теории реального контракта будут иметь тенденцию ответить на этот вопрос иначе.

3. Имущество

Трактовка Локком собственности обычно считается одной из его самый важный вклад в политическую мысль, но это также один из аспектов его мышления, наиболее сильно критиковал. Ведутся важные споры о том, кем именно был Локк. пытается выполнить с его теорией. Одна интерпретация, выдвинутая CB Macpherson (1962) рассматривает Локка как защитника неограниченного капиталистическое накопление. В интерпретации Макферсона Локк считается, установил три ограничения на накопление собственность в естественном состоянии: (1) можно присвоить только столько, сколько как можно использовать, прежде чем он испортится ( Два трактата 2.31), (2) один должны оставить «достаточно и так же хорошо» для других ( ограничение достаточности) (2.27), и (3) можно (предположительно) только присвоение имущества собственным трудом (2.27). Макферсон утверждает, что по мере развития аргумента каждое из этих ограничений превосходил. Ограничение порчи перестает быть значимым ограничение с изобретением денег, потому что стоимость может храниться в среда, которая не распадается (2.46–47). Достаточность ограничение преодолевается, потому что создание частной собственности настолько повышает производительность, что даже те, у кого больше нет возможность приобрести землю будет иметь больше возможностей приобрести то, что необходимо для жизни (2. 37). По мнению Макферсона, требование «достаточно и так же хорошо» само по себе является просто производное от априорного принципа, гарантирующего возможность приобретать посредством труда все необходимое для жизни. Третий ограничений, утверждает Макферсон, не было ни одного Локка, которого действительно держали в все. Хотя Локк, по-видимому, предполагает, что собственность может быть только в том, над чем человек лично трудился, когда он делает труд источником прав собственности, Локк ясно осознавал, что даже в состоянии природа, «дерн, который срезал мой слуга» (2.28) может стать моя собственность. Локк, согласно Макферсону, тем самым ясно осознавал что труд может быть отчужден. Как можно догадаться, Макферсон критиковал «собственнический индивидуализм», который Локковская теория собственности представляет. Он утверждает, что его когерентность зависит от предположения о дифференциальной рациональности между капиталистами и наемными рабочими и о разделении общества на отдельные классы. Поскольку Локк был связан этими ограничениями, мы должны понимать его как включающего только собственников в качестве голосующих члены общества.

Понимание Макферсоном Локка подвергалось критике со стороны несколько разных направлений. Алан Райан (1965) утверждал, что с тех пор имущество для Локка включает жизнь и свободу, а также имущество ( Two Treatises 2.87), даже те, у кого не было земли, все еще могли быть члены политического общества. Тогда спор между ними включить, использовал ли Локк «собственность» в более экспансивный смысл в некоторых важных отрывках. Джеймс Талли (1980) подверг критике интерпретацию Макферсона, указав, что Первый трактат конкретно включает в себя долг милосердия по отношению к те, у кого нет других средств к существованию (1.42). Пока эта обязанность согласуется с требованием, чтобы бедные работали за низкую заработную плату, опровергнуть утверждение, что те, у кого есть богатство, имеют , а не социальных обязанности перед другими.

Талли также выступал за фундаментальную переинтерпретацию Локка. теория. Предыдущие отчеты были сосредоточены на утверждении, что, поскольку люди владеют своим трудом, когда они смешивают свой труд с тем, что бесхозный он становится их собственностью. Роберт Нозик (1974) подвергся критике этот аргумент с его знаменитым примером смешивания томатного сока по праву владеет морем.Когда мы смешиваем то, что у нас есть, с тем, что мы делаем нет, почему мы должны думать, что приобретаем собственность, а не теряем ее? На Аккаунт Талли, сосредоточьтесь на метафоре микширования. Акцент Локка на том, что он называет «мастерством изготовления». модель.” Локк считал, что производители имеют право собственности отношении к тому, что они делают, точно так же, как Бог имеет права собственности по отношению к людям, потому что он их создатель. Человек создан в образ Божий и разделить с Богом, хотя и в гораздо меньшей степени, способность формировать и формировать физическую среду в соответствии с с рациональным рисунком или планом. Уолдрон (1988) раскритиковал это интерпретация на том основании, что это сделало бы права человека создатели абсолютны, так же как право Бога на его творение абсолютно. Шринивасан (1995) защищал Талли. аргумент против ответа Уолдрона, заявляя о различии между созданием и созданием. Только создание порождает абсолютное право собственности, и только Бог может создать, но создание аналогично создает и создает аналогичное, хотя и более слабое, право.

Еще один спорный аспект интерпретации Талли Локка. является его интерпретацией условия достаточности и его подразумеваемое.Согласно его анализу, аргумент достаточности имеет решающее значение для Аргумент Локка правдоподобен. Поскольку Локк начинает с предположение, что мир принадлежит всем, индивидуальная собственность есть только оправдано, если можно показать, что никому не становится хуже из-за присвоение. В условиях, когда взятое добро не является дефицитным, где имеется много воды или земли, человек берет какая-то его часть не причиняет вреда другим. Где это условие не встречались, те, кому отказано в доступе к добру, имеют законное возражение против присвоения.Согласно Талли, Локк понял, что как как только земли стало мало, прежние права, приобретенные трудом, исчезли. больше не существовало, поскольку «достаточно и так же хорошо» больше не было доступны для других. Когда земли стало мало, собственность могла быть только легитимируется созданием политического общества.

Уолдрон (1988) утверждает, что, в отличие от Макферсона (1962), Талли (1980) и др., Локк не признавал условия достаточности при все. Он отмечает, что, строго говоря, Локк делает достаточность достаточное, а не необходимое условие, когда он говорит, что труд создает право собственности «по крайней мере, там, где достаточно, а добро оставлено общим для других» ( Два трактата 2.27). Уолдрон считает, что Локк делает описательное утверждение, а не нормативный, об условиях, которые изначально существовали. Уолдрон также утверждает, что в тексте «достаточно и так же хорошо» не представлен как ограничение и не группируется с другими ограничениями. Уолдрон считает, что это условие привело бы Локка к абсурду. вывод, что в условиях дефицита все должны голодать, чтобы смерти, так как никто не сможет получить всеобщее согласие и любое присвоение ухудшит положение других.

Представлена ​​одна из сильнейших защит позиции Талли. Шринивасан (1995). Он утверждает, что многократное использование Локком «достаточно и так же хорошо» указывает на то, что фраза делает некоторая реальная работа в аргументе. В частности, это единственный способ Можно считать, что Локк нашел некоторое объяснение тому факту, что согласие всех необходимо для оправдания присвоения в государстве природа. Если другим не причиняется вреда, у них нет оснований возражать и можно считать согласием, тогда как если им причиняют вред, то это неправдоподобно думать о них как о согласии.Шринивасан уходит от Талли в некоторых важных отношениях. Он берет «достаточно и как хорошо» означает «достаточно и как хорошая возможность для обеспечения сохранения», а не «достаточно и так же хорошо, как тот же товар (например, земля)». Это имеет то преимущество, что делает Представление Локка о собственности менее радикально, поскольку оно не претендует на что Локк считал, что смысл его теории состоит в том, чтобы показать, что все первоначальные права собственности были недействительны в момент, когда политические были созданы общины. Недостаток этой интерпретации, т. Шринивасан признает, что это обременяет Локка ошибочным аргументом.Те, у кого просто есть возможность работать на других за прожиточный минимум больше не обладает той свободой, которую люди имели перед дефицитом, чтобы извлечь выгоду из полной прибавочной стоимости, которую они создают. Кроме того, бедные рабочие больше не пользуются равным доступом к материалы, из которых могут быть изготовлены изделия. Шринивасан считает, что Таким образом, теория Локка не может решить проблему того, как отдельные лица могут получить индивидуальные права собственности на то, что изначально принадлежит всем людям без их согласия.

Симмонс (1992) представляет совершенно иной синтез. Он на стороне Уолдрона (1988) и против Талли (1980) и Шринивасана (1995) в отказ от модели мастерства. Он утверждает, что ссылки на «создание» в пятой главе «Двух трактатов » не делая в правильном смысле этого слова модель мастерства для быть правильным. Локк полагает, что у нас есть собственность даже на самих себя. хотя мы не делаем и не создаем себя. Симмонс утверждает, что в то время Локк действительно считал, что у Бога есть права как у творца, а у людей есть разные ограниченные права как попечители , а не как производители.Симмонс частично основывает это на своем прочтении двух различных аргументов, которые он принимает Локк сделать: первый оправдывает собственность, исходя из воли Бога и основные человеческие потребности, вторая основана на «смешении» труда. Согласно первому аргументу, по крайней мере, некоторые права собственности могут быть обосновано, показывая, что схема, позволяющая присвоение собственности без согласия имеет благоприятные последствия для сохранения человечество. Этот аргумент переопределен, согласно Симмонсу, в что его можно интерпретировать либо теологически, либо как простое правило-консеквенциалистский аргумент.Что касается последнего аргумента, Симмонс считает, что труд не является субстанцией, которая буквально «смешанная», а скорее как целеустремленная деятельность, направленная на удовлетворение потребностей и удобств жизни. Как Шринивасан, Симмонс видит в этом вытекающее из преимущественного права людей обеспечивать свою средства к существованию, но Симмонс также добавляет преимущественное право на самоуправление. Труд может порождать притязания на частную собственность, потому что частная собственность делает людей более независимыми и способными управлять своими собственными действия. Симмонс считает аргумент Локка ошибочным потому что он недооценил ту степень, в которой наемный труд сделает бедные зависят от богатых, подрывая самоуправление.Он также присоединяется к хору тех, кто находит призыв Локка согласиться на введение денег, недостаточное для оправдания очень неравного имущественные комплексы, существующие в настоящее время.

Некоторые авторы предполагают, что у Локка могла быть дополнительная иметь в виду при написании главы о собственности. Талли (1993) и Барбара Арнейл (1996) отмечает, что Локк интересовался и участвовал в делах американских колоний и что Теория труда Локка привела к удобному выводу, что труд коренных американцев порождал права собственности только на животных, которых они ловили, а не землю, на которой они охотились, которую Локк рассматривается как свободная и доступная для взятия.Дэвид Армитидж (2004) даже утверждает, что есть свидетельства того, что Локк принимал активное участие в пересмотр основных конституций Каролины в в то же время он работал над проектом главы о собственности для Второй Трактат . Однако Марк Голди (1983) предупреждает, что мы должны не упустить того факта, что политические события в Англии еще Основное внимание Локка уделялось написанию Секунды. Трактат .

Последний вопрос касается статуса тех прав собственности, которые были приобретены в естественном состоянии после возникновения гражданского общества. Это кажется очевидным, что Локк, по крайней мере, допускает налогообложение с согласия большинства, а не единодушного согласия (2.140). Нозик (1974) считает Локка либертарианцем. Правительство не имеет права изымать собственность для использования на общее благо без согласия собственника имущества. По его интерпретации, большинство может облагать налогом только по ставке, необходимой для того, чтобы правительство могло успешно защищать права собственности. С другой стороны, Талли (1980) считает, что к моменту формирования правительства земля уже скудны, и поэтому первоначальные запасы в естественном состоянии не более действительны и, таким образом, не ограничивают действия правительства.Взгляд Уолдрона (1988) находится между ними, признавая, что права собственности относятся к числу прав из естественного состояния, которые продолжать сдерживать правительство, но рассматривая законодательный орган как иметь право интерпретировать то, что требует естественный закон в этом вопросе довольно существенным образом.

4. Согласие, политическое обязательство и цели правления

Наиболее прямое прочтение политической философии Локка находит концепция согласия играет центральную роль. Его анализ начинается с людьми в естественном состоянии, когда они не подлежат общая законная власть с правом издавать законы или выносить решения споры.Из этого естественного состояния свободы и независимости Локк подчеркивает индивидуальное согласие как механизм, с помощью которого политические общества создаются, и люди присоединяются к этим обществам. Пока есть, конечно, некоторые общие обязанности и права, которые все у людей по закону природы возникают особые обязанности только когда мы добровольно берем на себя их. Локк ясно указывает, что может стать полноправным членом общества только актом явного согласия ( Два трактата 2.122). Литература по теории Локка согласия имеет тенденцию сосредотачиваться на том, как Локк успешно или неуспешно ответить на следующее возражение: немногие действительно согласились на их правительства, так что нет, или почти нет, правительства на самом деле законный. Этот вывод проблематичен, поскольку он явно вопреки замыслу Локка.

Наиболее очевидным решением этой проблемы у Локка является его учение о молчаливое согласие. Просто прогуливаясь по дорогам страны человек дает молчаливое согласие правительству и обязуется подчиняться ему при проживании на его территории. Это, по мнению Локка, объясняет, почему иностранцы-резиденты обязаны подчиняться законам государства, в котором они проживают, но только пока живут там. Наследование собственности создает еще более сильную связь, поскольку первоначальный владелец имущество навсегда поставить имущество под юрисдикцию содружество.Дети, когда они принимают имущество своих родителей, согласие на юрисдикцию Содружества над этим собственность ( Два трактата 2.120). Ведутся споры о том, наследование имущества следует рассматривать как молчаливое или выраженное согласие. Согласно одной интерпретации, принимая свойство, Локк считает, что человек становится полноправным членом общества, что подразумевает, что он должен рассматривать это как акт явного согласия. Грант (1987) предполагает, что идеал Локка был бы явным общественный механизм, при котором взрослые давали прямое согласие и это было бы предварительным условием наследования имущества.С другой интерпретации, Локк признал, что люди, наследующие собственность, не в процессе этого сделать какое-либо явное заявление о свое политическое обязательство.

Как бы ни разрешились эти дебаты, в любом текущем или существовавшем ранее обществе много людей, которые никогда не давали выразить согласие, и, таким образом, какая-то версия молчаливого согласия кажется необходимой для объяснить, как правительства могут оставаться легитимными. Симмонс находит это трудно понять, как простая прогулка по улице или наследство земли может рассматриваться как пример «преднамеренного, добровольного отчуждение прав» (Симмонс 1993, 69).Одно дело, он утверждает, что человек должен соглашаться действиями, а не словами; это совсем другое утверждать, что человек дал согласие, не зная, что они сделали это. Требовать от человека оставить все свои собственности и эмигрировать, чтобы избежать молчаливого согласия, означает создать ситуацию, при которой дальнейшее проживание не является свободным и добровольный выбор. Подход Симмонса состоит в том, чтобы согласиться с Локком в том, что настоящее согласие необходимо для политических обязательств, но не согласны с действительно ли большинство людей дали такое согласие.Симмонс утверждает, что аргументы Локка подталкивают к «философскому анархизм», позиция, согласно которой большинство людей не имеют морального обязательство подчиняться правительству, даже если бы сам Локк не стал бы сделали это заявление.

Ханна Питкин (1965) использует совершенно другой подход. Она утверждает, что логика аргумента Локка делает согласие гораздо менее важным на практике, чем может показаться. Молчаливое согласие – это действительно полив отказаться от концепции согласия, но Локк может это сделать, потому что основное содержание того, какими должны быть правительства, устанавливается законом природы. а не по согласию.Если бы согласие было действительно основополагающим в схемы Локка, мы обнаружили бы законные полномочия любого данного правительства, выяснив, по какому контракту первоначальные учредители подписал. Питкин, однако, считает, что для Локка форма и сила правительства определяются естественным законом. Что действительно важно, следовательно, это не предыдущие акты согласия, а качество нынешнее правительство, соответствует ли оно какому естественному закону требует. Локк не считает, например, что хождение по улицам или наследование имущества при тираническом режиме означает, что мы согласились тому режиму.Таким образом, это качество правительства, а не действия фактическое согласие, которое определяет, является ли правительство законным. Симмонс возражает против этой интерпретации, говоря, что она не соответствует объяснить многие места, где Локк действительно говорит, что человек приобретает политические обязательства только с его собственного согласия.

Джон Данн (1967) использует еще один подход. Он утверждает, что это Анахронично читать у Локка современную концепцию того, что имеет значение. как «согласие». Хотя современные теории настаивают на том, что согласие действительно согласие, только если оно преднамеренное и добровольное, Локк понятие согласия было гораздо шире. Для Локка этого было достаточно. люди «не противятся». Добровольное согласие, на Интерпретация Данна — это все, что нужно. В качестве доказательства Данн можно указать на тот факт, что многие случаи согласия Локка виды использования, такие как «согласие» на использование денег, делают более смысл в этом широком толковании. Симмонс объекты, которые это игнорирует случаи, когда Локк говорит о согласии как о преднамеренном выбора и что, в любом случае, это сделало бы Локка последовательным только в цена сделать его неубедительным.

Недавние исследования продолжали исследовать эти вопросы. Дэвис (2014) внимательно исследует терминологию Локка и утверждает, что мы должны различать политическое общество и легитимное правительство. Только лица, давшие прямое согласие, являются членами политического общества, в то время как правительство осуществляет законную власть над различными типами людей, которые не дали такого согласия. Правительство является высшим в некоторых уважает, но государя нет. Он также утверждает (2017), что один мог дать фактическое согласие во времена Локка, объявив намерение отдать голос, а не голосовать за конкретного кандидата.Первое более правдоподобно интерпретируется как акт утвердительного согласия быть членом политического общества. Регистрация для голосования, в отличие от фактического голосования, была бы современный аналог. Ван дер Воссен (2015) приводит соответствующий аргумент: утверждая, что первоначальное согласие собственников не является механизм, с помощью которого правительства приходят к власти над определенной территория. Скорее, Локк считает, что люди (вероятно, отцы изначально) просто начать осуществлять политическую власть и людей молчаливое согласие.Этого молчаливого согласия достаточно, чтобы оправдать рудиментарное государство, властвующее над согласными. Договоры между эти правительства затем установили бы территориальные границы. Хофф (2015) идет еще дальше, утверждая, что нам не нужно даже думать о конкретных акты молчаливого согласия (например, решение не эмигрировать) по мере необходимости для создания политических обязательств. Вместо этого согласие подразумевается, если само правительство действует таким образом, чтобы показать, что оно несет ответственность перед люди.

Связанный с этим вопрос касается объема наших обязательств после согласие было дано.Интерпретационная школа под влиянием Штрауса подчеркивает приоритет сохранения. Поскольку обязанности естественных закон применяется только тогда, когда нашему сохранению ничего не угрожает ( Два Трактаты 2.6), то наши обязательства прекращаются в тех случаях, когда наши сохранение находится под прямой угрозой. Это имеет важные последствия если мы рассмотрим солдата, которого отправляют на задание, где смерть очень вероятно. Грант (1987) отмечает, что Локк считает солдат, дезертировавший с такой миссии (2.139), справедливо приговаривается к смерть.Грант считает, что Локк утверждал не только то, что законы о дезертирстве легитимны в том смысле, что они могут безукоризненно применяться (что-то, что Гоббс согласился), но что они также подразумевают моральное обязанность солдата отдать свою жизнь за общее благо (что Гоббс отрицал). По словам Гранта, Локк считает, что наши акты согласия могут фактически распространяться на случаи, когда выполнение наших обязательств будет рисковать нашими жизнями. Решение о вхождение в политическое общество является постоянным именно по этой причине: общество придется защищать, и если люди смогут отозвать свое согласие помочь защитить его при нападении, акт согласия, сделанный, когда вхождение в политическое общество было бы бессмысленным, поскольку политическое сообщество потерпит неудачу именно там, где оно нужнее всего.Люди принимать взвешенное решение, когда они входят в общество, и риск смерть в бою является частью этого расчета. Грант также думает, что Локк признает обязанность, основанную на взаимности, поскольку другие рискуют своей жизнью также.

Большинство этих подходов сосредоточено на локковской доктрине согласия как решение проблемы политических обязательств. Отличающийся подход спрашивает, какую роль играет согласие в определении, здесь и сейчас, законные цели, которые могут преследовать правительства. Одна часть этого дебаты отражены в дебатах между Селигером (1968) и Кендаллом. (1959), первый рассматривал Локка как конституционалиста, а второй рассматривая его как дающего почти неограниченную власть большинству.На прежнее толкование, конституция создается с согласия людей как часть создания содружества. На последнем интерпретации, люди создают законодательный орган, который правит большинство голосов. Третья точка зрения, выдвинутая Такнессом (2002a), гласит, что В этот момент Локк был гибок и давал людям значительные гибкость в разработке конституции.

Вторая часть дискуссии сосредоточена на целях, а не на институтах. Локк утверждает в Two Treatises , что сила Правительство ограничено общественным благом.Это сила, «которая не имеет другой цели, кроме сохранения» и поэтому не может оправдать убийство, порабощение или грабеж граждан (2.135). Либертарианцы как Нозик (1974) прочитал это как заявление о том, что правительства существуют только для защищать людей от ущемления их прав. Альтернативный интерпретация, предложенная Такнессом (2002b, 2008a), привлекает внимание к тому, что в следующих предложениях формулировка естественного закон, на котором фокусируется Локк, является положительным, что «насколько возможное» человечество должно быть сохранено.В этом втором чтении Правительство ограничено выполнением целей естественного права, но они включают в себя как положительные цели, так и отрицательные права. На этом взгляде, способность содействовать общему благу распространяется на действия, направленные на увеличить население, улучшить вооруженные силы, укрепить экономику и инфраструктура и т. д., при условии, что эти шаги косвенно полезны к цели сохранения общества. Это объясняет, почему Локк, в Письме описывается продвижение правительством «оружия, богатство и множество граждан» как надлежащее средство от опасность нападения извне ( Сочинения 6: 42).

5. Локк и наказание

Джон Локк определял политическую власть как «право издавать законы». со смертной казнью и, следовательно, со всеми меньшими санкциями». ( Два трактата 2.3). Локковская теория наказания таким образом, центральное место в его взглядах на политику и часть того, что он считал новатором в своей политической философии. Но он также упомянул о своем рассмотрение наказания как «очень странной доктрины» (2.9), предположительно потому, что он противоречил предположению о том, что только политические государи могли наказать.Локк считал, что наказание требует существует закон, и поскольку естественное состояние имеет закон природы управлять им, допустимо описать одного человека как «наказание» другого в этом состоянии. Обоснование Локка заключается в том, что, поскольку основной закон природы заключается в том, что человечество сохранены, и поскольку этот закон был бы «напрасным» без человеческая сила, чтобы обеспечить его соблюдение ( Два трактата 2.7), она должна, следовательно, правомерно для отдельных лиц наказывать друг друга даже до существования правительства. Утверждая это, Локк не соглашался с Самуэль Пуфендорф (1934). Самуэль Пуфендорф решительно утверждал, что понятие наказания не имело смысла вне установленного положительного легальная структура.

Локк понял, что решающее возражение против того, чтобы позволить людям действовать как судьи, наделенные властью наказывать в естественном состоянии, заключались в том, что такие люди стали бы судьями в своих собственных делах. Локк с готовностью признал, что это было серьезным неудобством и основной причиной за выход из естественного состояния ( Два трактата 2.13). Локк настаивал на этом, потому что это помогло объяснить переход к гражданское общество. Локк считал, что в естественном состоянии люди свобода предаваться «невинным удовольствиям» (действиям, не являющихся нарушением какого-либо применимого законодательства), искать свои собственные сохранение в пределах естественного права и наказание нарушения естественного права. Способность искать свое сохранение ограничена в гражданском обществе законом, и власть наказывать передан правительству ( Два трактата 2. 128–130). Таким образом, способность наказывать в естественном состоянии основание для права правительств применять силу принуждения.

Однако ситуация усложняется, если мы рассмотрим принципы, которыми должно руководствоваться наказание. Основания для наказания часто делятся на перспективные и смотрящий назад. Перспективные обоснования включают сдерживание преступности, защита общества от опасных лиц и реабилитация преступники. Обоснования, обращенные в прошлое, обычно сосредоточены на возмездии, причинение преступному вреда, сопоставимого с преступлением.Локк Мэй кажется, смешивают эти два обоснования в таких отрывках, как далее:

Таким образом, в естественном состоянии один Человек обладает властью над другую, но еще не абсолютную или произвольную власть использовать преступное когда он взял его в свои руки, согласно страстным страстям, или безграничной расточительности по собственной воле, а лишь в воздаяние ему, насколько подсказывает спокойный рассудок и совесть, что соразмерно его проступку, который может служить для возмещение и ограничение. Ибо эти две причины – единственные, почему одна человек может законно причинить вред другому, что мы называем наказание. ( Два трактата 2.8)

Локк говорит как о возмездии, так и о наказании только за возмещение. и сдержанность. Симмонс утверждает, что это свидетельство того, что Локк сочетая оба обоснования наказания в своей теории. Обзор другие обоснования естественных прав в семнадцатом веке для наказание, однако, указывает на то, что обычно использовались такие слова, как «возмездие» в теориях, которые отвергают то, что мы хотели бы сегодня призывать к возмездию (Tuckness 2010a).В цитируемом отрывке выше Локк говорит, что надлежащая мера наказания сумму, которая обеспечит реституцию пострадавшим сторонам, защитит публики и предотвратить преступность в будущем. Отношение Локка к наказания в других своих работах о терпимости, воспитании и религия последовательно идет по этому пути к оправданию наказания по причинам, отличным от возмездия. Такнесс утверждает, что Локк акцент на реституции интересен, потому что реституция отстала взгляд в некотором смысле (стремится восстановить прежнее положение дел) но и смотреть в будущее, поскольку это дает ощутимые преимущества для тех, кто получает реституцию. Здесь есть связь между Понимание Локком естественного наказания и его понимание законности государственного наказания. Даже в состоянии природы, основным оправданием наказания является то, что оно помогает продвигать позитивную цель сохранения человеческой жизни и человеческого имущества. Акцент на сдерживании, общественной безопасности и реституции в наказания, применяемые правительством, отражают этот акцент.

Вторая загадка, связанная с наказанием, — это допустимость наказание на международном уровне.Локк описывает международные отношения как естественное состояние, и поэтому в принципе государства должны иметь одинаковые право наказывать за нарушения естественного права в международном общность, которую люди имеют в естественном состоянии. Это бы узаконить, например, наказание отдельных лиц за военные преступления или преступления против человечности даже в тех случаях, когда ни законы ни конкретное государство, ни международное право не допускают наказания. Таким образом, в Вторая мировая война, даже если «преступлений агрессии» не было на время, признанное преступлением, за которое было назначено индивидуальное наказание оправдано, если действия нарушают принцип естественного права, не должен лишать другого человека жизни, свободы или имущества, виновный стороны по-прежнему могут быть привлечены к уголовной ответственности. Самый распространенный интерпретация, таким образом, заключалась в том, что право наказывать на международном уровне симметрична способности наказывать в естественном состоянии.

Такнесс (2008a), однако, утверждал, что существует асимметрия между двумя случаями, потому что Локк также говорит о состояниях, ограничены в целях, которые они могут преследовать. Локк часто говорит, что власть правительства должна использоваться для защиты прав своих граждан, а не за права всех людей повсюду ( Два трактата 1.92, 2,88, 2,95, 2,131, 2,147). Локк утверждает что в естественном состоянии человек должен использовать власть наказывать, чтобы сохранить свое общество, которым является человечество в целом. После того, как состояния однако власть наказывать должна использоваться в интересах своего особого общества. В естественном состоянии человек не обязан рискнуть своей жизнью ради другого ( Два трактата 2.6), и это, по-видимому, также означало бы, что человек не обязан наказывать в естественном состоянии, когда попытка наказать рисковала бы жизнью карателя. Поэтому Локк может возражать против идеи, что солдаты могут быть вынуждены рисковать своей жизнью из альтруистических соображений. В естественном состоянии человек мог отказаться от попытки наказать другие, если это будет рисковать его жизнью, и поэтому Локк считает, что отдельные лица, возможно, не давали согласия на то, чтобы государство рисковало их жизни для альтруистического наказания за международные преступления.

6. Разделение властей и роспуск правительства

Локк утверждает, что легитимное правительство основано на идее разделение властей.Прежде всего, это законодательная власть. Локк описывает законодательную власть как высшую ( Two Treatises 2.149) обладая высшей властью над тем, «как сила для государства должна быть применена» (2.143). То законодательная власть все еще связана законом природы и большей частью того, что она устанавливает законы, которые способствуют достижению целей естественного права и указать для них соответствующие наказания (2. 135). Исполнительная власть затем ему поручается обеспечение соблюдения закона, поскольку он применяется в конкретных случаи.Интересно, что третья степень Локка называется «федеративная власть» и состоит из права действовать на международном уровне в соответствии с законом природы. Поскольку страны еще в естественном состоянии по отношению друг к другу, они должны следуют велениям естественного права и могут наказывать друг друга за нарушения этого закона в целях защиты прав своих граждане.

Тот факт, что Локк не упоминает судебную власть как отдельную власть становится яснее, если мы отличаем полномочия от институтов.Полномочия связаны с функциями. Иметь власть означает, что есть функцию (такую ​​как принятие законов или обеспечение соблюдения законов), которую можно правомерно выполнять. Когда Локк говорит, что законодательная власть выше над исполнительной властью, он не говорит, что парламент имеет верховенство над король. Локк просто утверждает, что «что может дать законы другой должен быть выше его» ( Два трактата 2. 150). Более того, Локк считает возможным множественное институты, разделяющие одну и ту же власть; например, законодательный власть в его дни была разделена между палатой общин, палатой Лорды и король.Поскольку всем троим нужно было договориться о чем-то, чтобы стать законом, все три входят в состав законодательной власти (1.151). Он также считает, что федеративная власть и исполнительная власть обычно находится в руках исполнительной власти, поэтому возможно одно и то же лицо может осуществлять более одной власти (или функции). Там следовательно, нет однозначного соответствия между полномочиями и учреждений (Tuckness 2002a).

Локк не возражает против наличия отдельных институтов, называемых судами. но он не рассматривает интерпретацию как отдельную функцию или силу.Для Локка законодательство — это прежде всего провозглашение общего правила. оговаривая, какие типы действий должны получать какие типы наказания. Исполнительная власть – это право выносить решения необходимо применять эти правила к конкретным случаям и применять силу в соответствии с правилом ( Два трактата 2. 88–89). Обе эти действия включают интерпретацию. Локк утверждает, что положительный законы «правильны лишь настолько, насколько они основаны на законе характер, которым они должны регулироваться и интерпретироваться». (2.12). Другими словами, исполнительная власть должна интерпретировать законы в свете своего понимания естественного права. Точно так же законодательство включает сделать законы природы более конкретными и определить, как их применять их к особым обстоятельствам (2.135), что также требует истолкование естественного права. Локк не рассматривал интерпретацию права как отдельную функцию, потому что он думал, что это было частью как законодательные и исполнительные функции (Tuckness 2002a).

Если мы сравним локковскую формулировку разделения властей с более поздние идеи Монтескье (1989), мы видим, что они не так разными, какими они могут показаться на первый взгляд.Хотя Монтескье дает более известное разделение законодательной, исполнительной и судебной власти, как он объясняет, что он имеет в виду под этими терминами, он вновь подтверждает превосходство законодательной власти и описывает исполнительную власть как имеющую заниматься международными делами (федеративная власть Локка) и судебная власть в отношении внутреннего исполнения законы (исполнительная власть Локка). Это скорее терминология, чем понятия, которые изменились. Локк задумал арестовать человека, судить человека и наказывать человека как часть функции исполнение закона, а не как отдельная функция (Tuckness 2002а).

Локк считал важным, чтобы законодательная власть содержат собрание избранных представителей, но, как мы видели, законодательная власть могла содержать монархические и аристократические также элементы. Локк считал, что у людей есть свобода творить. «смешанные» конституции, которые используют все это. Для этого По этой причине теория разделения властей Локка не диктует один конкретный тип конституции и не исключает должностных лиц от обладания частью законодательной власти.Локк был более заботится о том, чтобы у народа были представители с достаточной властью блокировать посягательства на их свободу и попытки обложить их налогами без оправдание. Это важно, поскольку Локк также утверждает, что община остается реальной верховной властью повсюду. Люди сохраняют право «удалить или изменить» законодательную власть ( Два трактата 2. 149). Это может происходить при различных причины. Все общество может быть распущено успешным иностранным вторжение (2.211), но Локка больше интересует описание случаев, когда народ забирает власть у правительства, которому они доверили это.Если верховенство закона игнорируется, если представителям народа не разрешается собираться, если механизмы выборов изменяются без всеобщего согласия, или если люди переданы иностранной державе, то они могут взять обратно свою первоначальную власть и свергнуть правительство (2.212–17). Они также могут восстать, если правительство попытается лишить их прав (2.222). Локк считает это оправданным, поскольку угнетенные люди, скорее всего, все равно восстанут, а те, кто не угнетенные вряд ли восстанут.Кроме того, угроза возможного восстание делает начало тирании менее вероятным (2.224–6). Для все эти причины, в то время как существует множество законных конституционные формы, делегирование власти по любой конституции понимается условно.

Понимание Локком разделения властей осложняется учение о прерогативе. Прерогатива – это право исполнительной власти действовать без явного разрешения закона или даже вопреки закон, чтобы лучше выполнять законы, которые стремятся сохранение человеческой жизни.Король мог, например, приказать, чтобы снести дом, чтобы не дать огню распространиться по город ( Два трактата 2.159). Локк дает более широкое определение «способность делать общественное благо без правил» (2.166). Это бросает вызов доктрине Локка о законодательной власти. превосходство. Локк справляется с этим, объясняя, что обоснование эта сила заключается в том, что общие правила не могут охватывать все возможные случаи и что негибкое следование правилам нанесло бы ущерб общественное благо и что законодательный орган не всегда находится на сессии, чтобы вынести приговор (2.160). Отношения между исполнительной властью и законодательная власть зависит от конкретной конституции. Если начальник исполнительная власть не участвует в высшей законодательной власти, то законодательная власть может отменять решения исполнительной власти на основании прерогатива, когда он снова соберется. Однако, если руководитель имеет вето, в результате между ними возникнет патовая ситуация. Локк описывает аналогичный тупик в случае, когда глава исполнительной власти имеет власть созывать парламент и, таким образом, может помешать ему собраться, отказавшись вызовите его в сеанс.В таком случае, говорит Локк, нет судьи. земля между ними относительно того, злоупотребил ли исполнительный прерогативой и обе стороны имеют право «обращаться к небу» в так же, как народ может воззвать к небесам против тиранического правительство (2.168).

Понятие «обращение к небу» является важным понятие в мысли Локка. Локк предполагает, что люди, когда они выйти из естественного состояния, создать правительство с каким-то Конституция, определяющая, какие юридические лица имеют право осуществлять который силы.Локк также предполагает, что эти способности будут использоваться для защищать права людей и способствовать общественному благу. В случаи, когда возникает спор между народом и правительством о том, выполняет ли государство свои обязательства, нет высшего человеческого авторитета, к которому можно было бы обратиться. Единственное обращение слева, по Локку, — обращение к Богу. «обращение к неба», следовательно, включает в себя ополчение против вашего противника и пусть Бог рассудит, кто прав.

7.Терпимость

В «Письме » Локка о терпимости он развивает несколько аргументов, которые призваны установить надлежащее сферы религии и политики. Его главные утверждения заключаются в том, что правительство не должно применять силу, чтобы попытаться привести людей к истинному религии и что религиозные общества являются добровольными организациями, не имеют права применять принудительную власть в отношении своих членов или тех, вне их группы. Одна повторяющаяся линия аргумента, которую использует Локк, такова: явно религиозное.Локк утверждает, что ни пример Иисуса ни учение Нового Завета не указывает на то, что сила это правильный путь, чтобы привести людей к спасению. Он также часто указывает на то, что он считает очевидным доказательством лицемерия, а именно что те, кто так быстро преследует других за мелкие различия в богослужении или учении относительно не заботятся о гораздо большем очевидные нравственные грехи, представляющие еще большую угрозу их вечному состояние.

В дополнение к этим и подобным религиозным аргументам Локк приводит три причины, которые носят более философский характер для запрета правительства от применения силы, чтобы побудить людей принять религию убеждения ( Произведения 6: 10–12).Во-первых, он утверждает, что забота человеческих душ не было передано магистрату либо Бог, либо согласие людей. Этот аргумент перекликается с структура аргументации, так часто используемая в «Двух трактатах» для установить естественную свободу и равенство людей. Здесь нет повеление в Библии, говорящее магистратам, чтобы привести людей к истине вера, и люди не могли согласиться на такую ​​цель для правительства потому что люди не могут по своей воле поверить в то, что судья говорит им верить.Их убеждения зависят от того, что они думают, что это правда, а не то, что они будут. Второй аргумент Локка заключается в том, что, поскольку власть правительства есть только сила, а истинно религия состоит из подлинного внутреннего убеждения ума, сила есть не способных привести людей к истинной религии. третий по Локку аргумент заключается в том, что даже если бы магистрат мог изменить умы, ситуация, когда все соглашались с мнением магистрата. религия не привела бы больше людей к истинной религии. Многие из судьи мира верят в ложные религии.

Современник Локка Джонас Прост (1999a) ответил, сказав: что три аргумента Локка на самом деле сводятся к двум, что истинная вера не может быть навязана и что у нас больше нет причин думать что мы правы, как никто другой. Прост утверждал, что сила может быть полезным в привлечении людей к истине «косвенно и расстояние.” Его идея заключалась в том, что, хотя сила не может напрямую вызвать изменение ума или сердца, это может заставить людей задуматься аргументы, которые они в противном случае проигнорировали бы или помешали бы им слышать или читать вещи, которые могут ввести их в заблуждение.Если сила косвенно полезны в приведении людей к истинной вере, то Локк не привел убедительных аргументов. Что касается аргумента Локка о вреде магистрата, исповедующего ложную религию, применяющего силу для продвигать его, Проаст заявил, что это не имеет значения, поскольку существует морально значимое различие между утверждением о том, что магистрат может продвигать религию, которую он считает истинной, и подтверждая, что он может продвигать религия, которая на самом деле истинна. Прост считал, что если полный скептик, надо полагать, что причины своего собственное положение объективно лучше, чем у других позиции.

Джереми Уолдрон (1993) вновь сформулировал суть теории Проста. возражение современной аудитории. Он утверждал, что, оставляя в стороне христианских аргументов Локка, его основная позиция заключалась в том, что инструментально иррациональным, с точки зрения преследователя, применять силу в вопросах религии, потому что сила действует только на волю, а вера — это не то, что мы меняем по желанию. Уолдрон указал вывод, что этот аргумент блокирует только одну конкретную причину преследования, не все причины.Таким образом, это не остановит того, кто использовал религиозное преследование с какой-либо целью, кроме религиозного обращения, например, сохранение мира. Даже в тех случаях, когда преследование преследуют религиозные цели, Уолдрон соглашается с Проастом в том, что сила может быть косвенно влияет на изменение убеждений людей. Несколько из Текущая дискуссия о вкладе Локка в современную политическая философия в области толерантности сосредотачивается на том, У Локка есть хороший ответ на эти возражения Проста и Уолдрона. Такнесс (2008b) и Тейт (2016) утверждают, что Локк преуменьшил значение Аргумент рациональности в его более поздних работах.

Некоторые современные комментаторы пытаются спасти аргумент Локка, переопределение религиозной цели, которую, как предполагается, преследует магистрат. Сьюзан Мендус (1989), например, отмечает, что успешное «промывание мозгов» может заставить человека искренне высказать ряд убеждений, но это эти убеждения могут все еще не считаться подлинными. Убеждения, вызванные принуждение может быть столь же проблематичным.Поль Бу Хабиб (2003) утверждает что на самом деле Локк стремится к искреннему исследованию и что Локк считает, что расследование, предпринятое только под принуждением, обязательно неискренний. Таким образом, эти подходы пытаются спасти аргумент Локка, показывая, что сила действительно не способна вызвать желаемое религиозная цель.

Другие комментаторы сосредотачиваются на первом аргументе Локка о правильном власти, и в частности на идее, что разрешение должно быть согласие. Дэвид Вуттон (1993) утверждает, что даже если сила иногда работает на изменение убеждений человека, но не часто достаточно, чтобы сделать рациональным согласие людей на правительство осуществление этой власти.Человек, у которого есть веские основания полагать, что он не изменять своим убеждениям, даже если у преследуемого есть веская причина не допустить сценарий преследования никогда не происходит. Ричард Вернон (1997) утверждает, что мы хотим не только придерживаться правильных убеждений, но и их по правильным причинам. Поскольку баланс причин, а не баланс сил должен определять наши убеждения, мы бы не согласие на систему, в которой нерелевантные основания для веры могут влиять на нас. Ричард Тейт (2016) утверждает, что самый сильный аргумент Локка о терпимости коренится в том, что мы не согласны на предоставление государственных полномочий в этой области, только продвижение наших светские интересы, интересы, которые Локк считал политикой терпимости дальше бы.

Другие комментаторы сосредотачиваются на третьем аргументе, что судья может ошибаться. Здесь вопрос в том, является ли Локк спор спорный или нет. Два самых перспективных направления аргумент следующий. Wootton (1993) утверждает, что существует очень веские причины, с точки зрения данного индивидуума, думать что правительства ошибутся в том, какая религия истинна. Правительства мотивированы стремлением к власти, а не к истине, и вряд ли будут хорошими проводниками в религиозных вопросах.Так как есть так много разных религий, которых придерживаются правители, если только одна истинна, то вероятно, взгляды моего собственного правителя неверны. Таким образом, Вуттон берет Локк, чтобы показать, что это иррационально с точки зрения лицо, дающее согласие на пропаганду религии государством. А различная интерпретация третьего аргумента представлена Тактнесс. Он утверждает, что вероятность того, что магистрат может быть неправильное порождает принцип терпимости, основанный на рациональном с точки зрения законодателя, а не с точки зрения отдельного гражданина или правителя.Опираясь на более поздние работы Локка о терпимости он утверждает, что теория естественного права Локка предполагает, что Бог как автор естественного закона принимает во внимание ошибочность тех магистратов, которые будут выполнять приказы естественный закон. Если «использовать силу для продвижения истинной религии» если бы повеление естественного права было обращено ко всем магистратам, оно не продвигать истинную религию на практике, потому что так много магистратов ошибочно считают свою религию истинной. Претензии Такнесса что в более поздних работах Локка о веротерпимости он отошел от аргументы, основанные на том, что инструментально рационально для лицо, на которое следует дать согласие.Вместо этого он подчеркивал человеческую ошибочность и потребность в универсальных принципах.

8. Образование и политика

Эпистемологические позиции Локка в «Опыте г. Человеческое понимание привело его к тому, что образование стало чрезвычайно важное значение для его политической философии. Его атака на врожденные идеи повышает важность предоставления детям правильного образование, чтобы помочь им получить правильные виды идей. Он также отмечает в Эссе о том, что люди управляют собой с помощью множества различные законы, наиболее действенным из которых является « Закон о мнении или репутации .( Эссе 2.28.10) Поскольку люди часто сильно мотивированы, чтобы о них хорошо думали другими, моральные стандарты, которые действуют в обществе для распределение похвалы и порицания являются сильными и важными. В идеале эти социальные нормы будут усиливать естественный закон и тем самым способствовать стабилизации политическое общество. Образовательные труды Локка подсказывают, как дети могут быть воспитаны таким образом, что они будут своего рода граждане, которые хорошо функционируют в либеральном обществе (Тарков, 1984). Немного думаю, что подход Локка к образованию, в центре которого воспитание в семье, дает государству слишком мало влияния на формирование будущих граждан (Gutmann 1999), в то время как другие считают Локк фактически дает государству значительную власть регулировать образование (Tuckness 2010b).

Основное учебное сочинение Локка — « Некоторые мысли о Образование , и оно основано на рекомендательных письмах, которые написал Локк. своему другу Эдварду Кларку. Этот контекст означает, что книга предполагает человек относительного достатка, который будет следить за образованием его сын. Книга была чрезвычайно популярна и прошла через множество издания через столетие после его публикации. Один из ярких особенностью книги является то, как родители поощряются к развитию и усилить любовь ребенка к похвале и уважению ( Некоторые Мысли , 56–62).Воспитание этого желания помогает ребенку научиться сдерживать другие вредные желания, такие как желание власть и научиться контролировать импульсы, не действуя на них до тех пор, пока после размышлений о них.

Некоторые современные критики Локка, вдохновленные Фуко, утверждают, что Образование Локка — это рецепт не свободы, а формирования детей, которые будут уступчивыми подданными либеральных режимов (Балтес 2016 г., Кэрриг 2001 г., Мета 1992 г.). Лок призывает родителей плотно регулировать социальную среду детей, чтобы дети не испорчены неправильными идеями и влияниями.Локк надеется на детей которые усвоили сильную силу самоотречения и трудовую этику что сделает их совместимыми с формирующейся современной экономикой. Если родители жестко контролируют образовательную деятельность ребенка среде с целью воспитать ребенка определенного типа, и если на самом деле люди в первую очередь руководствуются нормами повторения которые управляют похвалой и порицанием, критики утверждают, что это раскрывает автономный либеральный субъект в действительности является прикрытием навязанного соответствие.

Защитники Локка утверждают, что эта критика недооценивает ориентация образования Локка на осмысленную свободу.Есть основания полагать, что в нормальных условиях закон природы и закон репутации совпадут друг с другом, сведение к минимуму потенциального вреда, который исходит от людей, следующих закону репутации (Стюарт-Баттл, 2017). Образование Локка предназначен для повышения соответствия естественному праву (Брэди 2013). Много зависит от того, думает ли человек, что соответствие естественному закону уменьшается или увеличивает свободу. Хотя верно то, что Локк признает социальный характер локковского субъекта, Локк не считает привыкание и автономии обязательно противостоят (Коганзон 2016, Назар 2017).Потому что люди естественным образом подчиняются господствующим нормам в своей общества, в отсутствие локковского образования люди не были бы более свободными, потому что они просто будут соответствовать этим нормам. Образование Локка призвано дать детям возможность, когда они старше, оценивать критически, а возможно и отвергать, сложившиеся нормы. Локк также полагает, что изоляция раннего детство закончится и что дети-подростки будут нормально думать иначе, чем их родители (Коганзон 2016).На самом деле Локк может даже использовать обычаи, чтобы помочь людям рационально оценить свои привычные предрассудки (Грант, 2012 г.).

Как политика делает нас глупыми

В апреле и мае 2013 года профессор права Йельского университета Дэн Кахан, работая с соавторами Эллен Питерс, Эрикой Кантрелл Доусон и Полом Словичем, решил проверить вопрос, который постоянно ставит ученых в тупик: почему веские доказательства не более эффективны в разрешении политических споров? дебаты? Например, почему растущее количество доказательств того, что изменение климата представляет собой реальную угрозу, не убеждает больше скептиков?

Ведущей теорией, как писали Кахан и его соавторы, является тезис о научном понимании, в котором говорится, что проблема заключается в том, что общественность недостаточно знает о науке, чтобы судить о дебатах.Это версия Гипотезы о большем количестве информации: более умные и образованные граждане не будут иметь всех этих проблем с чтением научных данных и принятием их четких выводов об изменении климата.

Но у Кахана и его команды была альтернативная гипотеза. Возможно, людей не сдерживает нехватка знаний. В конце концов, они обычно не сомневаются в выводах океанографов или в существовании других галактик. Возможно, есть виды дебатов, в которых люди не столько хотят найти правильный ответ, сколько хотят победить в споре.Возможно, люди рассуждают не для того, чтобы найти истину, а для того, чтобы повысить свой авторитет в своем сообществе или убедиться, что они не злят вождей своего племени. Если бы эта гипотеза подтвердилась, то более умные и образованные граждане не положили бы конец этим разногласиям. Это просто означало бы, что участники лучше подготовлены, чтобы отстаивать свою собственную сторону.

Кахан и его команда придумали хитрый способ проверить, какая из теорий верна. Они взяли 1000 американцев, опросили их политические взгляды, а затем дали им стандартный тест, используемый для оценки математических навыков.Затем они представили им головоломку. В своей первой форме он выглядел так:

.

Исследователи-медики разработали новый крем для лечения кожной сыпи. Новые методы лечения часто работают, но иногда усугубляют сыпь. Даже когда лечение не работает, кожная сыпь иногда проходит сама по себе, а иногда ухудшается. В результате необходимо проверить любое новое лечение в эксперименте, чтобы увидеть, улучшает или ухудшает ли оно состояние кожи тех, кто его использует, по сравнению с тем, если бы они его не использовали.

Исследователи провели эксперимент на пациентах с кожными высыпаниями. В эксперименте одна группа пациентов использовала новый крем в течение двух недель, а вторая группа не использовала новый крем.

В каждой группе количество людей, состояние кожи которых улучшилось на , и количество людей, состояние которых ухудшилось на , занесено в таблицу ниже. Поскольку пациенты не всегда заканчивают исследования, общее количество пациентов в каждых двух группах не совсем одинаково, но это не мешает оценке результатов.

Укажите, показывает ли эксперимент, что использование нового крема может улучшить состояние кожи или ухудшить .

Какой результат подтверждает исследование?

  • Люди, которые пользовались кремом для кожи, имели больше шансов на выздоровление , чем те, кто этого не делал.
  • У людей, которые использовали крем для кожи, было больше шансов ухудшиться , чем у тех, кто этого не делал.

Это сложная задача, предназначенная для использования обычного умственного ярлыка.Взгляд на цифры оставляет у большинства людей впечатление, что крем для кожи уменьшил сыпь. В конце концов, более чем в два раза больше людей, использовавших крем для кожи, увидели улучшение своей сыпи. Но если вы на самом деле подсчитаете соотношение, правда будет прямо противоположной: около 25 процентов людей, которые использовали крем для кожи, заметили, что их сыпь ухудшилась, по сравнению только с примерно 16 процентами людей, которые не использовали крем для кожи.

Задачи такого типа используются в экспериментах по социальным наукам для проверки способности людей замедляться и анализировать имеющиеся перед ними доказательства.Это вынуждает субъектов подавлять свое стремление придерживаться того, что выглядит правильным, и вместо этого выполнять трудную умственную работу по выяснению того, что является правильным. В выборке Кэхана большинство людей потерпели неудачу. Это было верно как для либералов, так и для консерваторов. Исключением, как и следовало ожидать, были люди, которые показали себя необычайно хорошо в математике: они, как правило, решали задачу правильно. Эти результаты подтверждают тезис о научном понимании: чем лучше испытуемые были в математике, тем больше вероятность, что они остановятся, обработают доказательства и найдут правильный ответ.

Но Кахан и его соавторы также разработали политизированную версию проблемы. В этой версии использовались те же цифры, что и в вопросе о кремах для кожи, но вместо кремов для кожи повествовательная установка была сосредоточена на предложении запретить людям носить скрытое оружие в общественных местах. Блок 2×2 теперь сравнивает данные о преступности в городах, где запрещено ношение огнестрельного оружия, с данными о преступности в городах, где это запрещено. В некоторых случаях правильно подсчитанные цифры показали, что запрет сработал для сокращения преступности.В других цифры показали, что это не удалось.

При представлении этой задачи произошла забавная вещь: то, насколько хорошо испытуемые справлялись с математикой, перестало предсказывать, насколько хорошо они справятся с тестом. Теперь именно идеология давала ответы. Либералы очень хорошо справились с этой проблемой, когда доказали, что законодательство о контроле над оружием снижает уровень преступности. Но когда им представили вариант задачи, предполагающий, что контроль над огнестрельным оружием не удался, их математические способности перестали иметь значение. Они, как правило, неправильно решали задачу, независимо от того, насколько хорошо они разбирались в математике.Консерваторы продемонстрировали ту же картину, только наоборот.

Умение хорошо разбираться в математике не только не помогло сторонникам прийти к правильному ответу. На самом деле это еще больше отдалило их друг от друга. Партизаны со слабыми математическими способностями на 25% чаще давали правильный ответ, если он соответствовал их идеологии. Партизаны с сильными математическими способностями на 45 процентных пунктов чаще давали правильный ответ, когда он соответствовал их идеологии. Чем умнее человек, тем глупее его может сделать политика.

Подумайте, какое это полное безумие: лучшие способности в математике снижают вероятность того, что сторонники решат задачу правильно, когда правильное решение проблемы означало предательство их политических инстинктов. Люди не рассуждали, чтобы получить правильный ответ; они рассуждали, чтобы получить ответ, который они хотели быть правы.

Эксперимент с кожной сыпью был не первым случаем, когда Кахан показал, что пристрастие способно сокращать разведку. В другом исследовании он проверил научную грамотность людей наряду с их идеологией, а затем задал вопрос о рисках, связанных с изменением климата.Если бы проблема действительно заключалась в том, что людям нужно больше знать о науке, чтобы полностью осознать опасности потепления климата, тогда их беспокойство должно было бы расти вместе с их знаниями. Но и здесь все было наоборот: среди людей, которые и без того скептически относились к изменению климата, научная грамотность сделала их на скептичнее по отношению к изменению климата еще на человека.

Это будет понятно любому, кто когда-либо читал работу серьезного отрицателя изменения климата.Он наполнен фактами и цифрами, графиками и диаграммами, исследованиями и цитатами. Большая часть данных неверна или неактуальна. Но выглядит убедительно. Это потрясающий результат научного исследования. И скептики по поводу изменения климата, которые углубляются в это, в конечном итоге гораздо более уверены в том, что глобальное потепление — это обман, чем люди, которые не потратили много времени на изучение этого вопроса. Больше информации в этом контексте не поможет скептикам обнаружить лучшие доказательства. Вместо этого он отправляет их на поиск доказательств, которые, кажется, доказывают их правоту.И в век Интернета такие доказательства всегда рядом.

В ходе другого эксперимента Кахан и его соавторы раздали образцы биографий выдающихся ученых вместе с кратким изложением результатов их исследований. Затем они спросили, действительно ли ученый является экспертом в этом вопросе. Оказалось, что на самом деле люди определяют «эксперта» как «уполномоченного человека, который согласен со мной». Например, когда результаты исследователя подчеркивали опасность изменения климата, люди, которые были склонны беспокоиться об изменении климата, на 72 процентных пункта чаще соглашались с тем, что исследователь был добросовестным экспертом.Когда один и тот же исследователь с теми же полномочиями был связан с результатами, которые ставят под сомнение опасность глобального потепления, люди, которые были склонны игнорировать изменение климата, на 54 процентных пункта чаще считали исследователя экспертом.

Кахан быстро замечает, что в большинстве случаев люди вполне способны быть убежденными с помощью наилучших доказательств. Например, существует много разногласий по поводу изменения климата и контроля над огнестрельным оружием, но почти нет разногласий по поводу того, работают ли антибиотики, является ли грипп h2N1 проблемой или ухудшает ли пьянство способность людей водить машину.Скорее, наши рассуждения становятся рациональными, когда мы имеем дело с вопросами, ответы на которые могут угрожать нашему племени или, по крайней мере, нашему социальному положению в нашем племени. И в таких случаях, говорит Кахан, мы совершенно благоразумны, когда обманываем самих себя.


Шон Хэннити. Ури Шанкер/WireImage

Представьте, что случилось бы, скажем, с Шоном Хэннити, если бы он завтра решил, что изменение климата является главной угрозой для планеты. Сначала его зрители подумали бы, что он шутит.Но вскоре они начали яростно звонить. Некоторые организовали бы бойкот его программы. Десятки, а то и сотни профессиональных климатических скептиков начнут гневно опровергать новый крестовый поход Хэннити. Многие из друзей Хэннити в консервативном мире СМИ отвернулись бы от него, а некоторые попытались бы извлечь выгоду, осудив его. Некоторые из политиков, которых он уважает, были бы в ярости из-за его предательства дела. Он потеряет друзей, зрителей и деньги. В конце концов он может потерять работу. И по пути он причинил себе огромную личную боль, систематически отталкивая своих ближайших политических и профессиональных союзников.Миру придется обновить свое понимание того, кто такой Шон Хэннити и во что он верит, и Шон Хэннити тоже. А смена личности — это психологически жестокий процесс.

Кахан не считает странным, что мы реагируем на угрожающую информацию, мобилизуя нашу интеллектуальную артиллерию для ее уничтожения. Он считает странным, что мы ожидаем от рациональных людей чего-то другого. «Ничто, во что любой обычный член общества лично верит в существование, причины или вероятные последствия глобального потепления, не повлияет на риск, который изменения климата представляют для него или для кого-либо или чего-либо, что ему небезразлично», — пишет Кахан.«Однако, если она сформирует неправильную позицию в отношении изменения климата по сравнению с той, которую люди, с которыми она имеет близкие отношения — и от чьего высокого уважения и поддержки она во многом зависит в своей повседневной жизни, — она может пострадать от крайне неприятных последствий. , от избегания до потери работы».

Кахан называет эту теорию познанием, защищающим идентичность: «Чтобы избежать диссонанса и отчуждения от ценимых групп, люди подсознательно сопротивляются фактической информации, которая угрожает их определяющим ценностям.В другом месте он выражается еще более содержательно: «То, что мы думаем о фактах, — пишет он, — говорит нам, кто мы такие». мы есть, и наши отношения с людьми, которым мы доверяем и любим

Любой, кто когда-либо сталкивался с гневным спором со своим политическим или социальным кругом, знает, насколько это угрожающе. Для многих людей быть «правым» просто не стоит ввязываться в ожесточенную ссору с людьми, которые им небезразличны.Это особенно верно в таком месте, как Вашингтон, где социальные круги и профессиональная жизнь часто организуются вокруг политики людей, а границы того, во что верят эти племена, становятся все более четкими.


В середине 20 века две основные политические партии были идеологически разными. Демократы на Юге часто были более консервативны, чем республиканцы на Севере. Странная путаница в политических коалициях облегчала разногласия. Другая сторона не была такой угрожающей, потому что в ней было много людей, с которыми вы были согласны.Однако сегодня партии отсортированы по идеологии, и теперь ни в Палате представителей, ни в Сенате нет более консервативных демократов, чем какие-либо республиканцы, или наоборот. Эта сортировка сделала племенное притяжение двух сторон намного более сильным, потому что другая сторона теперь существует как явный враг.

Одним из следствий этого является то, что Вашингтон стал машиной для облегчения познания, защищающего личность.У каждой партии есть свои союзные аналитические центры, свои эксперты, свои любимые журналы, свои дружественные блоги, свои сочувствующие ученые мужи, свои решительные активисты, свои идеологические дельцы. И профессионалы, и преданные волонтеры, составляющие партийный механизм, являются членами социальных кругов, миров Твиттера, групп Фейсбука, рабочих мест и многих других экосистем, которые сделали бы их жизнь очень неприятной, если бы они слишком далеко отошли от веры. И поэтому в этих учреждениях в конечном итоге работает много очень умных, очень искренних людей, чей внушительный интеллект гарантирует, что они обычно остаются в строю.Делать что-либо еще означало бы перевернуть их повседневную жизнь.

Проблема, конечно, в том, что эти люди также влияют, а в некоторых случаях и контролируют рычаги управления. И здесь, по словам Кахана, познание, защищающее личность, становится опасным. То, что разумно для отдельных людей, может быть смертельно опасным для групп. «Хотя для любого человека практически ничего не стоит сформировать представление о риске изменения климата, которое является неправильным, но культурно благоприятным, формирование убеждений таким образом очень вредно для коллективного благосостояния отдельных людей в целом», — пишет Кахан.Ледяным шапкам все равно, разумно ли нам беспокоиться о нашей дружбе. Если мир продолжит нагреваться, они растают независимо от того, насколько хороши наши личные причины ничего не делать.


Проводить много времени с исследованиями Кахана — значит заглядывать в своего рода интеллектуальную бездну. Если работа по сбору доказательств и рассуждению через острые, противоречивые политические вопросы на самом деле является процессом, с помощью которого мы обманываем себя, чтобы найти нужные ответы, то как правильно искать ответы? Откуда мы можем знать, что ответы, которые мы получаем, какими бы благими намерениями они ни были, не являются просто более мотивированным познанием? Откуда мы можем знать, что эксперты, на которых мы полагаемся, не исказили свои ответы? Откуда мне знать, что эта статья не является формой защиты личных данных? Исследование Кахана говорит нам, что мы не можем доверять собственному разуму.Как нам найти выход из этого?

Я решил, что начать следует с разговора с Дэном Каханом. Я ожидал разговора с интеллектуальным нигилистом. Но Кахан не похож на создание бездны. Он звучит так, как будто он есть на самом деле: юрист с гарвардским образованием, который работал клерком у Тергуда Маршалла в Верховном суде, а теперь преподает в Йельской школе права. Он звучит как парень, который прожил свою взрослую жизнь, преуспев в учреждениях, посвященных идее, что образованные мужчины и женщины могут решать самые сложные проблемы общества и воспитывать следующее поколение лидеров.И когда мы говорили, он казался недовольным своими выводами. В отличие от многих ученых, которые хотят подчеркнуть значимость своей работы, он, похоже, хотел преуменьшить ее значение.

«Мы зацикливаемся на случаях, когда что-то не работает», — говорит он. «Последствия могут быть драматичными, поэтому имеет смысл обращать на них внимание. Но они являются исключением. Многие другие вещи просто работают. Они работают настолько хорошо, что почти незаметны. действительно патология Я хочу определить динамику, которая приводит к этим непродуктивным дебатам.На самом деле Кахан хочет пойти еще дальше. «Смысл подобных исследований в том, чтобы показать, как решить проблему».

Медсестра наполняет шприц вакциной против гепатита. Робин Бек/AFP/Getty Images

Подумайте о вакцине против вируса папилломы человека, говорит он. В последние годы это стало крупной культурной битвой, и многие родители настаивают на том, что правительство не имеет права предписывать вакцину, облегчающую подросткам заниматься сексом. Кахан сравнивает фиаско с ВПЧ с относительно гладким распространением вакцины против гепатита В.

“А как насчет вакцины против гепатита В?” он спросил. «Это также заболевание, передающееся половым путем. Оно также вызывает рак. Оно было предложено Центрами по контролю за заболеваниями в качестве обязательной вакцины. стал ли ВПЧ тем, чем он стал?»

Кахан отвечает, что в научном сообществе плохая команда по связям с общественностью.На самом деле, зачеркните это: Кахан не думает, что у них вообще есть команда по связям с общественностью. «В нашем обществе нет организованного мозга для связи между наукой и разведкой, — говорит он. «У нас есть только ствол мозга. У нас нет людей, наблюдающих за спорами о таких вещах, как вакцины, и реагирующих на них».

По словам Кэхана, вакцина против ВПЧ была симфонией ошибок. Его производитель, Merck, хотел, чтобы он как можно скорее попал на полки магазинов. Они спонсировали законодательные кампании в зданиях штатов, чтобы сделать это обязательным.Чтобы быстрее донести его до клиентов, они сначала одобрили его для девочек, а затем для мальчиков. Все это, по его мнению, позволило политизировать процесс, а более спокойный, медленный, технократический подход мог бы сохранить мир. «Я думаю, что FDA было бы уместно при рассмотрении вопроса об ускорении вакцины учитывать эти риски научной коммуникации».


Исследования Каана, какими бы удручающими они ни были, также являются источником его оптимизма: он считает, что если исследователи смогут просто разработать более основанную на фактических данных модель того, как люди относятся к вопросам науки как к вопросам идентичности, ученые смогут разработать коммуникационную стратегию. что бы избежать этих подводных камней.«Моя гипотеза заключается в том, что мы можем использовать разум для выявления источников угроз для нашего разума, а затем мы можем использовать наш разум для разработки методов управления и контроля над этими процессами», — говорит он. Это много рассуждений. В качестве конкретного примера он предлагает подход правительства к регулирующим решениям. «В Административно-бюджетном управлении действует процедура, согласно которой каждое решение должно пройти проверку на рентабельность, — говорит он. «Почему в FDA нет процесса, оценивающего каждое решение с точки зрения воздействия на науку?»

Но когда я спрашиваю его, действительно ли защитники вакцины против ВПЧ будут хранить молчание, если FDA откажется ускорить введение спасительного лечения на том основании, что более медленное развертывание будет лучшим пиаром, у него не так много ответов.Действительно, нажимая на него в этих вопросах, я задаюсь вопросом, не занимается ли Кахан собственным познанием, защищающим личность. Помогая раскрыть мощный мыслительный процесс, который подрывает институты, которым он больше всего предан, он рационализировал проблему как простой артефакт плохой коммуникационной стратегии.

Ответы Кахана также предполагают, что ученые играют очень важную роль в развитии общественного дискурса. Что, мягко говоря, спорно. «Если вы научили всех, кто заботится о науке, правильно общаться, вы все равно не смогли бы контролировать Fox News», — говорит Крис Муни, писатель Mother Jones, который фокусируется на пересечении науки и политики.«И это имеет большее значение, чем то, как общаются отдельные ученые».

Но Кахан никогда не стал бы отрицать, что познание, защищающее идентичность, беспокоит и его. На самом деле, признание этого является основой его стратегии избегания этого. «Я уверен, что в любой данный момент какая-то часть того, во что я верю, я верю в целях защиты личности», — говорит он. «Это придает тебе своего рода смирение».

Однако признание проблемы не равно ее устранению. Я спросил Кахана, как он пытается защищаться от защиты личности в своей повседневной жизни.Ответ, по его словам, заключается в том, чтобы попытаться найти разногласия, которые не угрожают вам и вашей социальной группе, и один из способов сделать это — сознательно искать их в своей группе. «Я пытаюсь найти людей, которые, как мне кажется, на самом деле похожи на меня — людей, с которыми я хотел бы проводить время, — но они не верят в то, во что верят все остальные, такие как я», — говорит он. «Если я нахожу некоторых людей, с которыми себя идентифицирую, я не нахожу их опасными, когда они не согласны со мной». Это хороший совет, но он требует в качестве предварительного условия желания выставить себя перед неудобными доказательствами — и уверенности в том, что это знание не повредит вам.


(Дэн Кахан. Wikimedia Commons)

В какой-то момент нашего интервью Кахан смотрит в бездну, хотя бы на мгновение. Он вспоминает несогласие, написанное судьей Верховного суда Антонином Скалиа по делу о переполненности калифорнийских тюрем. Скалиа отклонил доказательные выводы суда низшей инстанции как мотивированные политическими предпочтениями. «Меня это действительно деморализует, но я думаю, что некоторые люди просто рассматривают эмпирические данные как своего рода устройство», — говорит Кахан.

Но комментарии Скалии были вполне предсказуемы, учитывая все, что нашел Кахан.Скалия – очень идейный, чрезвычайно умный человек с очень сильной привязанностью к консервативной политике. Он из тех защитников идентичности, которые публично заявили, что перестали подписываться на Washington Post, потому что «просто не могут больше с этим справляться», и поэтому теперь он прячется на более близких по духу страницах Washington Times и Wall Street Journal. . Разве не так, спросил я Кахана, что все, что он нашел, предсказывает, что Скалиа убедит себя во всем, что ему нужно думать, чтобы получить нужные ему ответы?

Вопрос, похоже, немного обеспокоил Кахана.«Условия, которые заставляют человека смотреть на доказательства таким образом, — медленно сказал он, — это вещи, которые следует рассматривать как действительно ужасающие, угрожающие влияния на американскую жизнь. свидетельство.”

Угроза реальна. Вашингтон — это ожесточенная война между двумя хорошо финансируемыми, четко определенными племенами, у которых есть свои машины для сбора доказательств и свои собственные сторонники ортодоксальности. Это идеальный шторм для того, чтобы сделать умных людей очень глупыми.

Положительным моментом является то, что политика происходит не только в Вашингтоне. Смысл политики в политике. И большинство людей не воспринимают политику как политический аргумент. Они воспринимают это как налоговый счет, карточку медицинского страхования или развертывание. И, в конечном счете, не существует достаточно эффективной уловки, чтобы убедить американцев игнорировать разрушающуюся экономику, стремительно растущие расходы на здравоохранение или неудачную войну. Политическое движение, которое обманывает себя, разрабатывая национальную политику на основе ложных данных, — это политическое движение, которое рано или поздно столкнется с расплатой на выборах.

По крайней мере, это надежда. Но это не так в таких вопросах, как изменение климата, когда необходимо действовать быстро, чтобы предотвратить катастрофу, которая будет происходить медленно. Там расплата будет за грядущие поколения. И это неправда, когда американская политика становится настолько извращенной мошенничеством, большими деньгами и дисфункцией Конгресса, что избиратели не могут понять, кого винить в состоянии страны. Если американская политика улучшится, победят лучшие структуры, а не лучшие аргументы.

Редактор: Элеонора Баркхорн
Дизайнер: Джорджия Коули
Иллюстратор: Уоррен Шультейс

The Federalist Papers Essay 51 Резюме и анализ

>Summary

Джеймс Мэдисон начинает свою знаменитую федералистскую статью с объяснения, что цель этого эссе — помочь читателям понять, как структура предлагаемого правительства делает возможной свободу. Каждое отделение должно быть, по мнению Мэдисона, в основном независимым. Чтобы обеспечить такую ​​независимость, ни одна ветвь не должна иметь слишком много полномочий в выборе членов двух других ветвей.Если бы этот принцип строго соблюдался, это означало бы, что граждане должны выбирать президента, законодателей и судей. Но учредители осознавали определенные практические трудности в том, чтобы сделать каждую должность выборной. В частности, пострадает судебная власть, потому что средний человек не знает, какой квалификацией должны обладать судьи. Судьи должны обладать большими способностями, но при этом не подвергаться политическому давлению. Поскольку федеральные судьи назначаются пожизненно, на их мышление не будет влиять назначающий их президент или сенаторы, согласия которых будет добиваться президент.

Члены каждой ветви не должны слишком зависеть от членов двух других ветвей при определении их заработной платы. Наилучшей защитой от постепенной концентрации власти в какой-либо одной ветви является обеспечение конституционных гарантий, которые затруднили бы такую ​​концентрацию. Конституционные права всех должны сдерживать личные интересы и амбиции одного человека. Нам может не нравиться признавать, что люди злоупотребляют властью, но сама потребность в правительстве доказывает, что они это делают: «Если бы люди были ангелами, никакое правительство не было бы необходимо.«К сожалению, все люди несовершенны, правители и управляемые. Следовательно, большая проблема при формировании правительства состоит в том, что правительство должно иметь возможность контролировать людей, но, что не менее важно, должно быть принуждено контролировать себя. управление волей народа, несомненно, является лучшим контролем, но опыт учит, что необходимы и другие виды контроля

Разделение власти помогает сдерживать ее рост в каком-либо одном направлении, но нельзя делить власть абсолютно поровну.При республиканской форме правления законодательная власть, как правило, является самой могущественной. Вот почему учредители разделили Конгресс на две ветви, Палату представителей и Сенат, и предусмотрели разные методы выборов в каждой ветви. Могут потребоваться дополнительные гарантии против законодательной тирании.

В представительной демократии важно не только защищаться от угнетения правителей, но и не менее важно защищаться от несправедливости, которую могут совершать определенные граждане или группы.Большинство часто угрожает правам меньшинств. Есть только два способа избежать зла. Во-первых, построить сильное правительство, «общественную волю». Такая «воля» больше, чем простое большинство, и не зависит от него. Это «решение» опасно, потому что такое правительство может бросить свою власть на группу в обществе, работающую против общественного блага. В нашей стране власть управлять исходит от всего общества.Кроме того, по Конституции общество разделено на множество групп людей, придерживающихся разных взглядов и имеющих разные интересы.Из-за этого одной группе очень трудно доминировать над меньшинствами или угрожать им.

Справедливость является целью правительства и гражданского общества. Если правительство разрешает или поощряет сильные группы объединяться против слабых, свобода будет утрачена и наступит анархия. И состояние анархии соблазняет даже сильных людей и группы подчиняться любой форме правления, какой бы плохой она ни была, которая, как они надеются, защитит их так же, как и слабых.

Мэдисон приходит к выводу, что самоуправление процветает в большой стране, в которой проживает множество различных групп.Некоторые страны слишком велики для самоуправления, но предлагаемый план изменяет федеральный принцип настолько, чтобы сделать самоуправление возможным и практичным в Соединенных Штатах.

Анализ

В этом эссе ясно изложены мысли Мэдисона о фракционности. Как мы отмечали ранее, он предполагал, что конфликты интересов присущи человеческой природе, и признавал, что вследствие этого люди распадаются на различные группы. Он хотел избежать ситуации, когда какая-то одна группа контролировала решения общества.Свободные выборы и принцип большинства защищали страну от диктатуры, то есть произвола меньшинства. Однако он в равной степени был обеспокоен большим риском тирании большинства. Центральным институциональным вопросом для него было то, как минимизировать этот риск.

Решение Мэдисона, как правило, опиралось не только на формальные институты, которые можно было разработать, но и на особую социологическую структуру американского общества, которую он принял за удачную отправную точку для создателей новой конституции.Институциональным компонентом его решения была система сдержек и противовесов, так что было множество точек входа в правительство и множество способов уравновесить власть, которую в противном случае одна ветвь власти могла бы получить над другой. В этой системе «постоянная цель состоит в том, чтобы разделить и расположить несколько офисов таким образом, чтобы каждый из них мог контролировать друг друга».

Эти институциональные механизмы были подкреплены социологическим фактом, что Республика содержала множество интересов, которые могли компенсировать и действительно компенсировали друг друга: «Хотя вся власть в ней будет исходить от общества и зависеть от него, само общество будет разбито на такое количество частей, интересов и классов граждан, что права отдельных лиц или меньшинства будут в небольшой опасности от заинтересованных объединений большинства.«Хорошо, что есть много групповых интересов; их многочисленность менее важна, чем то, что они представляют собой непостоянные и изменчивые союзы, компоненты которых меняются в зависимости от конкретного политического вопроса». что «неимущие» в любом обществе с большой вероятностью нападут на «имущих». Как и Гамильтон, вирджинец считал классовую борьбу неотделимой от политики. «В республике очень важно не только защищаться от угнетения его правителей, — пишет Мэдисон, — но охранять одну часть общества от несправедливости другой.Разные интересы обязательно существуют у разных классов граждан. Если большинство будет объединено общими интересами, права меньшинства будут ненадежными».

Мэдисон, очевидно, освободился от бесплодного дуалистического взгляда на общество, столь распространенного в восемнадцатом веке и столь одержимого Гамильтоном. Мэдисон был одним из пионеров «плюрализма» в политической мысли.Гамильтон считал корпоративный дух нескольких штатов ядовитым для союза, Мэдисон осознавал, что сохранение правительств штатов может служить делу как свободы, так и союза. .Наконец, обширность Соединенных Штатов, которую Гамильтон считал главным оправданием автократии, была признана Мэдисоном самым надежным средством сохранения свободы. Утверждение после прочтения этого отрывка, что Александр Гамильтон написал «Федералист 51», означает, во-первых, что он был волшебником в подражании самим словам и тону голосования Мэдисона, а во-вторых, что он был самым лицемерным лицемером, когда-либо писавшим о политике. Ни один непредубежденный или информированный историк не принял бы это последнее обвинение против Гамильтона.

Интересно отметить, что документы федералистов уникальны, как показано в этой статье, из-за чрезвычайного количества мыслей, которые были вложены в дизайн Конституции, как показано в первоначальном мыслительном процессе Мэдисона, написанном в 51. Многие, если не большинство, изменений в структуре институтов происходят как реакция недальновидных людей на то, что они считают более или менее краткосрочными потребностями. Это одна из причин, по которой Конституционный конвент стал замечательным событием. Отцы-основатели намеренно разработали форму правления, которая с наибольшей вероятностью осуществила бы долгосрочные цели, которые они наметили для Республики.Что самое необычное в Мэдисоне, в отличие от других делегатов, так это то, в какой степени он думал о принципах, лежащих в основе институтов, которые он предпочитал. Он не только практиковал искусство того, что в настоящее время считается институциональным дизайном, но также разработал наброски теории институционального дизайна, кульминацией которых стало это эссе.

.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.