Учет и контроль. Экономист привел 10 аргументов в пользу плановой экономики — Последние новости России и мира сегодня
В современном мире возникает острая потребность в государственном планировании для того, чтобы можно было распределить финансовые средства гигантских корпораций-монополистов в пользу населения.
Экономист Андрей Песоцкий посвятил публикацию в своем блоге насущной потребности введения элементов плановой экономики, причем не только в России и привел десять аргументов в пользу этого:
2020 год можно назвать годом вторжения государства в экономику. Пандемия коронавируса создала ситуацию, когда такие понятия как свободная торговля, открытость границ, малый бизнес стали превращаться в ничто. Оказалось, что лучше большая государственная система здравоохранения, чем сеть частных клиник, а без баров и кафешек можно как-то обойтись. По крайне мере, в период роста заболевших. Является ли откат от принципов свободного рынка временной мерой, или мир вернётся к плановому управлению.
Впрочем, а есть ли этот возврат? Или, может быть, планирование никуда не исчезало вовсе.
Плановая экономика – периферийная тема в российской экономической науке и системе образования. Учебники по экономической теории, информация из которых доходит и до школьников (на уроках обществознания), писались в 90-е и мало изменились за последние 30 лет. В них госплан – это понятие из прошлого, не более того. Далеко не в каждом современном учебнике делается обратный вывод, что рыночная экономика – однозначное благо, однако по мере обращения к материалам «элитных» экономических вузов типа НИУ ВШЭ, такое мнение вполне можно составить. Мы же попробуем зайти с обратной стороны – поговорить о том, о чём молчат «верные гайдаровцы», претендующие на звание светочей экономической мысли.
Для начала следует сделать важное допущение. Было бы ошибкой считать, что плановая экономика всегда больше способствует социальной справедливости, чем рыночная. Государственное планирование существует и при госкапитализме – экономической модели, в рамках которой локомотивом экономики выступают крупные компании, формально принадлежащие государству, но фактически управляемые узким кругом власть имущих.
В России все более разрастаются сферы деятельности, где такая модель является господствующей. Государственные предприятия служат средством обогащения для правящей номенклатуры, обладающей сугубо капиталистической моралью, в основе которой лежит максимизация прибыли (ну или личного дохода).
Компании под контролем администраторов из правительства – это не всегда государство для людей труда, однако в рамках данной публикации важно другое: показать, что плановая экономика – это не только забытое вчера, но и сегодня, и таинственное завтра. Мировая экономика развивается по пути монополизации, укрупнения, расширения стратегирования, где становится всё меньше места для «невидимой руки рынка» и влажных фантазий лессеферистов. В какую бы сторону не двигалась глобальная капсистема, к окончательному триумфу или окончательному краху, она обречена превзойти саму себя, радикально снизив роль рынка как системы самоорганизации социума. Но обо всём по порядку.
Корпплан и госплан
Для начала стоит остановиться на терминологии.
В учебниках по экономическим дисциплинам принято выделять рыночную, плановую и смешанную экономики. Считается, что рыночная экономика основывается на идеях свободного предпринимательства и укоренилась, прежде всего, в США и Западной Европе. Плановая экономика, как написано в рассматриваемой литературе, она же командно-административная – это та модель, которая существовала в Советском Союзы и подразумевала отсутствие частной собственности на средства производства. Смешанная экономика – это объединение двух систем. Подчеркивается, что стран с чисто рыночной экономикой практически не осталось.
Далее в учебниках обычно сообщается, хотя чисто рыночных систем в мире больше нет (кое-где даже написано, что капитализм – это «экономическая абстракция»), в основе роста благосостояния людей всё же лежит предпринимательство. Развитие частного бизнеса как жизненно необходимый процесс проходит красной линией через всю российскую экономическую науку, которая, повторимся, мало изменилась с начала 90-х, со времен раннеельцинского романтизма.
Соответственно, бизнесмен подаётся как локомотив развития, которому постоянно мешают административные барьеры, излишнее госрегулирование (пережитки плановой экономики), коррумпированные чиновники (люди из плановой экономики), а помогает свободная конкуренция. Забавно, что в нашей экономической литературе авторы ещё с 1991 года любят вставлять фразы в духе «российское предпринимательство находится в стадии становления». Уже 30 лет прошло, а эти фразы всё вставляет – догоняем, мол, Запад, да всё догнать не можем, изживаем в себе пятилетки.
На самом деле само противостояние рынка, как символа светлого будущего, и плана, как символа скверного прошлого, видится ложным. Планирование – это не только атрибут советского государства, планы есть в любой корпорации. Любая крупная корпорация действует сугубо командно-административно – чётко ставятся задачи, происходит жёсткий контроль за сроком выполнения, минимизируется использование ресурсов, кнутом и пряником руководители стимулируют работников (кстати, сталинские наркомы не додумались до KPI).
Важно понимать, что кроме госплана есть ещё и корпплан (корпоративный план), который не ставится в один ряд с госпланом. «Это другое» – скажет рыночник. Собственно говоря, а почему?
Большие корпорации имеют планы на пять-десять лет вперёд, а отнюдь не пытаются как флюгеры каждый месяц уловить дуновение ветра. С крахом СССР в мировой экономике не стало меньше плановых элементов, просто надо сместить фокус с государства на бизнес, и всё встанет на свои места. И помнить, что размер активов крупных корпораций постоянно растёт, давно сравнившись с бюджетами государств. Но если правители государств подотчётны гражданам (по крайней мере формально) и хотя бы теоретически обязаны распределять вырученные государственной экономикой средства в пользу народа, то владельцы транснациональных корпораций таких обязательств не имеют и могут со спокойной совестью распределять барыши по своим карманам.
В Москве – сила, остальным – могила?
Предприятия в рамках логики рыночной экономики занимаются подсчетом прибылей и убытков, а компания озадачены вопросами поисков дешёвой рабочей силы или, наоборот, квалифицированных кадров, удобной логистикой, ёмкими рынками сбыта.
Владельцам бизнеса нет дела, например, до развития тех или иных территорий, если это не целесообразно с точки зрения расчёта прибыли и убытка. Так получилось, что российскому капиталисту выгоднее найти упомянутые выше слагаемые успеха в городе Москва.
Рыночные реформы в РФ шла синхронно с гиперцентрализацией. Оказалось, что «делать дела» удобней, а главное – доходней, в столице, поэтому Москва начала разрастаться до неимоверных размеров при деградации (в большей или меньшей степени) остальных регионов страны. Сложилась ситуация, когда капитализму не выгодно, например, развивать Тверскую область, Хабаровский край или Чувашию – более 2/3 российских регионов не интересны крупному бизнесу. Зачем вкладываться в развитие Благовещенска или Пскова? Неудобная логистика, нет значимых природных ресурсов, зато есть бедное население, которое не способно покупать много потребительского барахла и при этом не хочет работать за копейки как гастарбайтеры.
В РФ сложилась ситуация, когда бизнес всё более завязывается на Москву, а органы государственной власти пытаются как-то изменить этот дисбаланс, направив инвестиционный потоки в глубинку.
Слабые потуги. «Размосквичить» Россию способен только госплан – целенаправленное вложение средств в те уголки России, которые «не вписались в рынок». В конце концов, Благовещенск и Псков – это ещё полбеды на фоне угасающих малых городов и мрачных посёлков средней полосы.
Три прорывных проекта эпохи
Три ключевых изобретения второй половины XX века, определяющие нашу современную жизнь – детища плановой экономики. Это компьютер (привет, Алан Тьюринг), космические полёты (привет, Сергей Королев), интернет (привет, Arpanet). Прорывные проекты этого периода – это военные проекты, или направления, напрямую следующие из «оборонки». Излишне говорить, что в период Второй мировой войны и последующей за ней Холодной войны оборонная промышленность организовалась государствами на плановых началах без учета «невидимой руки рынка». Даже в государствах, где экономика была формально рыночной, военные ведомства работали на иных началах. Один из плюсов государственного планирования – возможность концентрации ресурсов для прорывных проектов, которые напрямую не приносят прибыль.
Потребление растет по плану
О, том как корпорации применяют командно-административное управление, мы уже поговорили, однако глобальный бизнес давно уже планирует не только производство, но и потребление. В лидирующих странах наблюдается кризис перепроизводства – в условиях, когда базовые жизненные потребности «золотого миллиарда», такие как еда, одежда, место для ночлега, удовлетворены, бизнес научился фактически придумывать (то есть планировать) для покупателей новые нужды вроде регулярной смены личного авто или гаджета, заражая граждан потребительским энурезом. Обществу навязывается гонка за новым благами, обывателя убеждают, что нужно постоянно приобретать всё больше и больше. До такого не додумались большевики с их пятилетками.
Тем не менее, планировать рост аппетитов ширнармасс получается не очень. Треть произведённых в мире пищевых продуктов отправляется на помойку. Модные дома сжигают непроданную одежду на многие миллиарды долларов, а производители автомобилей складируют продукцию, не нашедшую спроса, прямо под открытым небом.
Десятки тысяч машины гниют на этих стоянках годами, загрязняют окружающую среду, показывая всему миру весьма характерные штрихи к портрету современного капитализма и потребительского общества.
Получается, что люди не хотят покупать вещей в таком количестве, в котором их производит бизнес, стремящийся максимизировать прибыль. Однако мировой капсистеме по-прежнему нужны не только стахановцы производства, которые выполнят пятилетку в четыре года, но и стахановцы потребления – те, кто готов наращивать массовость своих покупок.
Госплану не хватало ЭВМ
Командно-административную систему, которая была в СССР, принято критиковать за дефицит и очереди. Люди роптали – дескать, почему страна производила всё больше и больше, перевыполнялись планы, однако до прилавков товары в нужном количестве зачастую не появлялись. Можно долго рассуждать о причинах позднесоветского дефицита, но одна из них – проблемы в распределении. Централизованная система не справлялась с огромными потоками информации, в итоге, например, десятки тысяч тонн овощей гнили на овощебазах, доходя до прилавков в нетоварном состоянии.
Видя проблемы, учёные давно предлагали выход. Например, знаменитый кибернетик и советский академик Виктор Глушко (не путать и другим известным академиком – ракетостроителем Валентином Глушко) предлагал патч для госплана – систему ОГАС (Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации). Иногда её называют советским интернетом, но это не совсем корректно – ОГАС основывался на других принципах, он должен был стать сетью вычислительных центров для автоматизации советской экономики. Идеи создать большую общегосударственную ЭВМ и соответствующие разработки возникали в советской стране ещё в 50-е годы, но не встретили понимания у тупеющих партфункционеров. Проект ОГАС, среди прочих, также был не реализован.
Сейчас, когда рядовой пользователь способен наблюдать за траекторией движения вызываемого такси со своей гаджета, и государство, и компании могут легко решить проблемы с отслеживанием гниющих на складе помидоров. Технологические возможности для планирования распределения ресурсов и товаров имеются сполна.
Крах либертарианства Дурова
Настоящая отдушина ультра-рыночников – это то, как развивается бизнес, связанный с развитием интернета. Вот уже где нет муравьиного коллективизма, зато каждый может устраивать жизнь по- своему – хочешь крипту майни, хочешь зарабатывай на SMM или монетизируй свой блог. Лепота. А самым башковитым предлагается не просто зарабатывать в сети, а развивать саму сеть – например, стать программистом и получать большие деньги в хорошей компании. Или даже сказочно разбогатеть таким образом. Стивен Джобс, Марк Цукерберг, Павел Дуров – идолы уже не одного, а двух поколений. Конечно, по законам современного времени их выстёбывают и критикуют, однако вряд ли кто-то может пошатнуть их трон, где они, небожители, воспринимают как те, кто «сделал себя» по законам рынка, став успешным благодаря правилам «старого капитализма» по Адаму Смиту и Джону Миллю, где талантливый человек имеет все шансы стать предпринимателем первой величины без помощи чиновников.
Естественно, и Джобс, и Цукерберг, и Дуров – глобалисты и сторонники экономики, не сдерживаемой тисками государства. Однако не так давно случился конфуз: либертарианец Дуров, который в 2012 г. призывал «отменить прописку, загранпаспорт как отдельную сущность, въездные визы, воинский призыв и другие рудименты феодализма» в июле 2020 г. написал статью «Как Apple уничтожает стартапы по всему миру — и как это можно остановить». В ней автор отмечает, что «яблочные» злоупотребляют своими позициями, облагая конскими налогами разработчиков приложений. «Помешать двум наднациональным корпорациям собирать налог со всего человечества — непростая задача» – пишет Павел.
В качестве выхода из ситуации Дуров предлагает старое-доброе госрегулирование – проведение антимонопольных расследований, законодательные ограничения для Apple со стороны государств (обязательства допустить альтернативы магазины приложений Appstore), наложение требований по установке российских приложений.
Рынок загрязняет
Предпринимателю не выгодно заниматься утилизацией мусора, созданием экологически чистой упаковки, снижением выбросов.
Любые меры, направленные на повышение экологичности производства, несут издержки, а бизнес стремится издержки минимизировать. Загрязнение мирового океана, загрязнение воздуха, уменьшение биоразнообразия, опустынивание, недостаток питьевой воды – в решении этих проблем рынок не поможет. Следовательно, заставить бизнес не отравлять природу способно только внешнее принуждение, а это уже планирование, осуществляемой обществом.
Кстати, соцсети завалены демотиваторами, где европейские страны не только весь свой мусор перерабатывают, да еще и у соседей принимают. Мол, вот какой экологичный капитализм получился. Однако, этот манямирок далек от реальности, о чем можно узнать из видео канала «Выход есть». С мусорной проблемой не справляются даже страны самого развитого капитализма.
Китайский опыт
Плановая экономика в обыденном сознании ассоциируется с СССР. С 1953 года пятилетки стали проводиться и в Китае, копируя экономические наработки красного соседа. В 1991 году Советский Союз рухнул, однако в КНР пятилетки никуда не делись.
Так, в 2016 году в этой стране была объявлена XIII пятилетка. Можно долго спорить, является ли Китай в большей степени капиталистическим или социалистическим государством, однако государственные планы в Поднебесной никто не отменял. Реформы Дэн Сяопина, которые представляли собой активное внедрение частного бизнеса и рыночной экономики, также укладывались в пятилетнее планирование. С другой стороны, надо отметить, что китайские пятилетки меняют содержание – если во времена председателя Мао они представляли собой директивно установленные нормы производства различной продукции, то в последние десятилетия они больше представляют собой фиксирование определенных направлений и тенденций. Красивую инфографику по китайским пятилеткам можно посмотреть – здесь.
Понятно, что уровень жизни в Китае растёт, но надо понимать, что это не просто рост постольку-поскольку, а пример подъёма из бедности сотен миллионов человек, не имеющий аналогов в истории последних десятков лет. Подъем, осуществленный без перестройки, «демократии», гласности, криминальных залоговых аукционов.
Китайский реформатор Дэн Сяопин запомнился в России скорее как щуплый дедушка, выглядящий безобидно после Мао Цзэдуна. Между тем, Дэн – это не только партфункционер КПК, но и старый революционер, и диктатор, и глава целого генеральского клана. Более того, Дэн – это китайский военачальник, командовавший воинскими соединениями, не меньшим по численности чем армии маршала Жукова, имевший как большую хозяйственную практику, так и лихой опыт действий в экстремальных ситуациях (раскатал танками митингующих студентов на площади Тяньаньмэнь).
В США много государства
«Ну, хорошо, с Китаем всё понятно, там полурабский труд за миску риса, от забора и до заката – воскликнет критик – Но есть же пример главной экономики мира – американской». Вот там-то точно должен быть рынок и свободная конкуренция, где каждый может добиться всего сам, пройдя путь от чистильщика обуви до магната. Примерно так в США и было…, но давно. В двадцатом столетии американская экономика становилась вcё более зависящей от государства.
В Америке на протяжении прошлого столетия как активно развивались меры регулирования частного бизнеса (например, через антимонопольное законодательство или экологические стандарты), так и росла доля государственных предприятий. Госсектор в США составляет около 30% – это не так много, но в конце XIX века он не насчитывал и 5%. Вообще, грамотные сторонники «чистого рынка» давно не рассматривают то, что происходило в Штатах в прошлом веке (и происходит сейчас) как пример роста через развитие рыночных институтов.
«Исчезновение труда»
Куда будет двигаться человечество? Ответов много, но один из трендов – «исчезновение труда». По мере автоматизации производства (можно здесь вставить модное словечко наподобие цифровизации) теряется потребность в многотысячных фабриках и классическом рабочем классе. Современный завод – это завод-робот, где меньше сотни человек могут обеспечивать выпуск десятков тысяч автомобилей в год. Люди, идущие каждый день на работу по графику 5/2 и работающие по 8 часов, с каждым десятилетием становятся всё менее нужны корпорациям.
Вместо пролетариев, от которых кровно зависело функционирование предприятий, и которые за XX век сумели добиться в Европе значительный социальных прав, постепенно приходит прекариат – временно занятые и частично занятые люди, работающие не по профессии и часто испытывающие куда больший произвол со стороны начальства, нежели официально устроенные на полный день рабочие.
Исчезают рабочие, офисные клерки и даже солдаты (вместо колоссальных армий воюют ЧВКшники и дроны), а самые быстрорастущие компании – это бизнес, связанный с IT, где, опять же, дюжина программистов может создать прибыль сравнимую с той, ради которой в прошлом веке трудились десятки тысяч человек. В этих условиях развитые страны задумываются о безусловном базовом доходе (ББД) – фиксированной сумме, которую будут получать граждане страны, вне зависимости от того, работают ли они или нет. По-видимому, те или иные формы ББД – это будущее многих стран, если не всего человечества, хотя внедрить базовый доход пока что по силам лишь нескольким богатым странам с маленький численностью населения.
В России до прямых регулярных денежных переводов всему населению тоже ещё очень далеко – даже если выплачивать по 10 тыс. в месяц всем жителям нашей страны, бюджетные деньги, а также финансовые резервы улетучатся за короткий срок (срок будет идти на месяцы), о чем я уже писал.
Тем не менее, в мировой экономике складывается ситуация, когда добавленную стоимость в большей степени создаёт не труд человека, а технологии, а значит ставится вопрос, каким образом доходы компаний должны идти на благо народа (как минимум, в форме налогов). Следовательно, возникает потребность в государственном планировании – распределении финансовых средств в пользу населения.
“Пятый этаж”: мечтают ли россияне о плановой экономике?
Подпишитесь на нашу рассылку ”Контекст”: она поможет вам разобраться в событиях.
Автор фото, Getty
Подпись к фото,Больше половины россиян считают, что стране больше подходит плановая экономика
Аналитический центр Юрия Левады в конце января провел всероссийский опрос о предпочтительных моделях экономической и политической систем.
Советскую систему одобрили 37% опрошенных, плановое хозяйство считают более правильным 52%. За демократию западного образца высказались 13% граждан, за рыночные отношения – около четверти опрошенных.
Кстати, за последние 20 лет число сторонников плановой экономики особо не менялось, а вот количество поклонников демократических институтов за то же время сократилось вдвое.
Как интерпретировать эти цифры?
Загрузить подкаст передачи “Пятый этаж” можно здесь.
Михаил Смотряев: Добрый вечер, семнадцатое февраля, среда. В гостях у “Пятого этажа” сегодня директор Левада-центра Лев Гудков и старший научный сотрудник Российской академии народного хозяйства и государственной службы при президенте России Вадим Новиков.
На сайте “Левада-центра” приводятся данные, начиная с февраля 1996 года по политическим системам, а по экономическим – с 1992-го. То есть имеется статистический массив, который можно изучать.
Пропустить Подкаст и продолжить чтение.
Что это было?
Мы быстро, просто и понятно объясняем, что случилось, почему это важно и что будет дальше.
эпизоды
Конец истории Подкаст
Что касается цифр, особенно по экономической системе, связанной с государственным планированием и распределением, ее популярность в феврале 1992 года была наиболее низкой – 29%, потом в течение нескольких лет достигла 50%, и на этом уровне и остается. Хотя 20-25 лет в социологических опросах – это смена поколения. То есть новое поколение так же относится к плановому хозяйству, как и люди, которые хорошо помнят расцвет СССР.
Лев Гудков: Советский человек воспроизводится, но в разных средах по-разному. Если посмотреть по возрастному составу, то видны резкие различия. Среди молодежи советскую систему одобряют 9%, среди людей пенсионного возраста – 64%.
В Москве ее одобряют 30%, на селе – 50. Там время как бы застыло. Это неслучайно.
Периферия – депрессивная, бедная, менее развиты рыночные отношения. Молодые ничего не помнят о государственной плановой экономике. Советские, особенно брежневские времена, когда был относительный достаток, стабильность, социальные гарантии – идеализированный “золотой век” – служат основанием для критики или негативного отношения к нынешней системе.
Разрыв в доходах центра и периферии огромен, отсюда – ощущение проигрыша. Там сохранились остатки советской отраслевой структуры, системы моногородов, промышленности, связанной с ВПК, неконкурентные, отсталые технологии. Рыночная экономика несет разрушение сложившегося порядка. Без государственной помощи люди жить не в состоянии, поэтому они ностальгируют по прошлому.
Вадим Новиков: Такие постоянные результаты не столько удивляют, сколько расстраивают. Но повода для глубокой обеспокоенности нет. Эти вопросы все-таки носят теоретический характер и оторваны от повседневной жизни людей.
Можно обратиться к потребительскому опыту людей в разных контекстах – там, где потребление определяется государством, и где нет. Скажем, в поликлинике и турагенстве. И даже данные социологических опросов показывают, какие сектора люди считают более проблемными. Люди гораздо лучше отзываются о рыночных секторах.
М.С.: В СССР потребительский опыт был очень ограничен, даже в крупных центрах. Второй пункт в этом опросе – как гражданам видится связь между недостатками экономической системы и местом граждан в ней, и политической системой. В опросах фигурировала советская система до 1990-х годов. Там скачки популярности значительнее, но интерес представляет колонка “нынешняя система”, которая в декабре 1998 года не нравилась почти никому, в феврале 2008-го за нее высказались уже 36%, а в последнем опросе – 23%.
Как это можно истолковать?
Л.Г.: В конце 1990-х резко возросло недовольство Ельциным и его окружением, произошло очень сильное падение жизненного уровня, понятно, что переходный период мало кому нравится. С приходом Путина усилились настроения поддержки авторитарного режима, он опирался на устойчивый рост уровня жизни, поскольку заработала рыночная экономика и пошли доходы от нефти. Пик одобрения как раз приходится на 2008 предкризисный год. Плюс патриотический подъем в связи с войной в Грузии.
После кризиса начинается обвал, особенно в 2009 году, потом ситуация опять начинает восстанавливаться. В 2012-2013 годах рост недовольства и неодобрения системы. А после Майдана и развертывания очень агрессивной антиукраинской пропаганды и аннексии Крыма поддержка растет. Здесь опять вмешивается экономический кризис, опять возникает неуверенность и цифра начинает снижаться.
М.С.: То есть важную роль играют внешние события – кризис ведь тоже начался не в России.
Л.Г.: Мы действительно имеем дело не с повседневными вещами, символическими, там немного другие закономерности.
М.С.: Как сочетается поддержка нынешнего режима с ностальгией по советскому прошлому? Советская политическая система сегодня нравится 30%, плановое хозяйство – 50%.
Лояльность парламентским партиям невелика, так что речь идет о поверхностных, дежурных высказываниях, слабо связанных с обыденной жизнью. Если бы спрашивали не про социализм и капитализм, а про конкретный экономический опыт, то мы бы увидели, что они на самом деле выбирают.
М.С.
В.Н.: Не вписались, не всегда осмыслили свой опыт, плюс чувство сожаления о прошедших временах.
М.С.: Можно не считать это ностальгией в чистой форме? То есть “мы бы оттуда вернули ракеты и колбасу по 2-20, а возможность ездить за границу сохранить”.
Л.Г.: Приблизительно похоже. Но за границу ездит менее 20%. Речь скорее идет об идентификации. Но связь между политическими представлениями и экономическими предпочтениями все же есть, хоть и не прямая. В последние годы государственный сектор явно рос, сегодня он составляет около 58%, что особенно ощутимо для пенсионеров, бюджетных работников, которые в рыночной среде чувствуют себя неуверенно.
Кроме того, это люди низкообразованные. Чем выше образование, тем сильнее предпочтение и западной демократии, и нынешней ситуации. Но все равно, это не желание вернуться в СССР, а способ выражения недовольства действительностью, социальной политикой, бедностью публичного пространства.
Другого способа выразить его нет.
М.С.: В экономике 1980-х, помимо вертикальных, были еще широко развитые горизонтальные связи, а в современной экономике ее госсектору сейчас это несвойственно. Но строгая иерархическая система с немалым элементом планирования и вмешательством государства никуда не делась? Преждевременно говорить о том, что в России построен рынок?
В.Н.: Реальную рыночную экономику сравнивают с воображаемой плановой. По рейтингу свободы экономики Россия находится на сотом месте в мире, она в большой мере контролируется государством. То, что сейчас происходит в России, рыночной экономикой не является. Последние события в Москве показали, что экономика основана не на праве собственности, а на праве силы.
Государство определяет происходящее во всех секторах, как рычагами законодательными, так и косвенными, в том числе с использованием произвола. Настоящей частной собственности мы не получили. Это совершенно отлично от того, что существует в странах Запада.
М.С.: Но это очень похоже на социалистическую действительность. Этим и диктуется устойчивость этой ностальгии.
Л.Г.: Не только. Здесь еще некоторый дефицит уверенности в себе, потребность в социальной защите. Дефицит учреждений, которые обеспечивают защищенность человеческого существования в экономической ситуации, в трудовых отношениях и так далее. Это ощущения неуверенности и грозящего социального произвола.
М.С.: Прошлое воспринимается как стабильная система.
Рыночная экономика против командной экономики: в чем разница?
Рыночная экономика и командная экономика: обзор
Рыночная экономика и командная экономика являются двумя полярными крайностями в организации экономической деятельности. Основные различия связаны с тем, кто контролирует факторы производства и механизмы, определяющие цены.
Деятельность в условиях рыночной экономики носит незапланированный характер. Он не организуется какой-либо центральной властью, а вместо этого определяется спросом и предложением товаров и услуг.
Соединенные Штаты, Англия и Япония являются примерами рыночной экономики.
В качестве альтернативы, командная экономика организована централизованным правительством, которому принадлежит большая часть, если не все предприятия, и где правительственные чиновники управляют всеми факторами производства. Восточная Германия, Северная Корея и бывший Советский Союз — все это примеры командной экономики. На самом деле, все экономики сочетают в себе рыночные и командные экономические принципы.
Ключевые выводы
- Рыночная экономика использует частную собственность как средство производства и добровольный обмен/договоры.
- В командной экономике правительства владеют факторами производства и устанавливают цены и графики производства.
- В рыночной экономике цены устанавливаются спросом и предложением.
- Большинство стран действуют в основном как командная или рыночная экономика, но все они включают аспекты друг друга.
- Поскольку командная экономика требует большого административного государства, экономическая система страны тесно связана с ее политической системой.
Рыночная экономика
Двумя фундаментальными аспектами рыночной экономики являются частная собственность на средства производства и добровольный обмен между экономическими субъектами.
Рыночная экономика тесно связана с капитализмом. Частные лица и предприятия владеют ресурсами и могут свободно обмениваться ими и заключать контракты друг с другом без разрешения государственных органов. Собирательный термин для этих нескоординированных обменов — «рынок».
Первым экономистом, исследовавшим рыночную деятельность, был Адам Смит, который сравнил ее с «невидимой рукой», распределяющей ресурсы среди населения.
Потребительские предпочтения и нехватка ресурсов определяют, какие товары будут производиться и в каком количестве. Цены в рыночной экономике действуют как сигналы для производителей и потребителей, которые используют эти ценовые сигналы для принятия решений. Правительства играют второстепенную роль в управлении экономической деятельностью посредством налогов и регулирования.
В условиях рыночной экономики надзор за бизнесом практически не осуществляется, и ожидается, что потребители будут заботиться о своих интересах и защищать себя от мошенничества и злоупотреблений. Рыночная экономика не заботится о том, чтобы менее удачливые люди имели доступ к основным товарам и услугам или возможностям.
Карл Маркс, немецкий экономист, утверждал, что рыночная экономика по своей сути неравна и несправедлива, потому что богатство и власть будут сосредоточены в руках владельцев капитала. Маркс популяризировал термин «капитализм».
Джон Мейнард Кейнс, английский экономист, считал, что чистая рыночная экономика неспособна эффективно реагировать на серьезные рецессии, и вместо этого выступал за крупное государственное вмешательство для регулирования деловых циклов.
После политических революций 1989 года многие бывшие административно-командные экономики перешли на свободный рынок.
Командная экономия
При командной экономике правительства владеют факторами производства, такими как земля, капитал и ресурсы, а чиновники определяют, когда, где и сколько производить.
Это также иногда называют плановой экономикой. Самым известным примером командной экономики был бывший Советский Союз, действовавший при коммунистической системе.
Поскольку в командной экономике принятие решений централизовано, правительство контролирует все предложение и устанавливает весь спрос. Цены не могут возникать естественным образом, как в рыночной экономике, поэтому цены в экономике должны устанавливаться государственными чиновниками.
В командной экономике макроэкономические и политические соображения определяют распределение ресурсов, тогда как в рыночной экономике распределение ресурсов определяют прибыли и убытки отдельных лиц и фирм. Командная экономика связана с обеспечением основных потребностей и возможностей для всех членов.
Людвиг фон Мизес, австрийский экономист, утверждал, что командная экономика несостоятельна и обречена на провал, потому что никакие разумные цены не могут появиться без конкурирующей частной собственности на средства производства.
Это приведет к огромному дефициту и излишкам.
Милтон Фридман, американский экономист, отмечал, что командная экономика должна ограничивать индивидуальную свободу действий. Он также считал, что экономические решения в командной экономике будут приниматься на основе политических интересов государственных чиновников, а не способствовать экономическому росту.
Особые указания
Большинство рыночных и командных экономик сегодня функционируют с элементами обоих. Например, Куба долгое время была командной экономикой, но провела значительные рыночные реформы, чтобы улучшить положение нации. Многие предприятия были приватизированы и больше не подчиняются правительству, что характерно для рыночной экономики.
И наоборот, Соединенные Штаты с рыночной экономикой перешли к плановой экономике для мобилизации во время Второй мировой войны. В США также есть другие элементы командной экономики, такие как субсидии и программы социального обеспечения.
Тип экономики также может влиять на политический ландшафт страны.
Милтон Фридман утверждал, что командная экономика, скорее всего, станет авторитарным режимом, потому что экономическая свобода тесно связана со свободой политической. Однако взаимосвязь не является абсолютной: есть много демократий с сильным государством всеобщего благосостояния и много диктатур с экономической политикой свободного рынка.
Каковы преимущества рыночной экономики?
В условиях рыночной экономики цены устанавливаются решениями тысяч потребителей и производителей, каждый из которых действует в своих собственных интересах. Стремление к получению прибыли и конкуренция между предприятиями побуждают производителей поставлять наиболее желательные и рентабельные продукты по наилучшей возможной цене.
Каковы преимущества командной экономики?
Командная экономика позволяет стране направлять ресурсы на приоритеты, которые не могут быть адекватно удовлетворены силами свободного рынка. Многие страны, ориентированные на рынок, принимают меры централизованного планирования во время войны или кризиса, чтобы предотвратить дефицит.
Например, во время чрезвычайной ситуации, связанной с COVID-19, Соединенные Штаты применили Закон об оборонном производстве, чтобы заказать производство вакцин и материалов для тестирования.
Что такое смешанная экономика?
Смешанная экономика сочетает в себе элементы как социализма, так и капитализма, при этом правительство регулярно вмешивается в рынок, чтобы предотвратить дефицит и решить экономические проблемы. Китай, Сингапур, Великобритания и многие европейские страны являются классическими примерами смешанной экономики, поскольку они имеют большой государственный сектор и государство всеобщего благосостояния. В действительности почти каждую страну в той или иной степени можно считать страной со смешанной экономикой.
Почему рыночная экономика побеждает плановую?
Централизованно-плановая экономика, использовавшаяся коммунистическими режимами и основанная на коммунистическом учении, потерпела неудачу по ряду причин. К ним относятся отсутствие инноваций и гибкости, а также неспособность обеспечить эффективность экономических отношений или обеспечить достаточную мотивацию людей для принятия решений, способствующих увеличению благосостояния.
Командная экономика приводит к бедности и человеческим страданиям
Если начать рассматривать область экономики, следует выделить фундаментальные характеристики рынка, во-первых, ограниченную доступность ресурсов и, во-вторых, тот факт, что цена этих ресурсов зависит от взаимодействия между спросом и предложением. При изучении экономики становится ясно, что любая попытка как-то обойти ограниченность ресурсов или закон спроса и предложения заканчивается крахом эксперимента командной экономики.
В худшем случае командная экономика может даже привести к нехватке ресурсов, неэффективному их распределению или другим непредсказуемым негативным последствиям. Следует отметить, что командная экономика требует дополнительных ресурсов для снижения негативных последствий. Так или иначе, крах такой экономической системы в конце концов произойдет. К сожалению, для осуществления этого события может потребоваться до 70 лет, и оно, по сути, может вызвать острые человеческие страдания.
Дефицит потребительских товаров был проблемой в Советском Союзе, что означало пустые полки магазинов и длинные очереди. Фото: qminder.com.
Непредсказуемые эффекты требуют дополнительного внимания и ресурсов
История показала, что в какой-то момент времени соотношение между стоимостью ресурсов и непредсказуемыми рыночными эффектами становится таким, что система больше не может реагировать на растущие потребности оно сталкивается. Однако, как обсуждалось выше, многочисленные примеры демонстрируют, что плановая экономика обречена на провал. В уравнении слишком много переменных, и невозможно предсказать все вторичные эффекты, которые могут возникнуть. Ни одна центральная организация (например, Госплан) не может в одиночку понять сложные отношения, существующие между капиталом, рабочей силой, ресурсами и интеллектуальным капиталом.
Командная экономика устраняет связь между достижением лучшей жизни через карьеру.
Однако главная проблема командной экономики не в этом. Возможно, никого не удивит, что у этой экономической модели есть более серьезные недостатки.
В административно-командной экономике практически невозможно использовать спрос в качестве входной переменной при планировании, что по крайней мере так же проблематично, как и проблемы, связанные с переменными и вторичными эффектами, с которыми сталкивается экономика. Если спрос на ресурсы (затраты) является очень важным фактором в рыночной экономике, то в командной экономике, также известной как плановая экономика, очень сложно адекватно оценить спрос на ресурсы (затраты). В условиях рыночной экономики компании гибко реагируют на колебания спроса, что тем самым влияет на предложение и позволяет компаниям выживать. С другой стороны, в командной экономике невозможно отреагировать на обратную связь с рынком до начала следующего периода планирования.
Конкуренция повышает мотивацию к инновациям
“Поздравляю, Петров, в этом месяце у вас не было бракованных изделий!” – “Я был в отпуске.
” Фото: fishki.net.Другой серьезной проблемой, связанной с моделью плановой экономики, является отсутствие конкуренции. В рыночной экономике существует постоянное давление, чтобы улучшить свой продукт и услугу, но этого давления не существует в командной экономике. В результате отсутствует мотивация к инновациям, и это не гарантирует, что хозяйствующие субъекты будут производить качественный продукт. Это объясняет, почему львиная доля инноваций исходила из свободного мира в 20-м веке.
В командно-административной экономике, существовавшей в 20 веке, люди были вынуждены воровать интеллектуальную собственность и часто получали ее неофициально. Кроме того, если изучить происхождение изобретений, которые значительно повысили уровень жизни двух последних поколений людей, только в области медицины и технологий, становится ясно, что мировая командная экономика не разработала ничего существенного.
Командная экономика игнорирует движущую силу экономики
В то время как командная экономика подвержена ряду проблем, таких как экономические переменные и вторичные эффекты, отсутствие исходной информации, операционная гибкость и мотивация к инновациям, она также сталкивается с другими серьезными проблемами.
Чтобы понять, почему модель командной экономики должна быть навсегда дискредитирована, в дополнение к указанным выше факторам, он или она должны принять во внимание еще один элемент.
В экономике мотив получения прибыли является наиболее важной движущей силой, поскольку получение прибыли необходимо для выживания большинства компаний, если они хотят служить основой национальной экономики. Вопреки тому, что утверждают многие люди, мотив прибыли не исчезает в системе командной экономики. Хотя мотив прибыли может также служить общественным интересам в рыночной экономике, он обусловливает действия людей только на основе личной выгоды в плановой экономике. В долгосрочной перспективе, если индивидам будет разрешено действовать ради личной выгоды в командной экономике, это приведет к формированию ситуации, в которой есть два социальных класса: номенклатура и бедняки.
Такое развитие событий парадоксально, поскольку идеологические основы командной экономики основаны на представлении о том, что экономическая организация государства должна быть точным решением проблемы непропорциональной концентрации капитала и распространения неравенства.
Концентрация власти в руках немногих также увеличивает риск коррупции в командной системе, что приводит к дополнительным затратам для экономики. Трудно понять, как можно адекватно и справедливо учитывать стоимостную составляющую в процессе экономического планирования.
Концентрация власти и отсутствие механизмов обратной связи и эффективной конкуренции могут создать среду, в которой у центральной власти нет особой мотивации для улучшения системы и ее эффективности. Вместо того, чтобы поощрять инновации среди экономических субъектов, система командной экономики создает непрерывный застой.
Страдают рабочие
“Вам всегда будут платить прямо пропорционально выполненной работе”, пропагандистский плакат. Фото: plaqat.ru. Когда дело доходит до рабочей силы, замена принципов рыночной экономики принципами командной экономики очень проблематична для рабочих. Как хорошо известно, цена этого ресурса будет не результатом взаимодействия между силами свободного рынка, а результатом запланированного экономического обмена.
С одной стороны, командная экономика ведет к большей социальной справедливости и устраняет безработицу. С другой стороны, если государство игнорирует закон спроса и предложения и отсутствие надлежащих цен на рабочую силу, возникает ряд проблем, подобных тем, которые обсуждались выше.
Например, невозможно предсказать, какая рабочая сила ему или ей понадобится, без гибкости свободного рынка и механизмов обратной связи. Таким образом, планы строятся на идеологической, а не экономической основе. Кроме того, если доход не зависит от востребованности определенных знаний, навыков и высших когнитивных способностей, то, вероятно, у работников будет отсутствовать мотивация к развитию.
Командная экономика устраняет связь между достижением лучшей жизни через карьеру. Это также может вызвать рыночные перекосы или привести к ситуации, когда определенные ресурсы или навыки оцениваются непропорционально.
Черные рынки существовали и в плановой экономике.
Ограниченность ресурсов и закон спроса и предложения — факторы, не зависящие от идеологии.
Это означает, что, несмотря на планирование, регулирование, командование или наказание и подавление, командная экономика имеет много общего со свободной рыночной экономикой. Если Госплан скажет, что ресурс/товар X стоит Y и спрос на него значительно превышает предложение при данном уровне цен, то его производство просто приведет к дефициту.
Тогда цена ресурса X будет определяться законом спроса и предложения вне официальных экономических каналов государства. Поскольку практически невозможно использовать спрос в качестве входной переменной для процесса планирования, равновесная цена намного выше, чем она была бы в «официальной системе». Это простое объяснение того, почему товары первой необходимости часто становятся предметами роскоши в командной экономике.
Хотя государственные лидеры могут не мириться с черными рынками и пытаться избавиться от неофициальных рыночных механизмов ценообразования, они, тем не менее, столкнутся с необходимостью борьбы со «спекулянтами», существующими в рамках системы командной экономики.
В случае, когда государство устанавливает командную экономику, успешную благодаря применению репрессивных мер, тогда ресурс X по цене Y будет доступен только для номенклатуры, а не для остального общества. Это, следовательно, приведет к тому, что многие другие люди будут остро нуждаться в продукте X.
Мы должны быть осторожны, чтобы не попасть в одну и ту же ловушку дважды
В свете вышеупомянутого аргумента особую тревогу вызывают неоднократные дискуссии об использовании командной экономики для решения различных экономических проблем. . Еще более огорчительно думать, что образованные люди склонны поддерживать эти утверждения. Наивно и проблематично рассматривать плановую экономику как экономический механизм, который можно улучшить.
Если мир должен избежать образования общества, состоящего из номенклатуры и бедняков; если люди хотят избежать нехватки туалетной бумаги; если люди не хотят нехватки продовольствия в какой-то момент в будущем, то общество обязано выступить против событий, которые могут очень медленно привести его к командной экономике.