Эволюция биоэтики в современной медицине: Ошибка 404. Запрашиваемая страница не найдена - Санкт-Петербургское государственное бюджетное учреждение социального обслуживания населения

Содержание

Международный Евро-Азиатский Конгресс по вопросам биоэтики, молекулярной и персонализированной медицины “Biomed-inn-2019”

05-08 ноября 2019 года в г. Перми (Российская Федерация) будет проходить Международный Евро-Азиатский Конгресс по вопросам биоэтики, молекулярной и персонализированной медицины «Biomed-inn-2019».

Биоэтика – область знаний, принципов поведения и правил, определяющих взаимоотношения между людьми, а также гармоничное развитие общества в эпоху глобальной информатизации, развития генетики, робототехники, искусственного интеллекта. Это базис участия человека в технологическом развитии, определяющий скорость перемен в обществе.

В широком смысле термин биоэтика относится к исследованию социальных, экологических, медицинских и социально-правовых проблем, касающихся не только человека, но и любых живых организмов, включённых в экосистемы, окружающие человека. В этом смысле биоэтика оценивает результаты развития новых технологий и идей в медицине и биологии в целом.

Биоэтика имеет медицинское, психо-социальное, технологическое, инновационное значение для развития общества. Принципы биоэтики создают условия технологического развития и внедрения новых технологий во всех областях жизни человека. Развитие Биоэтики предусматривает создание и развитие институтов организации биомедицинских исследований, общественных отношений, межкультурной коммуникации и образования. Современная Биоэтика характеризуется созданием инфраструктуры технологического развития и условий для внедрений новых технологий в практику.

Президент Конгресса: академик РАН, председатель Российского комитета по биоэтике при Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО, Вице-президент Intergovernmental Bioethics Committee UNESCO, профессор Александр Григорьевич Чучалин.

Рабочие языки конгресса: английский, русский.

Место проведения, организация (орган), ответственная(ый) за проведение научно-практического мероприятия (индекс, почтовый адрес, телефон, факс, E-mail): г. Пермь, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Пермский государственный медицинский университет им. академика Е.А. Вагнера» Министерства здравоохранения Российской Федерации
614990, г. Пермь, ул. Петропавловская, 26
Телефон: +7 (342) 217-20-20, факс (342) 217-20-21
e-mail: [email protected]
Ректор, профессор Корюкина Ирина Петровна.

Начало Торжественной церемонии открытия Конгресса: 5 ноября 2019 г. в 10:00, адрес: г. Пермь, ул. Куйбышева, 14, Культурно деловой центр, Большой зал филармонии.

Основные научные направления Конгресса:

Взаимодействие врача и пациента.
Разработка и внедрение искусственного интеллекта в процесс диагностики и мониторинга состояния больных тяжелыми хроническими заболеваниями, определяющими продолжительность жизни.
Персонализированная медицина на страже здоровья человека.
Болезни пожилого возраста.
Прогрессирующие неуправляемые заболевания человека. Этические вопросы.
Современные методы лекарственной терапии.
Инновации и новые методы в медицине: оптимизация пути внедрения в практику.
Инструментальная диагностика и робототехника.
Информационные технологии и телемедицина.
Искусственный интеллект и общество (применение биочипов, искусственных органов).
Образование и медицина в XXI веке: особенности обучения на иностранном языке.
Вопросы межкультурной коммуникации.

Медицина, основанная на доказательствах.
Материнство, детство и экстракорпоральные технологии.
Вопросы трансплантологии и клеточной медицины.

Площадки:

г. Пермь, ул. Куйбышева, 14, Культурно деловой центр:

Большой зал филармонии
Конференц-зал, 4 этаж,

г. Пермь, ул. Петропавловская, 26, ФГБОУ ВО ПГМУ им. академика Е.А. Вагнера Минздрава России:

Зал диссертационных советов (1 этаж)
Актовый зал (2-й этаж),

г. Пермь, ул. Букирева, 15, ФГБОУ ВО ПГНИУ:

Аудитория главного корпуса,

г. Пермь, ул. Чернышевского, 28:

Актовый зал ООО ПНППК,

г. Пермь, ул. Пушкина, 87:

Лекционный зал глазного корпуса ПККБ, 1-й этаж,

г. Пермь, ул.Плеханова, 36:

Лекционный зал ГКБ №2,

г. Пермь, ул. Краснова, 18, ДК Всероссийского общества слепых:

Актовый зал (1 этаж),

г. Пермь ул. Ленина, 70:

Зал библиотеки им. А.М. Горького,

г. Пермь, Шоссе Космонавтов, 111:

Конференц-зал Цифрового техно-парка «Морион».

Приглашаются:

Врачи, педагоги, психологи, филологи, социальные работники, ученые, студенты, представители бизнеса, фармкомпаний, производственные предприятия, общественные пациентские организации, профессиональные ассоциации, телекоммуникационные компании, СМИ, представители Индии, Вьетнама, Китая, Южной Кореи, КНДР, Египта, Марокко, Судана, Нигерии, Греции, Испании, Португалии, Италии, Франции, Бельгии, Нидерландов, Дании, Германии, Великобритании, Беларуси, США, Бразилии, Казахстана, Киргизстана, Чехии, Словакии, Израиля.

Формы участия в конференции:

Устный доклад
Публикация в сборнике материалов конференции (РИНЦ)
Срок подачи статей в электронном виде до 20 октября 2019 г.

Требования к оформлению СТАТЕЙ в сборнике (РИНЦ):

Статья должна быть выполнена на актуальную тему и содержать результаты самостоятельного исследования, а также не должна быть опубликована ранее или направлена для публикации в другие издания.

Ответственность за содержание и грамотность материалов, предоставляемых в редакцию, юридическую и иную ответственность несут авторы. Статья будет напечатана в авторской редакции, поэтому должна быть тщательно подготовлена.

Статьи должны быть оформлены с соблюдением следующих правил:

Объем статьи – от 3 страниц формата А4, количество авторов – не более 3. Формат страницы 210 ×297. Ориентация – книжная. Поля – верхнее, нижнее, левое, правое – 20 мм, шрифт: кегль 14, тип: TIMES NEW ROMAN; межстрочный интервал – полуторный.

Нумерация страниц не ведется.

Очередность изложения материала:

УДК
Имя, отчество, фамилия авторов на русском языке
Ученая степень, звание, место работы/учебы, город
E-mail автора
Заглавными буквами название работы на русском языке
Аннотация (не более 500 символов)
Ключевые слова (5-7 слов)
Пункты 2,3,5,6,7 на английском языке
Текст статьи
Список использованной литературы
Знак копирайта с указанием автора и года (2019)
Рисунки и таблицы должны быть вставлены в текст и пронумерованы. Названия и номера рисунков указывается по центру под рисунками, названия и номера таблиц по центру – над таблицами.

Литература оформляется под названием «Список использованной литературы» по ГОСТ Р7.05-2008. В тексте обозначаются квадратными скобками с указанием номера источника по списку
Требования к оформлению: Оригинальность статьи должна быть не менее 70% по http://www. antiplagiat.ru.

Статьи присылать по электронной почте вложенным файлом по адресу: [email protected] Бездомовой Марине Анатольевне

Тема письма Конгресс по биоэтике, название файла со статьей фамилия, пробел, город, например, ИВАНОВ_ПЕРМЬ

Внимание! Статьи, оформленные без указанных требований, приниматься к печати не будут!

Образец оформления статьи (212 Кб)

Конгресс состоится при поддержке технических организаций:

Профессиональное медицинское сообщество Пермского края. Председатель правления, профессор Каракулова Юлия Владимировна, e-mail: [email protected]; 8 912 884 40 07; https://vk.com/pmspk.

По вопросам участия просим обращаться по представленным выше телефонам технических организаторов конгресса.

Журнал Международная жизнь – Архив 1 номера 2019 года Биоэтика и глобальные вызовы

Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО), занимаясь социальными и этическими вызовами, стоящими перед человечеством, уделяет особое внимание проблемам биоэтики [6]. Биоэтика – как междисциплинарная область знания на стыке философии, права, медицины, социологии, политологии, демографии, культурологии, религиоведения – обращается к нравственным аспектам отношения человека к жизни и смерти. Она включает в себя широкий круг социально-экономических, морально-этических и юридических проблем, исходя из того, что общечеловеческие ценности не должны рассматриваться отдельно от биологических фактов, имеет своей целью разработку моральных и нравственных норм, требований и принципов, создания механизмов, обеспечивающих использование научно-технических достижений во благо человека и природы.

Она охватывает изучение проблем врачами, биологами, философами, богословами, юристами, психологами, политологами и представителями других научных дисциплин. Она предусматривает образовательную деятельность и представляет собой бурно развивающийся социальный институт со сложной системой международных, национальных, региональных и локальных этических комитетов. Биоэтика в определенном смысле является правозащитным движением в своей области.

Программа ЮНЕСКО по биоэтике была предложена генеральным директором ЮНЕСКО Федерико Майором, биохимиком по профессии, и начала осуществляться с 1993 года. Позже в своей статье, написанной для юбилейного издания ЮНЕСКО по случаю 20-летия Программы по биоэтике [1], Федерико Майор отмечал, что востребованность и важность этой программы непосредственно объяснялись растущим значением биоэтики для человека, основой прав и обязанностей которого в обществе выступали его достоинство и равенство. Задаваясь вопросами, является ли этически приемлемым все то, чего можно достигнуть, и допустимо ли использование какого-либо инструмента во всем спектре возможностей его применения, он отвечал на оба вопроса отрицательно. Знание всегда позитивно, считает Ф.Майор, но не всегда оно применимо, так как на самом деле может быть извращенным. Именно поэтому, указывает он, этика стала столь востребованной, в особенности в связи с расширяющимся новым знанием и влиянием экономических интересов на его применение [2].

ЮНЕСКО внесла большой вклад в успешное завершение проекта по геному человека, что открыло беспрецедентные возможности для здравоохранения, но одновременно повлекло за собой новые этические и социальные вызовы. Знаменитый французский ученый-гематолог Жан Бернар в числе первых в мире занялся определением базовых этических принципов биологических исследований [3]. Проанализировав различные аспекты моральных последствий биологической революции, он обратился к смежным областям знания – медицине, философии, теологии, политике, экономике и праву, прокладывая вместе с работавшими параллельно американским психиатром из Мэрилендского университета Юджином Броди [4], Федерико Майором [5], испанским генетиком из Мадридского университета Хуаном Рамоном Лакаденой [6] и другими учеными [7, 8] путь к пониманию биоэтики как составной части проблематики обеспечения прав человека и самого важного из них – права на жизнь.

Именно Жан Бернар, стремившийся сделать медицину гуманитарной дисциплиной, инициировал учреждение во Франции Национального консультативного комитета по этике наук жизни и здоровья и возглавил его в 1983 году. В 1990 году он выступил за повсеместное создание комитетов по биоэтике и подтолкнул ЮНЕСКО к формированию и введению три года спустя международной Программы по биоэтике. Юрист Ноэль Ленуар, возглавившая Международный комитет по биоэтике, полагала, что концепция биоэтической протекции должна распространяться на все формы жизни [9].

Обратившись к новым социальным и этическим вызовам, которые возникли как следствие развития науки и технологий, ЮНЕСКО занялась разработкой проблематики генетики человека и биоэтики на глобальном уровне. Важным достижением в этой работе стало принятие в октябре 2005 года Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека (Universal Declaration on Bioethics and Human Rights) [10].

Декларация помогла определить универсальные принципы, на основе которых можно было искать адекватный ответ на все новые дилеммы и противоречия, встающие перед человечеством в результате развития науки и технологий. Наряду с общими биоэтическими принципами в декларацию были включены положения о социальной ответственности и обращено внимание на важность сокращения пропасти в неравенстве между Севером и Югом. ЮНЕСКО рассматривает декларацию как уникальный инструмент в сфере биоэтики, поскольку договоренности о ее содержании были приняты и утверждены Глобальным форумом государств. Этому документу предшествовали формировавшие его основу Всеобщая декларация о геноме и правах человека (1997 г.) [11] и Международная декларация о генетических данных человека (2003 г.) [12].

Наряду с ними для международного правового регулирования в области биоэтики используются такие нормативные документы, как Хельсинкская декларация Всемирной медицинской ассоциации «Этические принципы проведения медицинских исследований с участием человека» (1964 г., применяется редакция 2000 г.) [13], Конвенция Совета Европы о правах человека и биомедицине (1997 г.) и дополнительные протоколы к ней, касающиеся запрета клонирования человека, трансплантологии, биомедицинских исследований [14], Декларация ООН о клонировании человека (2005 г.) [15].

Программа ЮНЕСКО по биоэтике осуществляется в рамках деятельности Сектора социальных и гуманитарных наук Секретариата ЮНЕСКО в Париже. В 1993 году для управления программой был создан Секретариат. Международный комитет по биоэтике (МКБ) составили 36 экспертов, предложенные государствами-членами и назначенные генеральным директором ЮНЕСКО по рекомендации Секретариата программы. В 1999 году структура программы была дополнена Межправительственным комитетом по биоэтике (МПКБ), также в составе 36 членов, которые представляли государства, избранные в комитет на четырехлетний срок. Таким образом, в ЮНЕСКО действуют два комитета по биоэтике – международный и межправительственный [16]. В 1997 году была учреждена Международная комиссия по этике научных знаний и технологий (World Commission on Ethics of Scientific Knowledge and Technology), значительную часть деятельности которой составили вопросы биоэтики.

Рост внимания мирового сообщества к биоэтической проблематике подтвердило создание Межведомственного комитета ООН по биоэтике для координации деятельности спецучреждений ООН в этой сфере [17].

В Совете Европы данной тематикой стал заниматься Руководящий комитет по биоэтике. Рабочая группа по биоэтике существует и в рамках ВОЗ. 19 октября 2017 года был широко проведен Всемирный день биоэтики. В кафедральной программе ЮНЕСКО появились кафедры ЮНЕСКО по биоэтике и ее различным аспектам. Одна из наиболее активных кафедр ЮНЕСКО по биоэтике действует с 2001 года в университете Хайфы. В 2005 году был запущен проект Глобальной этической обсерватории, в электронную базу данных которой стали размещаться обучающие материалы и программы по биоэтике, а также сведения об ученых всего мира, способных выступать экспертами по биоэтическим проблемам и их отдельным аспектам [18]. Все это свидетельствовало о росте значения биоэтики и внимания к ней.

Биоэтика составляет важнейшую часть современной биополитики, под которой в широком смысле понимается применение в политической и социальной сферах положений наук о жизни (биологии, экологии, генетики и др.) [19]. Биоэтика рассматривает этические проблемы, связанные с проблематикой жизнеобеспечения в различных ее формах и часто именуется этикой жизни [20]. Для решения задач биоэтики большое значение имеет разработка и применение биозаконодательства – свода законов, регулирующих деятельность человека в его отношениях с собой и природой [21].

Биоэтика представляет междисциплинарную сферу и выступает как исследования и практика применения их результатов в отношении этических, философских и антропологических проблем, возникающих в связи с прогрессом науки в целом и биомедицинской науки в частности и внедрением новейших технологий в различных сферах жизни, среди которых особое место занимают медицина и здравоохранение [22].

Термин «биоэтика» представляет собой весьма многозначное понятие. Считается, что впервые этот термин употребил в 1927 году немецкий пастор Фритц Яр (1885-1953 гг.), предлагая свой биоэтический императив, который, в отличие от Канта, требовал уважительного отношения не только к человеку, но и животным и растениям [23]. В этом он перекликался с жившим в то же время другим теологом и гуманистом, лауреатом Нобелевской премии Альбертом Швейцером (1875-1952 гг. ), создавшим этику благоговения перед любой жизнью, которая предполагала признание человеком его нравственного долга в отношении всех других живых организмов [24].

Задолго до них истоки биоэтической мысли обнаруживаются в буддистской философии ахимсы – непричинения зла, в трудах и воззрениях античного гуманиста, мыслителя и математика Пифагора (VI в. до н. э.), Аристотеля (384-322 гг. до н. э.), Плутарха (46-127 гг. н. э.), Фомы Аквинского, Франциска Ассизского (XIII в.), Томаса Мора (1478-1535 гг.), Мишеля де Монтеня (1533-1592 гг.), Рене Декарта (1596-1650 гг.), Генри Мора (1614-1687 гг.), Джона Локка (1632-1704 гг.), Вольтера (1694-1778 гг.), Жан-Жака Руссо (1712-1778 гг.), Иммануила Канта (1724-1804 гг.), Джереми Бентама (1748-1832 гг.), высказывавших разные, подчас противоположные биоэтические взгляды [25].

Американский ученый, один из основателей ныне широко известного Общества охраны дикой природы Альдо Леопольд (1887-1948 гг.) [26] и позже его коллега по Висконсинскому университету Ван Ренсселер Поттер (1911-2001 гг. ) первоначально обозначали биоэтику как некий особый вариант экологической этики. Позже Поттер в своей книге «Биоэтика: мост в будущее» [27] наметил основные пути развития экологических и этических идей Леопольда в их приложении к области биологических исследований и медицинской практики.

Однако много раньше Поттера проблемы биоэтики применительно к медицине обозначил наш соотечественник Викентий Викентьевич Вересаев в своей революционной книге «Записки врача» (1901 г.) [28]. Он выступил за этику в науке в широком, философском смысле, которая прежде всего должна охватить во всей полноте вопрос о взаимном отношении между врачебной наукой и живой личностью. Вересаев видел главную задачу этики во всестороннем теоретическом выяснении вопроса об отношении между личностью и врачебной наукой в тех границах, за которыми интересы отдельного человека могут быть приносимы в жертву интересам науки. Он подчеркивал, что вопрос о правах человека перед посягающей на эти права медицинской наукой неизбежно становится коренным, центральным вопросом врачебной этики. По существу, именно Вересаева следует считать отцом биоэтики, хотя сам термин он не использовал.

Большой вклад в формирование биоэтических представлений внес великий русский ученый В.И.Вернадский (1863-1945 гг.) – основатель биохимии и биогеохимии, разработавший биосферную теорию, которая явилась вершиной экологического мышления [29]. В 1940 году выдающийся советский биолог Д.П.Филатов выступил за «этику любви к жизни», в идее которой отчетливо ощущаются биоэтические начала. В 1952 году другой отечественный ученый А.А.Любищев написал статью «Основной постулат этики». Большой вклад в развитие биоэтических представлений внесли выдающиеся отечественные ученые Ю.М.Лопухин [30] и А.Г.Чучалин*. (*Председатель Российского национального комитета по биоэтике, вице-президент Межправительственного комитета ЮНЕСКО по биоэтике.)

В дальнейшем понятие биоэтики в различных странах и на глобальном уровне обретало новые смыслы по мере того, как биологическая жизнь людей все больше и больше подчинялась социальным, политическим, культурным, морально-нравственным, духовным потребностям, открывая поле для общественного диалога, призванного обеспечить согласование достижений науки с интересами человека [31]. Однако современное мировое сообщество оказалось интеллектуально и морально неподготовленным к революционным научным открытиям. Опасность знания, которым обладает современный человек, заключается в появившейся возможности вмешиваться в основы жизни на Земле и менять посредством новейших технологий стиль жизни и образ мышления. Перед обществом встали вопросы о способах выживания человека как биологического вида и сохранении биосферы Земли. Сегодня биотехнологии:

– выводят устойчивые к болезням растения, что позволяет не применять химические средства защиты, вредные для человека и природы;

– решают проблему биопереработки бытовых отходов с помощью микроорганизмов;

– используя особые микроорганизмы, очищают воды Мирового океана от продуктов нефтехимии;

– дают дешевое белковое питание для борьбы с голодом в бедных странах;

– обеспечивают новые возможности переработки и хранения продуктов питания. Этим список отнюдь не исчерпывается.

Биотехнологии открывают блестящие перспективы в поддержании здоровья человека и лечении различных болезней посредством получения белков растений, животных и человека, необходимых для производства широкого спектра лекарств; направлении транспорта лекарств в организме человека; диагностике и последующем лечении наследственных болезней и др. Однако новые технологии породили новые этические проблемы, опасные для благополучия человека.

Развитие научных знаний сегодня требует больших материальных затрат, что ведет к удорожанию квалифицированного медицинского обслуживания. Получение качественных медицинских услуг становится привилегией богатых.

Успехи трансплантологии позволяют спасать жизни многих людей. Это привело к дефициту донорских органов, что криминализировало всю сферу трансплантологии.

Биотехнологии позволяют расширять и удешевлять производство лекарственных средств для лечения редких болезней. Однако фармацевтические фирмы из-за коммерческого расчета либо их не производят, либо искусственно поддерживают высокие цены. Допускаются нарушения прав испытуемых при клинических исследованиях новых лекарств.

Использование современных методов диагностики помогает выявить людей, страдающих редкими и врожденными генетическими заболеваниями. Но информация о таких заболеваниях может использоваться в дискриминационных целях: увольнение с работы, отказ в страховке, нанесение морального ущерба. Возможна перспектива возникновения биологически низшего класса, представители которого окажутся париями общества.

Решение демографической проблемы с помощью искусственного воспроизводства создает сложные этические проблемы в отношении родителей и ребенка.

На фоне искусственного продления жизни с помощью новейших лекарств и методик лечения происходит старение населения в экономически развитых странах.

Развитие профилактической медицины позволяет спасти многие жизни, но имеет своим следствием неконтролируемый рост населения и обострение демографической ситуации в мире.

Человек от рождения до смерти в силу своей биосоциальной природы оказывается под контролем медиков. Это позволяет вовремя выявлять болезни и их лечить. Но это же приводит к ограничению права человека распоряжаться своим телом и принимать решения относительно своей жизни и смерти.

Внедрение новых технологий изменило традиционное понимание жизни и смерти – их начала и конца. Это породило проблему прав нерожденных детей на жизнь, эвтаназию, поддержание жизни с помощью искусственных аппаратов жизнедеятельности.

Долгое время врачи зачастую даже не подозревали о новых последствиях, а когда сталкивались – не знали, как их избежать. Все моральные и правовые проблемы, возникавшие в ходе их профессиональной деятельности, обсуждались за закрытыми дверями. Врачебные ошибки утаивались от общественности. Медицина все больше и больше утрачивала свое гуманистическое содержание: в техническом плане становилась более совершенной, но при этом более бездушной.

Технократическое мышление в медицине, ориентация на технику и технологии привели к кризису традиционной медицинской этики. Ее принципы и правила стали утрачивать функцию регулирования медицинской и фармацевтической практики с позиции добра и справедливости. Таким образом, новые возможности медицины и фармации, связанные с лечением, управлением человеческой жизнью, психикой, сознанием и деятельностью, вступили в противоречие с моральными ценностями и принципами. Это привело к тому, что доверие людей к медицине в целом было основательно подорвано.

Перед обществом встали важные вопросы:

– соответствует ли современная наука принципам уважения человеческой личности?

– как относиться к уже накопленным биомедицинским знаниям, если они могут быть использованы и во благо, и во зло человеку?

– развивать ли научный поиск и где этические пределы научных изысканий?

– какова роль ученого, которому зачастую неподконтрольны его открытия, и медика, использующего новые методы вмешательства в организм человека?

Составной частью биоэтики выступает медицинская этика, которая исторически представлена в четырех основных моделях:

– модель Гиппократа («не навреди»). В знаменитой дискуссии 1975 года двух выдающихся мыслителей – японца Дайсаку Икеды и англичанина Арнольда Тойнби последний высказывался за то, чтобы клятвой Гиппократа руководствовались все, а не только медики [32];

– модель Парацельса («делай добро»), когда на первый план выдвигаются такие этические принципы, как гуманизм, милосердие, благодеяние, и врачевание рассматривается как творение любви к ближнему;

– деонтологическая модель исходит из нравственной безупречности медика и соблюдения его долга;

– биомедицинская модель предполагает внедрение новых моделей взаимоотношений, основанных на автономии пациента и уважении его прав на информированное согласие, конфиденциальность и правдивость. В этих целях в медицинских и научно-исследовательских учреждениях создаются комитеты по биоэтике, которые постепенно складываются в глобальную сеть, поскольку вопросы, связанные с исследованием на человеке, трансплантацией органов, эвтаназией, искусственным воспроизводством потомства, клонированием, генной инженерией затрагивают интересы человечества в целом.

Сложные биоэтические проблемы затрагивают многие стороны развития современных сообществ. Выводы и рекомендации этических комитетов серьезно влияют на качество общественного мнения, подготавливая его к решению сложнейших проблем морального и правового характера, касающихся каждого человека [33]. Ведь, к примеру, первая в мире операция по пересадке сердца, которую выполнил южноафриканский хирург Кристиан Барнард 3 декабря 1967 года, породила наряду с восторгами обвинения в убийстве.

Идеология экологического движения является исторически первой и наиболее существенной предпосылкой формирования биоэтики. Научно-технический прогресс не только представляет собой источник цивилизационных благ, но и зачастую угрожает жизни человека, разрушая природную среду его обитания. Существует предел использования природных ресурсов. В докладе Римского клуба «Пределы роста» (1972 г.) констатировалось, что человек вышел за границы этого предела. Недавно был опубликован доклад-2018, приуроченный к 50-летию Римского клуба и выражающий его консолидированную позицию. Доклад имеет название: «Капитализм, близорукость, население и разрушение планеты» [34].

Клуб прежде всего видит необходимость достижения баланса в отношениях между человеком и природой на основе устойчивого развития и экологического сознания. Эта позиция находится на первом месте в списке первоочередных задач. Если и дальше жить по прежним правилам, коллапс не заставит себя долго ждать, утверждает доклад. В этой связи представляется важным формировать новый нравственный императив: то, что было допустимо в прошлом, уже недопустимо сегодня. Экологическое образование и воспитание на всех уровнях необходимо дополнить биоэтическим в единой системе представлений в качестве инструмента формирования массового экологического и биоэтического сознания.

Между тем ситуация в рассматриваемой области ухудшается. Она характеризуется усугублением существующих и появлением новых биоэтических вызовов [35]. Гипертрофированная толерантность привела к гендерной шизофрении, к нормализации противоестественного, к атакам на семейный уклад, чрезвычайно опасным для биоэтического здоровья общества. Пропаганда гомосексуализма и лесбианства, внедряемая в западную интеллектуальную продукцию, выражается сейчас, к примеру, в обязательном включении в фильм героев-извращенцев. Это недавно дополнилось кампанией против так называемого «харассмента», объявившего естественный интерес мужчины к женщине «демонической фаллократией».

Падение нравов отмечается и в медицинской среде. Совсем недавно хирург в Англии был уличен в том, что расписывался на внутренних органах пациентов во время операций.

Однако имеются и гораздо более весомые основания для беспокойства. Есть признаки того, что продолжается разработка биологического оружия на новых принципах с использованием последних научных и технологических достижений, с тем чтобы сделать его направленным, например действующим на русских, но безопасным для европейцев. Предполагается, что именно в этих целях США пытаются собрать биоматериал в России, но, потерпев несколько неудач и конфискаций на российской таможне уже собранных образцов, переключились на Украину, где это сделать проще, а народ с биологической точки зрения, по существу, тот же.

Боевые вирусы незаметны и дешевле ядерного оружия, но могут представлять не меньшую угрозу. Бывшие советские биотехнологические лаборатории в Грузии и Прибалтике сейчас используются американцами. Есть предположение, что вирус, выкосивший поголовье свиней на Юге России, был запущен из лаборатории в Грузии, а вирус ложной пневмонии – на самом деле опасного инфекционного легочного заболевания – мог прийти из Прибалтики.

Не менее опасны биотехнологии, призванные сделать человека управляемым. Саммит Бильдербергского клуба, который многие считают клубом теневых правителей мира, в 2017 году обсуждал тему человека будущего как человека управляемого элитами. Имеется в виду менять человека, а также животных и растения, которыми он питается, посредством генной инженерии. Генная модификация должна быть направлена на создание управляемого и слабого волей и здоровьем человека, который будет постоянно нуждаться в медикаментозной поддержке и не сможет дожить до пенсионного возраста. Журнал «Сан» показал на своей обложке прообраз «человека будущего» – дегенерата с длинными конечностями и меньшим количеством зубов, которых будет достаточно, чтобы жевать генно-модифицированную пищу [36].

Крупнейший акционер лидера в сфере ГМО – компании «Монсанто», миллиардер Билл Гейтс, предложивший проект «зеленой революции» в Африке на основе ГМО-растений, выделил 120 млн. долларов на проекты генной инженерии. Выступающие против ГМО в связи с неизученностью и непредсказуемостью последствий их использования подвергаются настоящим преследованиям со стороны тех, кто делает на этом бизнесе огромные деньги. Это непосредственно коснулось и российских ученых. Известен пример российского биолога Ирины Ермаковой, выступающей против ГМО, которой закрыли доступ в зарубежные научные журналы, перестали приглашать на международные симпозиумы и угрозами принуждали отказаться от своей позиции [37].

На пороге нового технологического уклада следует готовиться к генетическим войнам, в ходе которых может решаться вопрос о том, кто имеет шанс уцелеть. Создается вирусное и генное оружие, призванное радикально сократить население Земли. На это же направлены проекты, такие как недавно ставший известным секретный проект «Берег» в ЮАР, разрабатывавший бактерии, которые делали чернокожее население бесплодным. Сейчас в ЮАР работает кафедра ЮНЕСКО по наноэтике, которая ведет ряд исследований в контексте биоэтической проблематики.

В России биоэтика в настоящее время выходит на новые горизонты. 28 августа 2018 года в Министерстве иностранных дел Российской Федерации состоялось заседание Российского национального комитета по биоэтике при Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО в обновленном составе, который возглавил известный российский ученый академик РАН А.Г.Чучалин. На заседании выступил многолетний председатель комитета, а ныне его почетный президент академик РАН Р.В.Петров, который внес большой вклад в его деятельность.

Комитет обозначил круг вопросов российского участия в Программе ЮНЕСКО по биоэтике и наметил план действий по его развитию. В штаб-квартире ЮНЕСКО в Париже 10-14 сентября 2018 года прошли 25-я сессия Международного комитета по биоэтике, заседание Межправительственного комитета ЮНЕСКО по биоэтике, а также 10-я внеочередная сессия Всемирной комиссии по этике научных знаний и технологий.

Российская делегация в составе председателя Российского национального комитета по биоэтике академика РАН А.Г.Чучалина, ректора Казанского государственного медицинского университета профессора А.С.Созинова и автора статьи активно участвовала в дискуссиях и переговорах. Важным свидетельством международного признания российского научного вклада в развитие биоэтики явилось избрание председателя Российского национального комитета по биоэтике вице-президентом Межправительственного комитета ЮНЕСКО по биоэтике.

Следующим шагом стало проведение в Москве 30 ноября – 1 декабря 2018 года Конференции Российского национального комитета по биоэтике «Этические вызовы XXI века», на которую согласился приехать и выступить с докладом, а также принять участие в торжественном открытии в Российском национальном исследовательском медицинском институте имени Н. И.Пирогова сетевой секции по биоэтике как глобальной проблеме и международному праву кафедры ЮНЕСКО по изучению глобальных проблем президент Межправительственного комитета ЮНЕСКО по биоэтике доктор Кристиан Бик (Франция).

Быстрое развитие представлений о биоэтике и расширение спектра относящихся к ней вопросов побудили задуматься об этой дисциплине в контексте международных отношений, образующих этически насыщенную сферу человеческой активности. Если полагать, что существует феномен биоэтики международных отношений как этически насыщенной сферы человеческой активности, то было бы важно обратиться к рассмотрению ее аспектов и особенностей.

Биоэтика, став новой научной дисциплиной, понималась как призванная разрабатывать этические проблемы, связанные с потенциальными угрозами для выживания человека в современном мире, и явиться своего рода мостом между наукой и гуманитарными принципами. Как представляется, сегодня международные отношения в гораздо большей степени могут рассматриваться в биоэтическом контексте, чем в прошедшие эпохи, когда они почти исключительно определялись государствами и их внешней политикой. Но и тогда за действиями и решениями государств стояли конкретные люди с их моралью, отношением к жизни и смерти и окружающему миру.

Исходя из существования понятий морального лицензирования и биоэтических ценностей в международных отношениях, следует обратить внимание на то, что мировой порядок, построенный на взаимодействии государств и балансе их сил, вытесняется новыми международными отношениями, философия которых формируется гораздо более широким кругом участников и наполняется новыми ценностями и смыслами. Развитие сущностных представлений о биоэтике международных отношений играет в этом процессе возрастающе значимую роль.

Глобальные социальные и этические вызовы ставят перед человечеством вопросы экзистенциального характера, на которые надо совместными усилиями мирового научного сообщества искать и находить адекватные ответы.

Список использованных источников:

1. Mayor F. Dignity as the foundation for all Human Rights, in Global Bioethics: What for? Twentieth anniversary of UNESCO’s Bioethics Programme. Paris, 2015. Р. 47-52.

2. Ibid. Р. 48.

3. Bernard J. De la biologie à l’éthique. Paris: Buchet/Chastel, 1990.

4. Brody E.B. Biomedical Technology and Human Rights. Paris: UNESCO, 1993.

5. Mayor F. Mañana siempre es tarde. Madrid: Espasa-Calpe, 1987.

6. Lacadena J.R. Patentes de genes humanos, ¿sí o no? Reflexiones en torno a la sentencia del Tribunal Supremo de los Estados Unidos, in Revista de Derecho y Genoma Humana. 2013. №38. Р. 167.

7. Corral García E. El derecho a la reproducción humana. ¿Debe permitirse la maternidad subrogada?, in Revista de Derecho y Genoma Humanaэ. 2013. №38. Р. 45.

8. Casado M. Estudios de Bioética y Derecho, Barcelona, Cedes, see ‘Buscando acuerdos universales’ and intra. 1996. Р. 69-72.

9. Lenoir N. Respect de la vie et droit du vivant, in The ethics of life / L’éthique du vivant. Paris: UNESCO, 1998. Р. 175-211.

10. Universal Declaration on Bioethics and Human Rights, 2006 // http: //www. unescodoc.unesco.org

11. Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека. Принята 11 ноября 1997 г. Генеральной конференцией Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры // http: // www.un.org

12. Международная декларация о генетических данных человека. Принята резолюцией Генеральной конференции ЮНЕСКО по докладу Комиссии III на 20-м пленарном заседании 16 октября 2003 г. // http: // www.un.org

13. Хельсинкская декларация Всемирной медицинской ассоциации. Этические принципы при проведении медицинских исследований с привлечением человека // http: // www. elibrary.ru

14. Конвенция о правах человека и биомедицине Совета Европы (1997) // http: // www. bioethics.imbp.ru

15. Декларация Организации Объединенных Наций о клонировании человека. Резолюция 59/280 Генеральной Ассамблеи от 8 марта 2005 г. // http: // www.un.org

16. См.: Guide №1. Establishing Bioethics Committees…

17. http://webarchive.unesco.org/frame/20151214145100/http://unesdoc. unesco.org/images/0014/001448/144835R.pdf

18. http: // www.unesco.org/shs/ethics/geobs).

19. См.: Биоэтика: проблемы и перспективы. М., 1992.

20. The ethics of life / L’éthique du vivant Paris, UNESCO, 1998.

21. См.: Биоэтика: принципы, правила, проблемы. М., 1998.

22. См.: Введение в биоэтику. М., 1998.

23. Jahr Fritz. Bio-Etiс: eine Umschau über die ethischen Beziehungen des Menschen zu Tief und Pflanze – 1927.

24. Швейцер А. Культура и этика. М., 1973.

25. См.: Тищенко П.Д. К началам биоэтики // Вопросы философии. 1994. №3.

26. См.: Meine Curt. Aldo Leopold: His Life and Work. Madison, Wis.: University of Wisconsin Press, 1988.

27. Potter Van. Rensselaer Bioethics: Bridge to the Future. Englwood Cliffs N. J., 1971; ПоттерВ.Р. Биоэтика. Мост в будущее. К., 2002.

28. Вересаев Викентий. Записки врача. М.: ЭКСМО, 2010.

29. Вернадский В.И. Собрание сочинений. М.: Наука, 2013.

30. Лопухин Ю.М. Биоэтика. Избранные статьи и доклады. М., 2003.

31. Биоэтика и биотехнологии: пределы улучшения человека.
М.: Издательство Московского гуманитарного университета, 2017.

32. Избери жизнь. Диалог Арнольда Тойнби и Дайсаку Икеды. М.: Издательство Московского университета, 2007.

33. Global Bioethics: What for? Twentieth anniversary of UNESCO’s Bioethics Programme / Germán Solinís (ed.) Published in 2015 by the United Nations Educational, Scientific and Cultural Organization.

34. Доклад Римского клуба – 2018.

35. UNESCO documents and materials on bioethics. UNESCO, 2017 // http: // www.unesco.org/shs/ethics

36. Cм.: yandex.ru/images>в журнале «Сан» прообраз человека будущего.

37. Экология и жизнь // Сайт Ирины Ермаковой.

Вопросы жизни и смерти: зачем нужна биоэтика

В отношениях врача и пациента правовые нормы и нравственные ценности не всегда совпадают

Предтечей современной биоэтики можно считать медицинскую деонтологию. Термин «деонтология» был введен английским философом Иеремией Бентамом в работе «Деонтология, или Наука о морали» (1834). Речь там шла о наборе правил, которым должно подчиняться поведение людей. Эти правила, разработанные, например, для отдельных медицинских направлений, позволяли врачу, общаясь с пациентом, знать, какие действия медицинское сообщество считает правильными, а какие, наоборот, запрещены.

Деонтология определяла отношения не только между врачом и пациентом, но и внутри медицинских коллективов. В деонтологии понятие долга является необходимым и достаточным основанием действий врача. Когда правила поведения точно сформулированы для каждой медицинской специальности, принцип «соблюдай свой долг» не признает оправданий при уклонении от его выполнения, не признает аргументы типа «приятно-неприятно», «полезно-бесполезно».

Однако у такого подхода есть изъяны.

Когда люди, в том числе врачи, неукоснительно следуют абсолютному долгу, они не учитывают личные обстоятельства другого человека, представления другого человека о добре и зле, о желаемом и неприемлемом. Когда люди принимают решения в ситуации ценностного конфликта, апелляции к своим обязательствам, как правило, недостаточно. Врачебный долг предписывает тот или иной тип поведения, но не говорит, почему врач должен поступать именно так, не говорит о более глубоких ценностях, которые лежат в основе тех или иных норм.

Биоэтика пытается разработать в медицине ориентиры, которые помогут предотвратить использование биологических и медицинских технологий во вред — как отдельному человеку, так и человечеству в целом.

Термин «биоэтика» вошел в оборот в самом начале 70-х годов XX века. Американский биохимик Ван Ренсселер Поттер в работе «Биоэтика: мост в будущее» определил ее как дисциплину, соединяющую биологические знания со знаниями о человеческих ценностях. До настоящего времени понятие «биоэтика» обозначает и особый тип знания, и особого типа социальную практику, и отдельную учебную дисциплину, и формирующийся социальный институт нового типа.

Как знание, биоэтика исследует нравственные параметры достижений биологических и медицинских наук, опираясь на междисциплинарный подход. С 70-х по 90-е годы XX века она развивалась описательно: фиксировала коллизии, возникающие между людьми, вынужденными принимать решение в ситуациях, связанных с развитием медико-биологического знания.

Например, если у больного возникала просьба об эвтаназии, или если исследователь занимался вивисекцией, или возникал вопрос об оправданности практики абортов.

С конца ХХ века биоэтика начала переходить от описания к нормативному регулированию. Под влиянием успехов новых технологий потребовалось переосмыслить кардинальные вопросы. Что такое человек? Какой системой ценностей он руководствуется в принятии тех или иных медицинских решений? Где границы допустимых рисков в медицине? Как определить «благо» — исходя из телесной природы человека или его сознания и духовных качеств? Каковы пределы допустимого вмешательства в физическую и психическую целостность человека? Вправе ли человек экспериментировать над животными? Сегодня это уже не абстрактные вопросы. Они определяют реальное поведение людей в тех или иных биомедицинских ситуациях. Конфликт «прав», «принципов», «позиций», «ценностей» — это, по сути, конфликт человеческих судеб, конфликт между различными культурными стратегиями в жизни общества.

Ответы на указанные фундаментальные вопросы очень непросты. Но биоэтика создает знание особого типа, когда врач (исследователь) и пациент (испытуемый) стремятся в диалоге к равноправию и взаимному учету аргументов.

В том, что происходит с человеком, биоэтика выделяет два аспекта. Первый — объективный — это то, что происходит с телесностью человека во время болезни, то, как реалии болезни искажают соматические и психические проявления человеческой жизни. В этом аспекте, безусловно, компетентен профессионал (врач/исследователь). Но более важен второй аспект — биографический. Только сам пациент знает, как бы он хотел, чтобы к нему относились при болезни, в чем смыслы его собственной жизни, задаются ли они светским или религиозным мировоззрением. Только сам пациент знает об экономических и социальных обстоятельствах, сопровождающих его болезнь.

Более того, врач-исследователь и пациент-испытуемый могут занимать различные позиции относительно понимания блага и должного. При этом они обладают различным исходным уровнем специальных знаний и компетенций, у пациента специализированные научные знания могут вообще отсутствовать.

Ценностная позиция конкретного человека не допускает подхода в терминах «правильно/неправильно» или «истина/ложь» со стороны других субъектов. Поэтому любое решение, принятое самим пациентом сознательно и на основании достаточной информированности — это проявление его личной автономии, требующее уважения к себе со стороны других лиц, организаций, общества и государства.

Эта идея очень трудно пробивает к себе дорогу в среде профессиональных медиков.

Многие врачи считают, что их профессию следует охранять от вмешательства непрофессионалов. Однако биоэтика все ощутимей начинает регулировать деятельность людей в ситуациях, которые порождены развитием медицины.

Первый блок биоэтических ситуаций — это проблемы начала жизни: вопросы о статусе эмбриона, об оправданности абортов и экспериментов с фетальными (зародышевыми) тканями, об обоснованности использования новых репродуктивных технологий — искусственного оплодотворения, суррогатного материнства.

Второй блок проблем, которые обсуждаются в биоэтике, — вопросы, связанные с концом жизни: проблемы умирания, критериев смерти, легализации эвтаназии.

Третий блок — это проблемы, связанные с возможностью вмешательства медицины в психическую и физическую целостность человека — при трансплантациях, в экспериментировании, при оказании психиатрической помощи.

Четвертый блок — конфликт между интересами государства, общества, с одной стороны, и интересами индивида — с другой, в вопросах охраны здоровья. Например, родители отказываются от вакцинации своего ребенка, и у них есть на это право, но общество заинтересовано в том, чтобы в той или иной популяции для предотвращения эпидемии была привита определенная доля детей.

Впрочем биоэтика — это не только знание особого рода или учебная дисциплина, это еще и социальный институт. Существуют структуры, организующие сам биоэтический дискурс. Это биоэтические комитеты или комиссии. Они работают на уровне государств, при всех крупных клиниках или биомедицинских исследовательских центрах и объединяют медиков, представителей религиозных конфессий и общественных организаций, юристов, специалистов по биомедицинской этике и просто рядовых граждан. Сейчас ни один ведущий мировой научный журнал не примет статью, основаннную на экспериментах с участием людей или животных, без предварительного заключения биоэтического комитета.

Каковы эти правила? На какие принципы разрешения биоэтических проблем обращает внимание биоэтика? Если мы говорим о человеке, то это принципы правдивости, конфиденциальности, а самое главное — уважения к автономии человеческой личности.

Некоторые полагают, что практически весь комплекс проблем развития современной медицины, порождающей конфликты между новыми возможностями науки и традиционными ценностными основаниями, можно урегулировать правом. Однако в области биомедицины право часто опаздывает по сравнению с темпами развития практик, нуждающихся в регулировании. Например, на сентябрь 2015 года в России законодательно не отрегулированы вопросы детского донорства (закон о донорстве, в том числе и детском, находится в стадии принятия), и это несмотря на то, что возможности трансплантологии чрезвычайно велики.

Биоэтика стремится к тому, чтобы законы обрели этическое оправдание, и были выявлены сферы, где законодательное регулирование еще не сложилось, либо принципиально невозможно. Так, если законом будут детально описаны права личности в биомедицине, то это не предотвратит возможных конфликтов между правами и свободами разных людей. Например, между правом пациента получить помощь опытного врача и нежеланием этого врача производить оттачивание своих навыков на лабораторных животных. Между правом потребителя получить безопасное косметическое средство и установкой производителя на отказ от использования животных для тестирования новых средств.

Правовые нормы и нравственные ценности не всегда совпадают, а иногда даже находятся в противоречии. В истории XX века есть множество примеров того, как легальные практики были совершенно антигуманными — например, практика эвтаназии в нацистской Германии.

Биоэтика только начинает занимать место в общественном сознании как особого рода знание и практика. И в будущем ее роль будет только нарастать.

Возникновение биоэтики: исторический обзор – переосмысление этики здравоохранения

Движение за биоэтику возникло и расширилось не в вакууме. Как обсуждалось в этой главе, достижения в области медицины создали потребность в выявлении и решении этических проблем. Крупная новая работа в области философии показала, что философски подготовленные «биоэтики» могут внести уникальный вклад в этику в медицине. Растущий импульс движения за права потребителей придал биоэтике и требованиям, предъявляемым ею к врачам, свои особые, ориентированные на права очертания. Точно так же суды придавали юридическую силу правам пациентов против врачей. Эти разнородные силы объединились во всемирное движение, несмотря на неоднозначную реакцию в Европе и других странах, которое стало доминировать в научной литературе по этике здравоохранения (не только в медицине) и стало образцом того, как должны думать медицинские работники. о клинической этике.

Ключевые слова:

Скромное начало

Современный Эра медицинской этики часто восходит к влиятельной статье Генри Бичера 1966 года об этических проблемах в клинических исследованиях, в которой особое внимание (посредством ряда реальных примеров) уделялось неспособности информировать пациентов о рисках, связанных с экспериментальным лечением (Бичер 19). 66). Бичер, профессор анестезиологии Гарвардской медицинской школы, вскоре последовал за этой статьей, также опубликованной в

New England Journal of Medicine , об этических проблемах ухода за «безнадежно бессознательными пациентами» (Beecher 1968). В этой второй статье Бичер уделил особое внимание проблеме определения того, когда лечение может быть прекращено. Он хорошо понимал, что вопросы, затронутые в обеих этих статьях, были результатом бурного послевоенного роста медицинских исследований и вытекающих из этого беспрецедентных достижений в понимании и лечении болезней. То есть эти беспрецедентные достижения повлекли за собой столь же беспрецедентные этические проблемы в уходе за пациентами.

Подход Бичера к решению этих этических проблем был прост. Он опубликовал эти статьи в ведущем медицинском журнале Соединенных Штатов, основной аудиторией которого были его коллеги-врачи и клинические исследователи; он определил проблемы конкретно и точно; и он ожидал, что медицинские работники — и даже отдельные исследователи и поставщики медицинских услуг — примут соответствующие меры.

Например, в случае проблем, выявленных им в ходе клинических исследований, он полагал, что наиболее «надежной защитой» интересов пациента — и от неэтичного поведения — является «присутствие интеллигентного, информированного, добросовестного, сочувствующего, ответственный следователь» (Бичер 1966, с. 1360). ¹

Центр Гастингса и Институт этики Кеннеди

Мир этики здравоохранения недолго оставался таким простым. Новые проблемы возникали быстрее, чем могла решить сама медицинская профессия без немедленных, широкомасштабных и незамедлительных усилий. Результатом стал развивающийся и растущий разрыв между устоявшейся профессиональной практикой, этической и иной, и потребностью общества в решении проблем, возникших по мере того, как современная медицина расширяла свои научные и клинические возможности. Пробел вскоре был заполнен основанием в 1969 Гастингсского центра/Института общества, этики и наук о жизни, знаковое событие в развитии современной этики здравоохранения. Сформировавшаяся новая область получила название биоэтика — термин, специально выбранный для охвата не только медицины и других медицинских услуг, но и всей области (человеческих) наук о жизни (Callahan 1971, 1973). Центр Гастингса, расположенный в деревне Гастингс-на-Гудзоне, к северу от Нью-Йорка, взял на себя инициативу в определении направления, методов и интеллектуальных стандартов биоэтики через свой собственный журнал, Отчет Гастингс-центра (Callahan 1971, 1973). Институт этики Кеннеди в Джорджтаунском университете, еще один бастион биоэтики, был основан двумя годами позже, в 1971 году. Этика, их растущее число защитников (особенно из-за пределов медицинской профессии) и сама литература по биоэтике помогают понять социальную, правовую, политическую и интеллектуальную среду, в которой развивались Центр и Институт.

Возникновение научной медицины

До тех пор, пока пенициллин и сульфаниламидные препараты не были разработаны и внедрены в конце 1930-х годов, научная революция конца девятнадцатого и начала двадцатого веков еще не привела к значительным достижениям в лечении болезней. ³ Медицинская практика оставалась в значительной степени «эмпирической», то есть основывалась непосредственно на коллективных исторических наблюдениях врачей за тем, что помогало пациентам, а не на научном понимании болезненных процессов и способов воздействия на них. Большая часть работы врача по умолчанию оставалась вспомогательной и паллиативной. По сравнению с нашей современной системой здравоохранения государственные расходы на медицинское обслуживание были минимальными. Почти все врачи были частнопрактикующими врачами, которым платили непосредственно их пациенты. Медицинская профессия была по существу саморегулируемой, а правовое регулирование медицины было на грани отсутствия. Больницы были простыми учреждениями по сравнению со сложными гигантами, с которыми мы все слишком хорошо знакомы сегодня. А традиционная медицинская этика, основанная на клятве Гиппократа и практически неизменная на протяжении двух с половиной тысяч лет, продолжала хорошо служить пациентам и врачам.

После Второй мировой войны скорость научного и терапевтического прогресса резко ускорилась. Сульфатиносодержащие препараты и пенициллин спасли бесчисленное количество жизней во время войны, которая также была отмечена впечатляющим прогрессом в хирургии и лечении травм. В Соединенных Штатах (а также в Европе) государственное и частное финансирование научных исследований резко увеличилось, подпитываемое ожиданиями того, что дальнейшие успехи уже не за горами. Наглядное и успешное внедрение вакцины против полиомиелита в начале XIX в.50-е годы послужили легитимации этих ожиданий, которые снова возросли. Эра современной медицины началась всерьез.

В течение следующих двух десятилетий беспрецедентный прогресс в понимании и лечении болезней создал атмосферу безоговорочного оптимизма среди медиков. Широкое распространение получили лучевая терапия, химиотерапия, лечение запущенных сердечных заболеваний и сотни новых мощных лекарств. Имея доступ к диагностическим средствам, методам лечения, хирургическим процедурам и технологиям современной медицины, врачи считали себя достойными противниками самых разрушительных болезней: пневмонии, болезней сердца и даже рака. Военные метафоры стали проникать в язык медицины. Врачи «борются» или «борются» с болезнью, которая является «врагом». Бактерии «вторгаются» в организм, у которого есть свои «защиты». Лучевая терапия «разрушает» или «убивает» ткани. Лекарства, доступные для использования против рака, по отдельности именуются «оружием», а все вместе — «оружием». Попытки найти лекарства от рака стали известны как «война с раком». ⁴ Борьба с болезнями велась и, как казалось, была выиграна.

В волнующие дни медицины середины двадцатого века врачи считали себя учеными-прикладниками, которые мобилизовали разнообразные технические ресурсы современной медицины против натиска болезней. Исключительные задачи врача заключались в выявлении патологических процессов и определении того, какие хирургические и фармакологические вмешательства необходимы для ликвидации болезни и ее симптомов. Врачи были обучены проводить агрессивное, безжалостное лечение всех болезней; только смерть пациента будет означать поражение. ⁵

В этих рамках врачи воспринимали пациента как не более чем очаг болезни:

Человеческое тело принадлежит к животному миру. Он состоит из тканей и органов, по своей структуре, происхождению и развитию мало чем отличающихся от того, с чем знаком биолог; он растет, воспроизводится, распадается по общим законам. Он подвержен нападению со стороны враждебных физических и биологических агентов; теперь пораженный оружием, снова опустошенный паразитами. (Флекснер 1910, с. 53) ⁶

Таким образом, потребности пациентов определялись с медицинской точки зрения исключительно с точки зрения их заболеваний. Роль пациентов оставалась такой же, как и на протяжении всей истории медицины: доверять своим врачам и пассивно подчиняться любому лечению, которое их врачи считали целесообразным. За исключением необходимости давать обезболивающие, врачи отвергали боль и страдание как просто субъективные явления, которые были не более чем прискорбными и неизбежными последствиями болезни. А поскольку высшими обязанностями врачей оставались — как и всегда были — диагностировать и лечить болезни, личные предпочтения пациентов не имели никакого влияния на медицинские решения врачей и не имели отношения к ним. Власть врачей над своими пациентами была полной и абсолютной.

Права пациентов и права потребителей

Невнимание врачей к субъективному опыту и предпочтениям пациентов оказалось одним из главных недостатков научной медицины. Уже в 1957 г. Salgo суды признали, что односторонние решения врачей могут привести к результатам, противоречащим собственным интересам и целям пациентов. Истец в деле Salgo подал в суд о возмещении ущерба за то, что, как он утверждал, было небрежным выполнением диагностической процедуры, аортографии, при которой краситель вводился в аорту, чтобы определить, была ли она заблокирована. При пробуждении на следующий день после процедуры его ноги были парализованы. В дополнение к первоначальной жалобе на халатность истец позже приложил еще одно заявление о том, что его врачи проявили халатность, не предупредив его о рисках, связанных с процедурой.

В решении о присуждении истцу возмещения убытков суд провозгласил новую правовую доктрину — информированное согласие , которое требовало от врачей предоставления пациентам всей соответствующей информации о доступных альтернативах лечения. Именно пациент, а не врач, должен решать, как сбалансировать риски и преимущества, связанные с той или иной конкретной процедурой или лечением. Ограничивая таким образом традиционные полномочия врачей по контролю за ходом лечения, доктрина была специально разработана для обеспечения того, чтобы предпочтения пациентов учитывались в процессе принятия медицинских решений.

Несмотря на дело Salgo , события в более широком американском обществе оказались движущей силой, придали ощущение миссии и даже существенно сформировали биоэтическое движение. Эти разработки вскоре опередят Бичера и его усилия по мобилизации медицинской профессии в качестве авангарда новой медицинской этики.

В 1962 году президент Джон Ф. Кеннеди выступил с знаменательным обращением к Конгрессу США о правах потребителей (Kennedy 1962), которое он охарактеризовал следующим образом:

1.: Право на безопасность — на защиту от сбыта товаров, опасных для здоровья или жизни.
2.: Право на получение информации — право на защиту от мошеннической, вводящей в заблуждение или вводящей в заблуждение информации, рекламы, маркировки или других действий, а также на предоставление фактов, необходимых ему для осознанного выбора.
3.: Право выбора – по возможности, на доступ к разнообразным продуктам и услугам по конкурентоспособным ценам; а в тех отраслях, где конкуренция невозможна и заменяется государственным регулированием, гарантия удовлетворительного качества и услуг по справедливым ценам.
4.: Право быть услышанным — быть уверенным в том, что интересы потребителей будут полностью и благожелательно учитываться при формулировании государственной политики, а также в справедливом и оперативном рассмотрении в его административных трибуналах.

В дополнение к определению вышеуказанных прав Кеннеди (1962) также отметил следующее:

Потребители, по определению, включают всех нас. Они представляют собой крупнейшую экономическую группу в экономике, на которую воздействуют почти все государственные и частные экономические решения. Две трети всех расходов в экономике приходится на потребителей. Но это единственная важная группа в экономике, которая плохо организована, мнение которой часто не слышно.

Кеннеди решил проблему неорганизованности потребителей и отсутствия голоса, определив новую роль федерального правительства:

Требуются дополнительные законодательные и административные действия. . . если федеральное правительство должно выполнить свою ответственность перед потребителями при осуществлении их прав. . . . Для содействия более полной реализации этих прав потребителей необходимо укрепить существующие государственные программы, улучшить организацию правительства и, в некоторых областях, принять новое законодательство.

Но утвердить новую роль федерального правительства было не то же самое, что организовать потребителей или дать им право голоса, которого им не хватало. Однако этот процесс был запущен публикацией в 1965 году книги Ральфа Нейдера « Небезопасно на любой скорости » — основополагающего события в зарождении движения за права потребителей в Соединенных Штатах. Особо следует отметить идеологию, которую книга принесла на рынок идей, а именно, что потребители должны отстаивать свои этические и юридические права в отношении крупных и могущественных корпораций в качестве средства контроля над ними и защиты потребителей от откровенных корпоративных неправомерных действий и от плохо продуманных или небезопасные продукты; такие могущественные организации оказались недостойными общественного доверия. Внезапно скелетная структура прав потребителей, описанная президентом Кеннеди, приняла форму движения, которое изменит соотношение сил между потребителями и корпорациями, а со временем и между потребителями и всеми, кто предоставляет им товары или услуги, включая профессиональные услуги любого рода. .

Прикладная этика и консолидация биоэтики

В этот же период американские ученые стали активно заниматься вопросами этики и государственной политики, прежде всего, но не исключительно, в результате широкомасштабного противодействия в академическом сообществе войне во Вьетнаме. . А публикация в 1971 году книги Джона Роулза « «Теория справедливости », которую многие философы считают самой важной книгой по моральной и политической философии двадцатого века, вселила в философское сообщество чувство уверенности в том, что налицо подлинный прогресс, и что больше должно было прийти. Книга Ролза была важна в двух отношениях, оба из которых подпитывали это новое чувство уверенности. Во-первых, книга объединила широкий круг проблем из истории западной моральной и политической философии — проблемы, которые часто обсуждались отдельно, без более широкого понимания того, как они связаны с другими проблемами. Внезапно история этики и политической философии могла быть понята как единое целое. Во-вторых, в книге изложен новый способ мышления об этических рассуждениях и о том, как перейти от теоретических предположений к фактическим этическим выводам. То есть книга соединила этическую теорию и нормативную этику — теорию и практику — таким образом, что вдохнула в эту область философии новую динамичную жизнь.

Но этот философский медовый месяц длился недолго. Теория справедливости вызвала впечатляющий всплеск философской активности, во многом поддерживающей теорию Ролза и его аргументы, но также и много критической. В более широком смысле, несмотря на свой первоначальный оптимизм, философское сообщество пришло к пониманию того, насколько трудно было добиться прогресса как в этической теории, так и в нормативной этике, то есть в использовании инструментов моральной философии для анализа, решения и достижения консенсуса по вопросам. проблемы, возникающие в реальном мире. Задача применения философской теории к нормативным проблемам оказалась намного сложнее, чем они надеялись.

Однако именно в этот же период 1970-х годов небольшая, но быстро растущая группа специалистов по биоэтике, многие из которых так или иначе были связаны с Гастингс-центром или Институтом Кеннеди, эффективно отделилась от основного направления. моральной философии и установил то, что должно было стать новой дисциплиной биоэтики. И в то время как академическая моральная философия обрела новую скромность в отношении того, что вскоре стало называться прикладной этикой , новая область биоэтики стала свидетелем всплеска построения теории, формирования концепций, выявления проблем и концептуального прояснения того рода, который связан с период становления любой новой области исследования (Callahan 1973).

С удивительной быстротой у этой новой академической дисциплины появились собственные учебные программы, исследовательские центры, журналы, штатные должности, источники финансирования, профессиональные организации, а также национальные и международные конференции. Философы, социологи, теологи, юристы, комиссии, суды и законодательные органы стали новым и авторитетным голосом этики в медицине. К началу 1980-х, немногим более десяти лет после основания этой новой области, биоэтика и специалисты по биоэтике стали доминировать не только в публичных дискуссиях по этике здравоохранения в Соединенных Штатах, но и во все большей степени в преподавании этики в медицине, общественном здравоохранении. , сестринское дело и все смежные медицинские профессии. Десять лет спустя, в 1991 года была основана Международная ассоциация биоэтики. В следующем году в Нидерландах был проведен первый Всемирный конгресс по биоэтике, свидетельствующий о всемирном охвате движения за биоэтику. Тринадцатая такая конференция, в которой приняли участие 700 делегатов из 44 стран, состоялась в Эдинбурге в 2016 г. права пациентов — потребителей в медицине — в центре ее теоретизирования. В Небезопасно на любой скорости , Надер привлек внимание к проблеме «определения значений, относящихся к . . . новые технологии, сопряженные с риском», и он отметил, что «большая проблема современной жизни состоит в том, как контролировать силу экономических интересов, которые игнорируют пагубные последствия их прикладной науки и техники» (Nader 1965, стр. vii) . Кроме того, общественность не располагала знаниями и информацией, необходимыми для выявления этих вредных последствий или сопутствующих рисков. Вопрос заключался в том, могут ли соответствующие акторы — корпорации в случае с автомобилем и врачи и организованная медицинская профессия в случае с медициной — определить и каким-то образом устранить «внутренне присущие, но скрытые опасности» (стр. VII) . И точно так же, как Надер выявил недостаток общественного доверия к производителям автомобилей и их способности самостоятельно решать вопросы безопасности (стр. 248–249).), так и общественность будет воспринимать укоренившиеся интересы врачей, как индивидуальных, так и коллективных, как организованной профессии, как повсеместное препятствие, которое необходимо преодолеть для защиты прав и интересов пациентов (Starr, 1982).

В этом контексте две статьи Бичера в New England Journal of Medicine (Beecher 1966, 1968) представляли мимолетное мгновение, когда медицинская профессия осознала и была близка к тому, чтобы уловить то, что можно было бы назвать этическим моментом 9.0012 . Вместо этого движение за биоэтику воспользовалось этим моментом для себя, и медицинские работники, а затем и другие медицинские профессии — от медсестер до социальной работы, клинической психологии и общественного здравоохранения — обнаружили, что биоэтики сделали ставку на то, что знают путь вперед.

Американская биоэтика и ее (европейское) недовольство

Возможно, неудивительно, что движение с такими отличительными американскими социальными и интеллектуальными корнями может столкнуться с некоторым сопротивлением в другом месте. ⁷ Как отмечает Амир Музур в «Европейской биоэтике: новая история, гарантирующая новое будущее» (2017), почти до конца двадцатого века принципизм, лежащий в основе американской биоэтики, — «Джорджтаунская мантра» (стр. 63) автономии, благодеяния, непричинения вреда и справедливости — была «глобально преобладающей доктриной» (стр. 61), которая, даже в этом случае, принималась в Европе очень медленно и двойственно. Там, как и в Америке, непрерывный прогресс медицины вызвал острую потребность в предметных этических дискуссиях и решениях по вопросам государственной политики, но усилия по «европеизации» биоэтики путем «пересмотра набора [четырех] принципов» (стр. 61) еще не создали новую модель, чтобы заменить ее. ⁸

Повторное открытие Рольфом Лётером в 1998 году работы Фрица Яра, ⁹ немецкого теолога, чьи труды охватывают всю вторую четверть двадцатого века, задало новый курс (Jahr 1927). Яр использовал термин Bio – Ethik для установления биоэтического императива, который был параллелен кантовскому категорическому императиву ; это был моральный принцип, определяющий этическое отношение ко всей природе, а не только к своим собратьям. И сам Яр видел в этом принципе продукт длительной европейской интеллектуальной традиции. Для европейцев, стремящихся найти новый путь вперед, работа Яра была основополагающей, она предшествовала появлению американской биоэтики и заложила основу для отчетливо европейского подхода к этой области. Как отмечает Музур (2017), работа Яра породила целую серию отличительных и отдельных национальных подходов — в Европе и за ее пределами — которые оставляют открытым вопрос о том, окажется ли возможной какая-то будущая консолидация в направлении какого-то общего или универсального набора принципов.

В качестве примечания к этим текущим разработкам (с неопределенным исходом) в Европе мы полагаем, что стоит отметить, что разрыв между работой Яра и американской биоэтикой является более глубоким и давним, чем можно предположить из приведенного выше резюме. Континентальная и англо-американская философия разошлись в отдельные направления после Канта (1724–1804). Фихте, Гегель, Шлейермахер, Гуссерль и Хайдеггер — одни из ведущих фигур на континентальной стороне, тогда как Бентам, Милль, Рассел, Айер и Витгенштейн — некоторые на англо-американской стороне. Наиболее ощутимая разница между этими двумя линиями философии заключается в том, что последняя ориентируется на язык, науку и интеллектуальную точность, тогда как первая рассматривает познание шире и вообще рассматривала бы пути науки только как один из путей — и при этом как очень стесненный или ограниченный способ понимания себя и мира. В этом контексте работа Яра была, по крайней мере, для европейцев, поистине освобождающей, поскольку она указывает на основы их собственной интеллектуальной истории, не связанные с англо-американскими корнями американской биоэтики.

Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека

При всей вышеизложенной деятельности в Европе, которая, разумеется, все еще разыгрывается, глобально доминирующая концепция биоэтики остается тесно связанной с принципизмом, «джорджтаунской мантрой». Первые девять из пятнадцати статей Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека, принятой Организацией Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры в 2005 г., включают все четыре первоначальных принципа из этой принципиальной схемы и излагают их последствия. Остальные шесть статей касаются более широких социальных аспектов биоэтики, не охваченных первоначальными четырьмя принципами: уважение культурного разнообразия и плюрализма (статья 12), солидарность и сотрудничество (статья 13), социальная ответственность и здоровье (статья 14), совместное использование выгод (статья 13). Статья 15), защита будущих поколений (Статья 16) и защита окружающей среды, биосферы и биоразнообразия (Статья 17). Немногие биоэтики найдут причину оспаривать любое из этих дополнений, и любой биоэтик, приверженный четырем принципам, вероятно, увидит эти дополнительные принципы (за исключением, возможно, не очень англо-американской статьи 13 о солидарности, которая вытекает непосредственно из Французская, а не американская революция) как простое продолжение или даже следствие первых четырех.

Через десять лет после принятия Всеобщей декларации ЮНЕСКО опубликовала документ «Глобальная биоэтика: зачем?» (2015 г.), публикация, приуроченная к двадцатой годовщине Программы биоэтики организации. Хотя в эссе можно увидеть некоторую попытку выйти за пределы принципализма, его присутствие остается сильным и ограничивающим. Как отмечается во введении к тому, постоянной задачей Программы ЮНЕСКО по биоэтике является реализация принципов Всеобщей декларации и «воплощение этических принципов в реальность» (стр. 8). В этом контексте один участник — Жан Мартен, врач/клиницист общей практики, а не специалист по биоэтике — отмечает, что принципы Всеобщей декларации остаются «фундаментальными ориентирами» для преподавания и обсуждения биоэтики; сама биоэтика, задуманная таким образом, с принципами в качестве ядра, «должна быть сильным компонентом в учебных программах — в школах, университетах и на курсах профессионального или общего обучения» (Мартин, 2015 г., стр. 30).

Независимо от того, мыслите ли вы с точки зрения первоначальных четырех принципов или расширенного набора принципов Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека, наша забота остается неизменной. Что происходит, когда такие этические принципы встречаются с очень конкретным миром клинической практики и повседневными клиническими задачами медицинских работников? Это вопрос, который мы исследуем в следующих двух главах.

Примечания

1.: Десять лет спустя это же мнение отражено в следующем замечании хирурга, комментирующего потенциальное использование наблюдательных советов для определения подходящих кандидатов для психохирургии:
«Что меня возмущает, и возмущает очень глубоко, так это распространенная в течение последних семи лет идея о том, что пациентов нужно защищать от врачей. Это ужасная, ужасная мысль для меня. Лучшие защитники вашего благополучия, когда вы чем-то больны, — это ваши врачи». Из Sue Sprecher, «Psychosurgery Policy Soon to Be Set», Real Paper , 21 января 1978 г. (цитируется по Paul Starr, The Social Transformation of American Medicine , с. 390)
2.: См. книгу Дэвида Дж. Ротмана « Strangers at the Bedside » (1991) для получения полной истории движения за биоэтику за первые два десятилетия.
3.: Одно примечательное исключение касалось хирургических вмешательств для лечения острых заболеваний, прогресс, ставший возможным благодаря работе Листера по антисептике и последующему развитию стерильной хирургической техники. Другой была разработка вакцины от оспы.
4.: Возможно, в этом есть что-то от американского характера. Соединенные Штаты также вели войну с бедностью и войну с наркотиками.
5.: Медикам трудно признать, что пациент умирает, и по сей день (Ivory 2016).
6.: Эта цитата взята из дальновидного исследования медицинского образования Абрахама Флекснера, проведенного в начале двадцатого века, Медицинское образование в Соединенных Штатах и Канаде: отчет для Фонда Карнеги по развитию преподавания .
7.: Здесь мы намеренно обыграли название Фрейда « Цивилизация и ее недовольство» .
8.: Как отмечает Музур (2017, стр. 64), попытки экспортировать четыре принципа выявили разрывы между этими принципами и ценностями остального мира.
Например, в то время как автономия имела решающее значение для англо-американской культуры с момента обретения независимости, в Европе важнее принцип солидарности. В восточно-азиатской биоэтике автономия вновь интерпретируется в конфуцианском смысле, т.е. с упором на суверенитет семьи, а не на индивидуума, что аналогично тому, что мы можем наблюдать и в некоторых африканских культурах.
9.: Наиболее читаемое эссе Яра — «Биоэтика. Eine Umschau überdie ethischen Beziehungen des Menschen zu Tier und Pflanze» (1927), переведенной под названием «Биоэтика. Обзор этического отношения людей к животным и растениям» Ханса-Мартина Сасса в хорватском журнале JAHR (2010). Журнал изменил свой подзаголовок с Ежегодник Департамента социальных и гуманитарных наук на Европейский журнал биоэтики в 2014 г. (том 5) и, возможно, в библиотечных каталогах (включая Информационную систему онлайн-библиотеки Гарвардского университета [HOLLIS]), расположенных только под этим названием (не JAHR ). Эссе Яра доступны на английском языке в разделе Essays in Bioethics , 1924–1948.

Ссылки

Beecher, H.K. (1966). Этика и клинические исследования. Медицинский журнал Новой Англии, 274 (24), 1354–1360. https://дои .org/10.1056 /NEJM196606162742405. [PubMed: 5327352] [CrossRef]
Beecher, HK (1968). Этические проблемы, созданные безнадежно бессознательным пациентом. Медицинский журнал Новой Англии, 278 (26), 14:25–14:30. https://doi .org/10.1056 /NEJM196806272782605. [PubMed: 5652626] [CrossRef]
Каллахан, Д. (1971). Ценности, факты и принятие решений. Отчет центра Гастингса, 1 (1), 1. [CrossRef]
Каллахан, Д. (1973). Биоэтика как дисциплина. Центр исследований Гастингса, 1 (1), 66–73. [PubMed: 11660948] [CrossRef]
Флекснер, А. (1910). Медицинское образование в США и Канаде: отчет Фонду Карнеги о развитии преподавания . Нью-Йорк: Фонд Карнеги по развитию преподавания.
Слоновая кость, К. Д. (2016). Конвейер неотложной помощи: личный опыт. Медицинский журнал Австралии, 204 (4), 162–163. [PubMed: 26937675] [CrossRef]
Яр, Ф. (1924–1948). Essays in bioethics, Berlin: Lit, [2013] издание на английском языке (IM Miller & H.-M. Sass, Trans. and Eds., Ethik in der Praxis. Materialien; Bd. 15 ).
Яр, Ф. (1927). Биоэтика: Eine Umschau über die ethischen Beziehungen des Menschen zu Tier und Pflanze [Биоэтика: обзор этических отношений человека с животными и растениями]. Космос, 24 (1), 2–4.
Яр Ф. и Сасс Х.-М. (Пер.). (2010). Биоэтика: обзор этических отношений людей по отношению к животным и растениям. Европейский журнал биоэтики JAHR, 1 (2), 227–231.
Кеннеди, Дж. Ф. (1962). Специальное обращение к Конгрессу о защите интересов потребителей . http://www .jfklink.com /speeches/jfk/publicpapers /1962/jfk93_62.html; http://www .presidency .ucsb.edu/ws/?pid=9108.
Летер, Р. (1998). Эволюция биосферы и этики. В Э. М. Энгельс, Т. Юнкер и М. Вайнгартен (ред.), Ethik der Biowissenschaften: Geschichte und Theorie—Beiträge zur 6. Jahrestagung der Deutschen Gesellschaft für Geschichte und Theorie der Biologie (DGGTB) in Tübingen 1997 (стр. 61–68). Берлин: Verlag für Wissenschaft und Bildung.
Мартин, Дж. (2015). Биоэтика в ЮНЕСКО: вызовы и потребности. В Г. Солинис (ред. ), Глобальная биоэтика: зачем? 20-летие Программы ЮНЕСКО по биоэтике (стр. 27–30). Париж: ЮНЕСКО. http://unesdoc .unesco .org/images/0023/002311/231159e.pdf.
Музур А. (2017). Европейская биоэтика: новая история, гарантирующая новое будущее. Соц. экол. Загреб, 26 (1–2), 61–68. https://doi .org/10.17234/SocEkol.26.1.5. [CrossRef]
Надер, Р. (1965). Небезопасно на любой скорости: Встроенные опасности американского автомобиля . Нью-Йорк: Карманные книги (специальный выпуск PB). [Бесплатная статья PMC: PMC3020193] [PubMed: 21228290]
Rawls, J. (1971). Теория справедливости . Кембридж, Массачусетс: Belknap Press издательства Гарвардского университета.
Ротман, Д. (1991). Незнакомцы у постели больного: история того, как закон и биоэтика изменили процесс принятия медицинских решений . Нью-Йорк: Основные книги.
Салго против Леланда Стэнфорда-младшего, Попечительский совет университета, 154 Cal. Приложение. 2д 560, 317 п. 2д 170 (1957).
Старр, П. (1982). Социальная трансформация американской медицины . Нью-Йорк: Основные книги.
Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. (2005, 19 октября). Всеобщая декларация по биоэтике и правам человека . [PubMed: 16128849]
Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. (2015). Глобальная биоэтика: зачем? 20-летие Программы ЮНЕСКО по биоэтике . Париж: ЮНЕСКО. http://unesdoc .unesco .org/images/0023/002311/231159e.pdf.

Возникновение биоэтики: исторический обзор – переосмысление этики здравоохранения

Движение за биоэтику возникло и распространилось не в вакууме. Как обсуждалось в этой главе, достижения в области медицины создали потребность в выявлении и решении этических проблем. Крупная новая работа в области философии показала, что философски подготовленные «биоэтики» могут внести уникальный вклад в этику в медицине. Растущий импульс движения за права потребителей придал биоэтике и требованиям, предъявляемым ею к врачам, свои особые, ориентированные на права очертания. Точно так же суды придавали юридическую силу правам пациентов против врачей. Эти разнородные силы объединились во всемирное движение, несмотря на неоднозначную реакцию в Европе и других странах, которое стало доминировать в научной литературе по этике здравоохранения (не только в медицине) и стало образцом того, как должны думать медицинские работники. о клинической этике.

Ключевые слова:

Здравоохранение, Клиническая этика, Центр Гастингса, Институт этики Кеннеди, Права потребителей, Права пациентов, Американская биоэтика, Европейская биоэтика, Фриц Яр, Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека
Скромное начало
Современный Эра медицинской этики часто восходит к влиятельной статье Генри Бичера 1966 года об этических проблемах в клинических исследованиях, в которой особое внимание (посредством ряда реальных примеров) уделялось неспособности информировать пациентов о рисках, связанных с экспериментальным лечением (Бичер 19). 66). Бичер, профессор анестезиологии Гарвардской медицинской школы, вскоре последовал за этой статьей, также опубликованной в New England Journal of Medicine , об этических проблемах ухода за «безнадежно бессознательными пациентами» (Beecher 1968). В этой второй статье Бичер уделил особое внимание проблеме определения того, когда лечение может быть прекращено. Он хорошо понимал, что вопросы, затронутые в обеих этих статьях, были результатом бурного послевоенного роста медицинских исследований и вытекающих из этого беспрецедентных достижений в понимании и лечении болезней. То есть эти беспрецедентные достижения повлекли за собой столь же беспрецедентные этические проблемы в уходе за пациентами.
Подход Бичера к решению этих этических проблем был прост. Он опубликовал эти статьи в ведущем медицинском журнале Соединенных Штатов, основной аудиторией которого были его коллеги-врачи и клинические исследователи; он определил проблемы конкретно и точно; и он ожидал, что медицинские работники — и даже отдельные исследователи и поставщики медицинских услуг — примут соответствующие меры. Например, в случае проблем, выявленных им в ходе клинических исследований, он полагал, что наиболее «надежной защитой» интересов пациента — и от неэтичного поведения — является «присутствие интеллигентного, информированного, добросовестного, сочувствующего, ответственный следователь» (Бичер 1966, с. 1360). ¹
Центр Гастингса и Институт этики Кеннеди
Мир этики здравоохранения недолго оставался таким простым. Новые проблемы возникали быстрее, чем могла решить сама медицинская профессия без немедленных, широкомасштабных и незамедлительных усилий. Результатом стал развивающийся и растущий разрыв между устоявшейся профессиональной практикой, этической и иной, и потребностью общества в решении проблем, возникших по мере того, как современная медицина расширяла свои научные и клинические возможности. Пробел вскоре был заполнен основанием в 1969 Гастингсского центра/Института общества, этики и наук о жизни, знаковое событие в развитии современной этики здравоохранения. Сформировавшаяся новая область получила название биоэтика — термин, специально выбранный для охвата не только медицины и других медицинских услуг, но и всей области (человеческих) наук о жизни (Callahan 1971, 1973). Центр Гастингса, расположенный в деревне Гастингс-на-Гудзоне, к северу от Нью-Йорка, взял на себя инициативу в определении направления, методов и интеллектуальных стандартов биоэтики через свой собственный журнал, Отчет Гастингс-центра (Callahan 1971, 1973). Институт этики Кеннеди в Джорджтаунском университете, еще один бастион биоэтики, был основан двумя годами позже, в 1971 году. Этика, их растущее число защитников (особенно из-за пределов медицинской профессии) и сама литература по биоэтике помогают понять социальную, правовую, политическую и интеллектуальную среду, в которой развивались Центр и Институт.
Возникновение научной медицины
До тех пор, пока пенициллин и сульфаниламидные препараты не были разработаны и внедрены в конце 1930-х годов, научная революция конца девятнадцатого и начала двадцатого веков еще не привела к значительным достижениям в лечении болезней. ³ Медицинская практика оставалась в значительной степени «эмпирической», то есть основывалась непосредственно на коллективных исторических наблюдениях врачей за тем, что помогало пациентам, а не на научном понимании болезненных процессов и способов воздействия на них. Большая часть работы врача по умолчанию оставалась вспомогательной и паллиативной. По сравнению с нашей современной системой здравоохранения государственные расходы на медицинское обслуживание были минимальными. Почти все врачи были частнопрактикующими врачами, которым платили непосредственно их пациенты. Медицинская профессия была по существу саморегулируемой, а правовое регулирование медицины было на грани отсутствия. Больницы были простыми учреждениями по сравнению со сложными гигантами, с которыми мы все слишком хорошо знакомы сегодня. А традиционная медицинская этика, основанная на клятве Гиппократа и практически неизменная на протяжении двух с половиной тысяч лет, продолжала хорошо служить пациентам и врачам.
После Второй мировой войны скорость научного и терапевтического прогресса резко ускорилась. Сульфатиносодержащие препараты и пенициллин спасли бесчисленное количество жизней во время войны, которая также была отмечена впечатляющим прогрессом в хирургии и лечении травм. В Соединенных Штатах (а также в Европе) государственное и частное финансирование научных исследований резко увеличилось, подпитываемое ожиданиями того, что дальнейшие успехи уже не за горами. Наглядное и успешное внедрение вакцины против полиомиелита в начале XIX в.50-е годы послужили легитимации этих ожиданий, которые снова возросли. Эра современной медицины началась всерьез.
В течение следующих двух десятилетий беспрецедентный прогресс в понимании и лечении болезней создал атмосферу безоговорочного оптимизма среди медиков. Широкое распространение получили лучевая терапия, химиотерапия, лечение запущенных сердечных заболеваний и сотни новых мощных лекарств. Имея доступ к диагностическим средствам, методам лечения, хирургическим процедурам и технологиям современной медицины, врачи считали себя достойными противниками самых разрушительных болезней: пневмонии, болезней сердца и даже рака. Военные метафоры стали проникать в язык медицины. Врачи «борются» или «борются» с болезнью, которая является «врагом». Бактерии «вторгаются» в организм, у которого есть свои «защиты». Лучевая терапия «разрушает» или «убивает» ткани. Лекарства, доступные для использования против рака, по отдельности именуются «оружием», а все вместе — «оружием». Попытки найти лекарства от рака стали известны как «война с раком». ⁴ Борьба с болезнями велась и, как казалось, была выиграна.
В волнующие дни медицины середины двадцатого века врачи считали себя учеными-прикладниками, которые мобилизовали разнообразные технические ресурсы современной медицины против натиска болезней. Исключительные задачи врача заключались в выявлении патологических процессов и определении того, какие хирургические и фармакологические вмешательства необходимы для ликвидации болезни и ее симптомов. Врачи были обучены проводить агрессивное, безжалостное лечение всех болезней; только смерть пациента будет означать поражение. ⁵
В этих рамках врачи воспринимали пациента как не более чем очаг болезни:
Человеческое тело принадлежит к животному миру. Он состоит из тканей и органов, по своей структуре, происхождению и развитию мало чем отличающихся от того, с чем знаком биолог; он растет, воспроизводится, распадается по общим законам. Он подвержен нападению со стороны враждебных физических и биологических агентов; теперь пораженный оружием, снова опустошенный паразитами. (Флекснер 1910, с. 53) ⁶
Таким образом, потребности пациентов определялись с медицинской точки зрения исключительно с точки зрения их заболеваний. Роль пациентов оставалась такой же, как и на протяжении всей истории медицины: доверять своим врачам и пассивно подчиняться любому лечению, которое их врачи считали целесообразным. За исключением необходимости давать обезболивающие, врачи отвергали боль и страдание как просто субъективные явления, которые были не более чем прискорбными и неизбежными последствиями болезни. А поскольку высшими обязанностями врачей оставались — как и всегда были — диагностировать и лечить болезни, личные предпочтения пациентов не имели никакого влияния на медицинские решения врачей и не имели отношения к ним. Власть врачей над своими пациентами была полной и абсолютной.
Права пациентов и права потребителей
Невнимание врачей к субъективному опыту и предпочтениям пациентов оказалось одним из главных недостатков научной медицины. Уже в 1957 г. Salgo суды признали, что односторонние решения врачей могут привести к результатам, противоречащим собственным интересам и целям пациентов. Истец в деле Salgo подал в суд о возмещении ущерба за то, что, как он утверждал, было небрежным выполнением диагностической процедуры, аортографии, при которой краситель вводился в аорту, чтобы определить, была ли она заблокирована. При пробуждении на следующий день после процедуры его ноги были парализованы. В дополнение к первоначальной жалобе на халатность истец позже приложил еще одно заявление о том, что его врачи проявили халатность, не предупредив его о рисках, связанных с процедурой. В решении о присуждении истцу возмещения убытков суд провозгласил новую правовую доктрину — информированное согласие , которое требовало от врачей предоставления пациентам всей соответствующей информации о доступных альтернативах лечения. Именно пациент, а не врач, должен решать, как сбалансировать риски и преимущества, связанные с той или иной конкретной процедурой или лечением. Ограничивая таким образом традиционные полномочия врачей по контролю за ходом лечения, доктрина была специально разработана для обеспечения того, чтобы предпочтения пациентов учитывались в процессе принятия медицинских решений.
Несмотря на дело Salgo , события в более широком американском обществе оказались движущей силой, придали ощущение миссии и даже существенно сформировали биоэтическое движение. Эти разработки вскоре опередят Бичера и его усилия по мобилизации медицинской профессии в качестве авангарда новой медицинской этики.
В 1962 году президент Джон Ф. Кеннеди выступил с знаменательным обращением к Конгрессу США о правах потребителей (Kennedy 1962), которое он охарактеризовал следующим образом:
1.
Право на безопасность — на защиту от сбыта товаров, опасных для здоровья или жизни.
2.
Право на получение информации — право на защиту от мошеннической, вводящей в заблуждение или вводящей в заблуждение информации, рекламы, маркировки или других действий, а также на предоставление фактов, необходимых ему для осознанного выбора.
3.
Право выбора – по возможности, на доступ к разнообразным продуктам и услугам по конкурентоспособным ценам; а в тех отраслях, где конкуренция невозможна и заменяется государственным регулированием, гарантия удовлетворительного качества и услуг по справедливым ценам.
4.
Право быть услышанным — быть уверенным в том, что интересы потребителей будут полностью и благожелательно учитываться при формулировании государственной политики, а также в справедливом и оперативном рассмотрении в его административных трибуналах.
В дополнение к определению вышеуказанных прав Кеннеди (1962) также отметил следующее:
Потребители, по определению, включают всех нас. Они представляют собой крупнейшую экономическую группу в экономике, на которую воздействуют почти все государственные и частные экономические решения. Две трети всех расходов в экономике приходится на потребителей. Но это единственная важная группа в экономике, которая плохо организована, мнение которой часто не слышно.
Кеннеди решил проблему неорганизованности потребителей и отсутствия голоса, определив новую роль федерального правительства:
Требуются дополнительные законодательные и административные действия. . . если федеральное правительство должно выполнить свою ответственность перед потребителями при осуществлении их прав. . . . Для содействия более полной реализации этих прав потребителей необходимо укрепить существующие государственные программы, улучшить организацию правительства и, в некоторых областях, принять новое законодательство.
Но утвердить новую роль федерального правительства было не то же самое, что организовать потребителей или дать им право голоса, которого им не хватало. Однако этот процесс был запущен публикацией в 1965 году книги Ральфа Нейдера « Небезопасно на любой скорости » — основополагающего события в зарождении движения за права потребителей в Соединенных Штатах. Особо следует отметить идеологию, которую книга принесла на рынок идей, а именно, что потребители должны отстаивать свои этические и юридические права в отношении крупных и могущественных корпораций в качестве средства контроля над ними и защиты потребителей от откровенных корпоративных неправомерных действий и от плохо продуманных или небезопасные продукты; такие могущественные организации оказались недостойными общественного доверия. Внезапно скелетная структура прав потребителей, описанная президентом Кеннеди, приняла форму движения, которое изменит соотношение сил между потребителями и корпорациями, а со временем и между потребителями и всеми, кто предоставляет им товары или услуги, включая профессиональные услуги любого рода. .
Прикладная этика и консолидация биоэтики
В этот же период американские ученые стали активно заниматься вопросами этики и государственной политики, прежде всего, но не исключительно, в результате широкомасштабного противодействия в академическом сообществе войне во Вьетнаме. . А публикация в 1971 году книги Джона Роулза « «Теория справедливости », которую многие философы считают самой важной книгой по моральной и политической философии двадцатого века, вселила в философское сообщество чувство уверенности в том, что налицо подлинный прогресс, и что больше должно было прийти. Книга Ролза была важна в двух отношениях, оба из которых подпитывали это новое чувство уверенности. Во-первых, книга объединила широкий круг проблем из истории западной моральной и политической философии — проблемы, которые часто обсуждались отдельно, без более широкого понимания того, как они связаны с другими проблемами. Внезапно история этики и политической философии могла быть понята как единое целое. Во-вторых, в книге изложен новый способ мышления об этических рассуждениях и о том, как перейти от теоретических предположений к фактическим этическим выводам. То есть книга соединила этическую теорию и нормативную этику — теорию и практику — таким образом, что вдохнула в эту область философии новую динамичную жизнь.
Но этот философский медовый месяц длился недолго. Теория справедливости вызвала впечатляющий всплеск философской активности, во многом поддерживающей теорию Ролза и его аргументы, но также и много критической. В более широком смысле, несмотря на свой первоначальный оптимизм, философское сообщество пришло к пониманию того, насколько трудно было добиться прогресса как в этической теории, так и в нормативной этике, то есть в использовании инструментов моральной философии для анализа, решения и достижения консенсуса по вопросам. проблемы, возникающие в реальном мире. Задача применения философской теории к нормативным проблемам оказалась намного сложнее, чем они надеялись.
Однако именно в этот же период 1970-х годов небольшая, но быстро растущая группа специалистов по биоэтике, многие из которых так или иначе были связаны с Гастингс-центром или Институтом Кеннеди, эффективно отделилась от основного направления. моральной философии и установил то, что должно было стать новой дисциплиной биоэтики. И в то время как академическая моральная философия обрела новую скромность в отношении того, что вскоре стало называться прикладной этикой , новая область биоэтики стала свидетелем всплеска построения теории, формирования концепций, выявления проблем и концептуального прояснения того рода, который связан с период становления любой новой области исследования (Callahan 1973).
С удивительной быстротой у этой новой академической дисциплины появились собственные учебные программы, исследовательские центры, журналы, штатные должности, источники финансирования, профессиональные организации, а также национальные и международные конференции. Философы, социологи, теологи, юристы, комиссии, суды и законодательные органы стали новым и авторитетным голосом этики в медицине. К началу 1980-х, немногим более десяти лет после основания этой новой области, биоэтика и специалисты по биоэтике стали доминировать не только в публичных дискуссиях по этике здравоохранения в Соединенных Штатах, но и во все большей степени в преподавании этики в медицине, общественном здравоохранении. , сестринское дело и все смежные медицинские профессии. Десять лет спустя, в 1991 года была основана Международная ассоциация биоэтики. В следующем году в Нидерландах был проведен первый Всемирный конгресс по биоэтике, свидетельствующий о всемирном охвате движения за биоэтику. Тринадцатая такая конференция, в которой приняли участие 700 делегатов из 44 стран, состоялась в Эдинбурге в 2016 г. права пациентов — потребителей в медицине — в центре ее теоретизирования. В Небезопасно на любой скорости , Надер привлек внимание к проблеме «определения значений, относящихся к . . . новые технологии, сопряженные с риском», и он отметил, что «большая проблема современной жизни состоит в том, как контролировать силу экономических интересов, которые игнорируют пагубные последствия их прикладной науки и техники» (Nader 1965, стр. vii) . Кроме того, общественность не располагала знаниями и информацией, необходимыми для выявления этих вредных последствий или сопутствующих рисков. Вопрос заключался в том, могут ли соответствующие акторы — корпорации в случае с автомобилем и врачи и организованная медицинская профессия в случае с медициной — определить и каким-то образом устранить «внутренне присущие, но скрытые опасности» (стр. VII) . И точно так же, как Надер выявил недостаток общественного доверия к производителям автомобилей и их способности самостоятельно решать вопросы безопасности (стр. 248–249).), так и общественность будет воспринимать укоренившиеся интересы врачей, как индивидуальных, так и коллективных, как организованной профессии, как повсеместное препятствие, которое необходимо преодолеть для защиты прав и интересов пациентов (Starr, 1982).
В этом контексте две статьи Бичера в New England Journal of Medicine (Beecher 1966, 1968) представляли мимолетное мгновение, когда медицинская профессия осознала и была близка к тому, чтобы уловить то, что можно было бы назвать этическим моментом 9.0012 . Вместо этого движение за биоэтику воспользовалось этим моментом для себя, и медицинские работники, а затем и другие медицинские профессии — от медсестер до социальной работы, клинической психологии и общественного здравоохранения — обнаружили, что биоэтики сделали ставку на то, что знают путь вперед.
Американская биоэтика и ее (европейское) недовольство
Возможно, неудивительно, что движение с такими отличительными американскими социальными и интеллектуальными корнями может столкнуться с некоторым сопротивлением в другом месте. ⁷ Как отмечает Амир Музур в «Европейской биоэтике: новая история, гарантирующая новое будущее» (2017), почти до конца двадцатого века принципизм, лежащий в основе американской биоэтики, — «Джорджтаунская мантра» (стр. 63) автономии, благодеяния, непричинения вреда и справедливости — была «глобально преобладающей доктриной» (стр. 61), которая, даже в этом случае, принималась в Европе очень медленно и двойственно. Там, как и в Америке, непрерывный прогресс медицины вызвал острую потребность в предметных этических дискуссиях и решениях по вопросам государственной политики, но усилия по «европеизации» биоэтики путем «пересмотра набора [четырех] принципов» (стр. 61) еще не создали новую модель, чтобы заменить ее. ⁸
Повторное открытие Рольфом Лётером в 1998 году работы Фрица Яра, ⁹ немецкого теолога, чьи труды охватывают всю вторую четверть двадцатого века, задало новый курс (Jahr 1927). Яр использовал термин Bio – Ethik для установления биоэтического императива, который был параллелен кантовскому категорическому императиву ; это был моральный принцип, определяющий этическое отношение ко всей природе, а не только к своим собратьям. И сам Яр видел в этом принципе продукт длительной европейской интеллектуальной традиции. Для европейцев, стремящихся найти новый путь вперед, работа Яра была основополагающей, она предшествовала появлению американской биоэтики и заложила основу для отчетливо европейского подхода к этой области. Как отмечает Музур (2017), работа Яра породила целую серию отличительных и отдельных национальных подходов — в Европе и за ее пределами — которые оставляют открытым вопрос о том, окажется ли возможной какая-то будущая консолидация в направлении какого-то общего или универсального набора принципов.
В качестве примечания к этим текущим разработкам (с неопределенным исходом) в Европе мы полагаем, что стоит отметить, что разрыв между работой Яра и американской биоэтикой является более глубоким и давним, чем можно предположить из приведенного выше резюме. Континентальная и англо-американская философия разошлись в отдельные направления после Канта (1724–1804). Фихте, Гегель, Шлейермахер, Гуссерль и Хайдеггер — одни из ведущих фигур на континентальной стороне, тогда как Бентам, Милль, Рассел, Айер и Витгенштейн — некоторые на англо-американской стороне. Наиболее ощутимая разница между этими двумя линиями философии заключается в том, что последняя ориентируется на язык, науку и интеллектуальную точность, тогда как первая рассматривает познание шире и вообще рассматривала бы пути науки только как один из путей — и при этом как очень стесненный или ограниченный способ понимания себя и мира. В этом контексте работа Яра была, по крайней мере, для европейцев, поистине освобождающей, поскольку она указывает на основы их собственной интеллектуальной истории, не связанные с англо-американскими корнями американской биоэтики.
Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека
При всей вышеизложенной деятельности в Европе, которая, разумеется, все еще разыгрывается, глобально доминирующая концепция биоэтики остается тесно связанной с принципизмом, «джорджтаунской мантрой». Первые девять из пятнадцати статей Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека, принятой Организацией Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры в 2005 г., включают все четыре первоначальных принципа из этой принципиальной схемы и излагают их последствия. Остальные шесть статей касаются более широких социальных аспектов биоэтики, не охваченных первоначальными четырьмя принципами: уважение культурного разнообразия и плюрализма (статья 12), солидарность и сотрудничество (статья 13), социальная ответственность и здоровье (статья 14), совместное использование выгод (статья 13). Статья 15), защита будущих поколений (Статья 16) и защита окружающей среды, биосферы и биоразнообразия (Статья 17). Немногие биоэтики найдут причину оспаривать любое из этих дополнений, и любой биоэтик, приверженный четырем принципам, вероятно, увидит эти дополнительные принципы (за исключением, возможно, не очень англо-американской статьи 13 о солидарности, которая вытекает непосредственно из Французская, а не американская революция) как простое продолжение или даже следствие первых четырех.
Через десять лет после принятия Всеобщей декларации ЮНЕСКО опубликовала документ «Глобальная биоэтика: зачем?» (2015 г.), публикация, приуроченная к двадцатой годовщине Программы биоэтики организации. Хотя в эссе можно увидеть некоторую попытку выйти за пределы принципализма, его присутствие остается сильным и ограничивающим. Как отмечается во введении к тому, постоянной задачей Программы ЮНЕСКО по биоэтике является реализация принципов Всеобщей декларации и «воплощение этических принципов в реальность» (стр. 8). В этом контексте один участник — Жан Мартен, врач/клиницист общей практики, а не специалист по биоэтике — отмечает, что принципы Всеобщей декларации остаются «фундаментальными ориентирами» для преподавания и обсуждения биоэтики; сама биоэтика, задуманная таким образом, с принципами в качестве ядра, «должна быть сильным компонентом в учебных программах — в школах, университетах и на курсах профессионального или общего обучения» (Мартин, 2015 г., стр. 30).
Независимо от того, мыслите ли вы с точки зрения первоначальных четырех принципов или расширенного набора принципов Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека, наша забота остается неизменной. Что происходит, когда такие этические принципы встречаются с очень конкретным миром клинической практики и повседневными клиническими задачами медицинских работников? Это вопрос, который мы исследуем в следующих двух главах.
Примечания
1.
Десять лет спустя это же мнение отражено в следующем замечании хирурга, комментирующего потенциальное использование наблюдательных советов для определения подходящих кандидатов для психохирургии:
«Что меня возмущает, и возмущает очень глубоко, так это распространенная в течение последних семи лет идея о том, что пациентов нужно защищать от врачей. Это ужасная, ужасная мысль для меня. Лучшие защитники вашего благополучия, когда вы чем-то больны, — это ваши врачи». Из Sue Sprecher, «Psychosurgery Policy Soon to Be Set», Real Paper , 21 января 1978 г. (цитируется по Paul Starr, The Social Transformation of American Medicine , с. 390)
2.
См. книгу Дэвида Дж. Ротмана « Strangers at the Bedside » (1991) для получения полной истории движения за биоэтику за первые два десятилетия.
3.
Одно примечательное исключение касалось хирургических вмешательств для лечения острых заболеваний, прогресс, ставший возможным благодаря работе Листера по антисептике и последующему развитию стерильной хирургической техники. Другой была разработка вакцины от оспы.
4.
Возможно, в этом есть что-то от американского характера. Соединенные Штаты также вели войну с бедностью и войну с наркотиками.
5.
Медикам трудно признать, что пациент умирает, и по сей день (Ivory 2016).
6.
Эта цитата взята из дальновидного исследования медицинского образования Абрахама Флекснера, проведенного в начале двадцатого века, Медицинское образование в Соединенных Штатах и Канаде: отчет для Фонда Карнеги по развитию преподавания .
7.
Здесь мы намеренно обыграли название Фрейда « Цивилизация и ее недовольство» .
8.
Как отмечает Музур (2017, стр. 64), попытки экспортировать четыре принципа выявили разрывы между этими принципами и ценностями остального мира.
Например, в то время как автономия имела решающее значение для англо-американской культуры с момента обретения независимости, в Европе важнее принцип солидарности. В восточно-азиатской биоэтике автономия вновь интерпретируется в конфуцианском смысле, т.е. с упором на суверенитет семьи, а не на индивидуума, что аналогично тому, что мы можем наблюдать и в некоторых африканских культурах.
9.
Наиболее читаемое эссе Яра — «Биоэтика. Eine Umschau überdie ethischen Beziehungen des Menschen zu Tier und Pflanze» (1927), переведенной под названием «Биоэтика. Обзор этического отношения людей к животным и растениям» Ханса-Мартина Сасса в хорватском журнале JAHR (2010). Журнал изменил свой подзаголовок с Ежегодник Департамента социальных и гуманитарных наук на Европейский журнал биоэтики в 2014 г. (том 5) и, возможно, в библиотечных каталогах (включая Информационную систему онлайн-библиотеки Гарвардского университета [HOLLIS]), расположенных только под этим названием (не JAHR ). Эссе Яра доступны на английском языке в разделе Essays in Bioethics , 1924–1948.
Ссылки
Beecher, H.K. (1966). Этика и клинические исследования. Медицинский журнал Новой Англии, 274 (24), 1354–1360. https://дои .org/10.1056 /NEJM196606162742405. [PubMed: 5327352] [CrossRef]
Beecher, HK (1968). Этические проблемы, созданные безнадежно бессознательным пациентом. Медицинский журнал Новой Англии, 278 (26), 14:25–14:30. https://doi .org/10.1056 /NEJM196806272782605. [PubMed: 5652626] [CrossRef]
Каллахан, Д. (1971). Ценности, факты и принятие решений. Отчет центра Гастингса, 1 (1), 1. [CrossRef]
Каллахан, Д. (1973). Биоэтика как дисциплина. Центр исследований Гастингса, 1 (1), 66–73. [PubMed: 11660948] [CrossRef]
Флекснер, А. (1910). Медицинское образование в США и Канаде: отчет Фонду Карнеги о развитии преподавания . Нью-Йорк: Фонд Карнеги по развитию преподавания.
Слоновая кость, К. Д. (2016). Конвейер неотложной помощи: личный опыт. Медицинский журнал Австралии, 204 (4), 162–163. [PubMed: 26937675] [CrossRef]
Яр, Ф. (1924–1948). Essays in bioethics, Berlin: Lit, [2013] издание на английском языке (IM Miller & H.-M. Sass, Trans. and Eds., Ethik in der Praxis. Materialien; Bd. 15 ).
Яр, Ф. (1927). Биоэтика: Eine Umschau über die ethischen Beziehungen des Menschen zu Tier und Pflanze [Биоэтика: обзор этических отношений человека с животными и растениями]. Космос, 24 (1), 2–4.
Яр Ф. и Сасс Х.-М. (Пер.). (2010). Биоэтика: обзор этических отношений людей по отношению к животным и растениям. Европейский журнал биоэтики JAHR, 1 (2), 227–231.
Кеннеди, Дж. Ф. (1962). Специальное обращение к Конгрессу о защите интересов потребителей . http://www .jfklink.com /speeches/jfk/publicpapers /1962/jfk93_62.html; http://www .presidency .ucsb.edu/ws/?pid=9108.
Летер, Р. (1998). Эволюция биосферы и этики. В Э. М. Энгельс, Т. Юнкер и М. Вайнгартен (ред.), Ethik der Biowissenschaften: Geschichte und Theorie—Beiträge zur 6. Jahrestagung der Deutschen Gesellschaft für Geschichte und Theorie der Biologie (DGGTB) in Tübingen 1997 (стр. 61–68). Берлин: Verlag für Wissenschaft und Bildung.
Мартин, Дж. (2015). Биоэтика в ЮНЕСКО: вызовы и потребности. В Г. Солинис (ред. ), Глобальная биоэтика: зачем? 20-летие Программы ЮНЕСКО по биоэтике (стр. 27–30). Париж: ЮНЕСКО. http://unesdoc .unesco .org/images/0023/002311/231159e.pdf.
Музур А. (2017). Европейская биоэтика: новая история, гарантирующая новое будущее. Соц. экол. Загреб, 26 (1–2), 61–68. https://doi .org/10.17234/SocEkol.26.1.5. [CrossRef]
Надер, Р. (1965). Небезопасно на любой скорости: Встроенные опасности американского автомобиля . Нью-Йорк: Карманные книги (специальный выпуск PB). [Бесплатная статья PMC: PMC3020193] [PubMed: 21228290]
Rawls, J. (1971). Теория справедливости . Кембридж, Массачусетс: Belknap Press издательства Гарвардского университета.
Ротман, Д. (1991). Незнакомцы у постели больного: история того, как закон и биоэтика изменили процесс принятия медицинских решений . Нью-Йорк: Основные книги.
Салго против Леланда Стэнфорда-младшего, Попечительский совет университета, 154 Cal. Приложение. 2д 560, 317 п. 2д 170 (1957).
Старр, П. (1982). Социальная трансформация американской медицины . Нью-Йорк: Основные книги.
Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. (2005, 19 октября). Всеобщая декларация по биоэтике и правам человека . [PubMed: 16128849]
Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры. (2015). Глобальная биоэтика: зачем? 20-летие Программы ЮНЕСКО по биоэтике . Париж: ЮНЕСКО. http://unesdoc .unesco .org/images/0023/002311/231159e.pdf.
Возникновение биоэтики: исторический обзор – переосмысление этики здравоохранения
Движение за биоэтику возникло и распространилось не в вакууме. Как обсуждалось в этой главе, достижения в области медицины создали потребность в выявлении и решении этических проблем. Крупная новая работа в области философии показала, что философски подготовленные «биоэтики» могут внести уникальный вклад в этику в медицине. Растущий импульс движения за права потребителей придал биоэтике и требованиям, предъявляемым ею к врачам, свои особые, ориентированные на права очертания. Точно так же суды придавали юридическую силу правам пациентов против врачей. Эти разнородные силы объединились во всемирное движение, несмотря на неоднозначную реакцию в Европе и других странах, которое стало доминировать в научной литературе по этике здравоохранения (не только в медицине) и стало образцом того, как должны думать медицинские работники. о клинической этике.
Ключевые слова:
Здравоохранение, Клиническая этика, Центр Гастингса, Институт этики Кеннеди, Права потребителей, Права пациентов, Американская биоэтика, Европейская биоэтика, Фриц Яр, Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека
Скромное начало
Современный Эра медицинской этики часто восходит к влиятельной статье Генри Бичера 1966 года об этических проблемах в клинических исследованиях, в которой особое внимание (посредством ряда реальных примеров) уделялось неспособности информировать пациентов о рисках, связанных с экспериментальным лечением (Бичер 19). 66). Бичер, профессор анестезиологии Гарвардской медицинской школы, вскоре последовал за этой статьей, также опубликованной в New England Journal of Medicine , об этических проблемах ухода за «безнадежно бессознательными пациентами» (Beecher 1968). В этой второй статье Бичер уделил особое внимание проблеме определения того, когда лечение может быть прекращено. Он хорошо понимал, что вопросы, затронутые в обеих этих статьях, были результатом бурного послевоенного роста медицинских исследований и вытекающих из этого беспрецедентных достижений в понимании и лечении болезней. То есть эти беспрецедентные достижения повлекли за собой столь же беспрецедентные этические проблемы в уходе за пациентами.
Подход Бичера к решению этих этических проблем был прост. Он опубликовал эти статьи в ведущем медицинском журнале Соединенных Штатов, основной аудиторией которого были его коллеги-врачи и клинические исследователи; он определил проблемы конкретно и точно; и он ожидал, что медицинские работники — и даже отдельные исследователи и поставщики медицинских услуг — примут соответствующие меры. Например, в случае проблем, выявленных им в ходе клинических исследований, он полагал, что наиболее «надежной защитой» интересов пациента — и от неэтичного поведения — является «присутствие интеллигентного, информированного, добросовестного, сочувствующего, ответственный следователь» (Бичер 1966, с. 1360). ¹
Центр Гастингса и Институт этики Кеннеди
Мир этики здравоохранения недолго оставался таким простым. Новые проблемы возникали быстрее, чем могла решить сама медицинская профессия без немедленных, широкомасштабных и незамедлительных усилий. Результатом стал развивающийся и растущий разрыв между устоявшейся профессиональной практикой, этической и иной, и потребностью общества в решении проблем, возникших по мере того, как современная медицина расширяла свои научные и клинические возможности. Пробел вскоре был заполнен основанием в 1969 Гастингсского центра/Института общества, этики и наук о жизни, знаковое событие в развитии современной этики здравоохранения. Сформировавшаяся новая область получила название биоэтика — термин, специально выбранный для охвата не только медицины и других медицинских услуг, но и всей области (человеческих) наук о жизни (Callahan 1971, 1973). Центр Гастингса, расположенный в деревне Гастингс-на-Гудзоне, к северу от Нью-Йорка, взял на себя инициативу в определении направления, методов и интеллектуальных стандартов биоэтики через свой собственный журнал, Отчет Гастингс-центра (Callahan 1971, 1973). Институт этики Кеннеди в Джорджтаунском университете, еще один бастион биоэтики, был основан двумя годами позже, в 1971 году. Этика, их растущее число защитников (особенно из-за пределов медицинской профессии) и сама литература по биоэтике помогают понять социальную, правовую, политическую и интеллектуальную среду, в которой развивались Центр и Институт.
Возникновение научной медицины
До тех пор, пока пенициллин и сульфаниламидные препараты не были разработаны и внедрены в конце 1930-х годов, научная революция конца девятнадцатого и начала двадцатого веков еще не привела к значительным достижениям в лечении болезней. ³ Медицинская практика оставалась в значительной степени «эмпирической», то есть основывалась непосредственно на коллективных исторических наблюдениях врачей за тем, что помогало пациентам, а не на научном понимании болезненных процессов и способов воздействия на них. Большая часть работы врача по умолчанию оставалась вспомогательной и паллиативной. По сравнению с нашей современной системой здравоохранения государственные расходы на медицинское обслуживание были минимальными. Почти все врачи были частнопрактикующими врачами, которым платили непосредственно их пациенты. Медицинская профессия была по существу саморегулируемой, а правовое регулирование медицины было на грани отсутствия. Больницы были простыми учреждениями по сравнению со сложными гигантами, с которыми мы все слишком хорошо знакомы сегодня. А традиционная медицинская этика, основанная на клятве Гиппократа и практически неизменная на протяжении двух с половиной тысяч лет, продолжала хорошо служить пациентам и врачам.
После Второй мировой войны скорость научного и терапевтического прогресса резко ускорилась. Сульфатиносодержащие препараты и пенициллин спасли бесчисленное количество жизней во время войны, которая также была отмечена впечатляющим прогрессом в хирургии и лечении травм. В Соединенных Штатах (а также в Европе) государственное и частное финансирование научных исследований резко увеличилось, подпитываемое ожиданиями того, что дальнейшие успехи уже не за горами. Наглядное и успешное внедрение вакцины против полиомиелита в начале XIX в.50-е годы послужили легитимации этих ожиданий, которые снова возросли. Эра современной медицины началась всерьез.
В течение следующих двух десятилетий беспрецедентный прогресс в понимании и лечении болезней создал атмосферу безоговорочного оптимизма среди медиков. Широкое распространение получили лучевая терапия, химиотерапия, лечение запущенных сердечных заболеваний и сотни новых мощных лекарств. Имея доступ к диагностическим средствам, методам лечения, хирургическим процедурам и технологиям современной медицины, врачи считали себя достойными противниками самых разрушительных болезней: пневмонии, болезней сердца и даже рака. Военные метафоры стали проникать в язык медицины. Врачи «борются» или «борются» с болезнью, которая является «врагом». Бактерии «вторгаются» в организм, у которого есть свои «защиты». Лучевая терапия «разрушает» или «убивает» ткани. Лекарства, доступные для использования против рака, по отдельности именуются «оружием», а все вместе — «оружием». Попытки найти лекарства от рака стали известны как «война с раком». ⁴ Борьба с болезнями велась и, как казалось, была выиграна.
В волнующие дни медицины середины двадцатого века врачи считали себя учеными-прикладниками, которые мобилизовали разнообразные технические ресурсы современной медицины против натиска болезней. Исключительные задачи врача заключались в выявлении патологических процессов и определении того, какие хирургические и фармакологические вмешательства необходимы для ликвидации болезни и ее симптомов. Врачи были обучены проводить агрессивное, безжалостное лечение всех болезней; только смерть пациента будет означать поражение. ⁵
В этих рамках врачи воспринимали пациента как не более чем очаг болезни:
Человеческое тело принадлежит к животному миру. Он состоит из тканей и органов, по своей структуре, происхождению и развитию мало чем отличающихся от того, с чем знаком биолог; он растет, воспроизводится, распадается по общим законам. Он подвержен нападению со стороны враждебных физических и биологических агентов; теперь пораженный оружием, снова опустошенный паразитами. (Флекснер 1910, с. 53) ⁶
Таким образом, потребности пациентов определялись с медицинской точки зрения исключительно с точки зрения их заболеваний. Роль пациентов оставалась такой же, как и на протяжении всей истории медицины: доверять своим врачам и пассивно подчиняться любому лечению, которое их врачи считали целесообразным. За исключением необходимости давать обезболивающие, врачи отвергали боль и страдание как просто субъективные явления, которые были не более чем прискорбными и неизбежными последствиями болезни. А поскольку высшими обязанностями врачей оставались — как и всегда были — диагностировать и лечить болезни, личные предпочтения пациентов не имели никакого влияния на медицинские решения врачей и не имели отношения к ним. Власть врачей над своими пациентами была полной и абсолютной.
Права пациентов и права потребителей
Невнимание врачей к субъективному опыту и предпочтениям пациентов оказалось одним из главных недостатков научной медицины. Уже в 1957 г. Salgo суды признали, что односторонние решения врачей могут привести к результатам, противоречащим собственным интересам и целям пациентов. Истец в деле Salgo подал в суд о возмещении ущерба за то, что, как он утверждал, было небрежным выполнением диагностической процедуры, аортографии, при которой краситель вводился в аорту, чтобы определить, была ли она заблокирована. При пробуждении на следующий день после процедуры его ноги были парализованы. В дополнение к первоначальной жалобе на халатность истец позже приложил еще одно заявление о том, что его врачи проявили халатность, не предупредив его о рисках, связанных с процедурой. В решении о присуждении истцу возмещения убытков суд провозгласил новую правовую доктрину — информированное согласие , которое требовало от врачей предоставления пациентам всей соответствующей информации о доступных альтернативах лечения. Именно пациент, а не врач, должен решать, как сбалансировать риски и преимущества, связанные с той или иной конкретной процедурой или лечением. Ограничивая таким образом традиционные полномочия врачей по контролю за ходом лечения, доктрина была специально разработана для обеспечения того, чтобы предпочтения пациентов учитывались в процессе принятия медицинских решений.
Несмотря на дело Salgo , события в более широком американском обществе оказались движущей силой, придали ощущение миссии и даже существенно сформировали биоэтическое движение. Эти разработки вскоре опередят Бичера и его усилия по мобилизации медицинской профессии в качестве авангарда новой медицинской этики.
В 1962 году президент Джон Ф. Кеннеди выступил с знаменательным обращением к Конгрессу США о правах потребителей (Kennedy 1962), которое он охарактеризовал следующим образом:
1.
Право на безопасность — на защиту от сбыта товаров, опасных для здоровья или жизни.
2.
Право на получение информации — право на защиту от мошеннической, вводящей в заблуждение или вводящей в заблуждение информации, рекламы, маркировки или других действий, а также на предоставление фактов, необходимых ему для осознанного выбора.
3.
Право выбора – по возможности, на доступ к разнообразным продуктам и услугам по конкурентоспособным ценам; а в тех отраслях, где конкуренция невозможна и заменяется государственным регулированием, гарантия удовлетворительного качества и услуг по справедливым ценам.
4.
Право быть услышанным — быть уверенным в том, что интересы потребителей будут полностью и благожелательно учитываться при формулировании государственной политики, а также в справедливом и оперативном рассмотрении в его административных трибуналах.
В дополнение к определению вышеуказанных прав Кеннеди (1962) также отметил следующее:
Потребители, по определению, включают всех нас. Они представляют собой крупнейшую экономическую группу в экономике, на которую воздействуют почти все государственные и частные экономические решения. Две трети всех расходов в экономике приходится на потребителей. Но это единственная важная группа в экономике, которая плохо организована, мнение которой часто не слышно.
Кеннеди решил проблему неорганизованности потребителей и отсутствия голоса, определив новую роль федерального правительства:
Требуются дополнительные законодательные и административные действия. . . если федеральное правительство должно выполнить свою ответственность перед потребителями при осуществлении их прав. . . . Для содействия более полной реализации этих прав потребителей необходимо укрепить существующие государственные программы, улучшить организацию правительства и, в некоторых областях, принять новое законодательство.
Но утвердить новую роль федерального правительства было не то же самое, что организовать потребителей или дать им право голоса, которого им не хватало. Однако этот процесс был запущен публикацией в 1965 году книги Ральфа Нейдера « Небезопасно на любой скорости » — основополагающего события в зарождении движения за права потребителей в Соединенных Штатах. Особо следует отметить идеологию, которую книга принесла на рынок идей, а именно, что потребители должны отстаивать свои этические и юридические права в отношении крупных и могущественных корпораций в качестве средства контроля над ними и защиты потребителей от откровенных корпоративных неправомерных действий и от плохо продуманных или небезопасные продукты; такие могущественные организации оказались недостойными общественного доверия. Внезапно скелетная структура прав потребителей, описанная президентом Кеннеди, приняла форму движения, которое изменит соотношение сил между потребителями и корпорациями, а со временем и между потребителями и всеми, кто предоставляет им товары или услуги, включая профессиональные услуги любого рода. .
Прикладная этика и консолидация биоэтики
В этот же период американские ученые стали активно заниматься вопросами этики и государственной политики, прежде всего, но не исключительно, в результате широкомасштабного противодействия в академическом сообществе войне во Вьетнаме. . А публикация в 1971 году книги Джона Роулза « «Теория справедливости », которую многие философы считают самой важной книгой по моральной и политической философии двадцатого века, вселила в философское сообщество чувство уверенности в том, что налицо подлинный прогресс, и что больше должно было прийти. Книга Ролза была важна в двух отношениях, оба из которых подпитывали это новое чувство уверенности. Во-первых, книга объединила широкий круг проблем из истории западной моральной и политической философии — проблемы, которые часто обсуждались отдельно, без более широкого понимания того, как они связаны с другими проблемами. Внезапно история этики и политической философии могла быть понята как единое целое. Во-вторых, в книге изложен новый способ мышления об этических рассуждениях и о том, как перейти от теоретических предположений к фактическим этическим выводам. То есть книга соединила этическую теорию и нормативную этику — теорию и практику — таким образом, что вдохнула в эту область философии новую динамичную жизнь.
Но этот философский медовый месяц длился недолго. Теория справедливости вызвала впечатляющий всплеск философской активности, во многом поддерживающей теорию Ролза и его аргументы, но также и много критической. В более широком смысле, несмотря на свой первоначальный оптимизм, философское сообщество пришло к пониманию того, насколько трудно было добиться прогресса как в этической теории, так и в нормативной этике, то есть в использовании инструментов моральной философии для анализа, решения и достижения консенсуса по вопросам. проблемы, возникающие в реальном мире. Задача применения философской теории к нормативным проблемам оказалась намного сложнее, чем они надеялись.
Однако именно в этот же период 1970-х годов небольшая, но быстро растущая группа специалистов по биоэтике, многие из которых так или иначе были связаны с Гастингс-центром или Институтом Кеннеди, эффективно отделилась от основного направления. моральной философии и установил то, что должно было стать новой дисциплиной биоэтики. И в то время как академическая моральная философия обрела новую скромность в отношении того, что вскоре стало называться прикладной этикой , новая область биоэтики стала свидетелем всплеска построения теории, формирования концепций, выявления проблем и концептуального прояснения того рода, который связан с период становления любой новой области исследования (Callahan 1973).
С удивительной быстротой у этой новой академической дисциплины появились собственные учебные программы, исследовательские центры, журналы, штатные должности, источники финансирования, профессиональные организации, а также национальные и международные конференции. Философы, социологи, теологи, юристы, комиссии, суды и законодательные органы стали новым и авторитетным голосом этики в медицине. К началу 1980-х, немногим более десяти лет после основания этой новой области, биоэтика и специалисты по биоэтике стали доминировать не только в публичных дискуссиях по этике здравоохранения в Соединенных Штатах, но и во все большей степени в преподавании этики в медицине, общественном здравоохранении. , сестринское дело и все смежные медицинские профессии. Десять лет спустя, в 1991 года была основана Международная ассоциация биоэтики. В следующем году в Нидерландах был проведен первый Всемирный конгресс по биоэтике, свидетельствующий о всемирном охвате движения за биоэтику. Тринадцатая такая конференция, в которой приняли участие 700 делегатов из 44 стран, состоялась в Эдинбурге в 2016 г. права пациентов — потребителей в медицине — в центре ее теоретизирования. В Небезопасно на любой скорости , Надер привлек внимание к проблеме «определения значений, относящихся к . . . новые технологии, сопряженные с риском», и он отметил, что «большая проблема современной жизни состоит в том, как контролировать силу экономических интересов, которые игнорируют пагубные последствия их прикладной науки и техники» (Nader 1965, стр. vii) . Кроме того, общественность не располагала знаниями и информацией, необходимыми для выявления этих вредных последствий или сопутствующих рисков. Вопрос заключался в том, могут ли соответствующие акторы — корпорации в случае с автомобилем и врачи и организованная медицинская профессия в случае с медициной — определить и каким-то образом устранить «внутренне присущие, но скрытые опасности» (стр. VII) . И точно так же, как Надер выявил недостаток общественного доверия к производителям автомобилей и их способности самостоятельно решать вопросы безопасности (стр. 248–249).), так и общественность будет воспринимать укоренившиеся интересы врачей, как индивидуальных, так и коллективных, как организованной профессии, как повсеместное препятствие, которое необходимо преодолеть для защиты прав и интересов пациентов (Starr, 1982).
В этом контексте две статьи Бичера в New England Journal of Medicine (Beecher 1966, 1968) представляли мимолетное мгновение, когда медицинская профессия осознала и была близка к тому, чтобы уловить то, что можно было бы назвать этическим моментом 9.0012 . Вместо этого движение за биоэтику воспользовалось этим моментом для себя, и медицинские работники, а затем и другие медицинские профессии — от медсестер до социальной работы, клинической психологии и общественного здравоохранения — обнаружили, что биоэтики сделали ставку на то, что знают путь вперед.
Американская биоэтика и ее (европейское) недовольство
Возможно, неудивительно, что движение с такими отличительными американскими социальными и интеллектуальными корнями может столкнуться с некоторым сопротивлением в другом месте. ⁷ Как отмечает Амир Музур в «Европейской биоэтике: новая история, гарантирующая новое будущее» (2017), почти до конца двадцатого века принципизм, лежащий в основе американской биоэтики, — «Джорджтаунская мантра» (стр. 63) автономии, благодеяния, непричинения вреда и справедливости — была «глобально преобладающей доктриной» (стр. 61), которая, даже в этом случае, принималась в Европе очень медленно и двойственно. Там, как и в Америке, непрерывный прогресс медицины вызвал острую потребность в предметных этических дискуссиях и решениях по вопросам государственной политики, но усилия по «европеизации» биоэтики путем «пересмотра набора [четырех] принципов» (стр. 61) еще не создали новую модель, чтобы заменить ее. ⁸
Повторное открытие Рольфом Лётером в 1998 году работы Фрица Яра, ⁹ немецкого теолога, чьи труды охватывают всю вторую четверть двадцатого века, задало новый курс (Jahr 1927). Яр использовал термин Bio – Ethik для установления биоэтического императива, который был параллелен кантовскому категорическому императиву ; это был моральный принцип, определяющий этическое отношение ко всей природе, а не только к своим собратьям. И сам Яр видел в этом принципе продукт длительной европейской интеллектуальной традиции. Для европейцев, стремящихся найти новый путь вперед, работа Яра была основополагающей, она предшествовала появлению американской биоэтики и заложила основу для отчетливо европейского подхода к этой области. Как отмечает Музур (2017), работа Яра породила целую серию отличительных и отдельных национальных подходов — в Европе и за ее пределами — которые оставляют открытым вопрос о том, окажется ли возможной какая-то будущая консолидация в направлении какого-то общего или универсального набора принципов.
В качестве примечания к этим текущим разработкам (с неопределенным исходом) в Европе мы полагаем, что стоит отметить, что разрыв между работой Яра и американской биоэтикой является более глубоким и давним, чем можно предположить из приведенного выше резюме. Континентальная и англо-американская философия разошлись в отдельные направления после Канта (1724–1804). Фихте, Гегель, Шлейермахер, Гуссерль и Хайдеггер — одни из ведущих фигур на континентальной стороне, тогда как Бентам, Милль, Рассел, Айер и Витгенштейн — некоторые на англо-американской стороне. Наиболее ощутимая разница между этими двумя линиями философии заключается в том, что последняя ориентируется на язык, науку и интеллектуальную точность, тогда как первая рассматривает познание шире и вообще рассматривала бы пути науки только как один из путей — и при этом как очень стесненный или ограниченный способ понимания себя и мира. В этом контексте работа Яра была, по крайней мере, для европейцев, поистине освобождающей, поскольку она указывает на основы их собственной интеллектуальной истории, не связанные с англо-американскими корнями американской биоэтики.
Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека
При всей вышеизложенной деятельности в Европе, которая, разумеется, все еще разыгрывается, глобально доминирующая концепция биоэтики остается тесно связанной с принципизмом, «джорджтаунской мантрой». Первые девять из пятнадцати статей Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека, принятой Организацией Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры в 2005 г., включают все четыре первоначальных принципа из этой принципиальной схемы и излагают их последствия. Остальные шесть статей касаются более широких социальных аспектов биоэтики, не охваченных первоначальными четырьмя принципами: уважение культурного разнообразия и плюрализма (статья 12), солидарность и сотрудничество (статья 13), социальная ответственность и здоровье (статья 14), совместное использование выгод (статья 13). Статья 15), защита будущих поколений (Статья 16) и защита окружающей среды, биосферы и биоразнообразия (Статья 17). Немногие биоэтики найдут причину оспаривать любое из этих дополнений, и любой биоэтик, приверженный четырем принципам, вероятно, увидит эти дополнительные принципы (за исключением, возможно, не очень англо-американской статьи 13 о солидарности, которая вытекает непосредственно из Французская, а не американская революция) как простое продолжение или даже следствие первых четырех.
Через десять лет после принятия Всеобщей декларации ЮНЕСКО опубликовала документ «Глобальная биоэтика: зачем?» (2015 г.), публикация, приуроченная к двадцатой годовщине Программы биоэтики организации. Хотя в эссе можно увидеть некоторую попытку выйти за пределы принципализма, его присутствие остается сильным и ограничивающим. Как отмечается во введении к тому, постоянной задачей Программы ЮНЕСКО по биоэтике является реализация принципов Всеобщей декларации и «воплощение этических принципов в реальность» (стр. 8). В этом контексте один участник — Жан Мартен, врач/клиницист общей практики, а не специалист по биоэтике — отмечает, что принципы Всеобщей декларации остаются «фундаментальными ориентирами» для преподавания и обсуждения биоэтики; сама биоэтика, задуманная таким образом, с принципами в качестве ядра, «должна быть сильным компонентом в учебных программах — в школах, университетах и на курсах профессионального или общего обучения» (Мартин, 2015 г., стр. 30).
Независимо от того, мыслите ли вы с точки зрения первоначальных четырех принципов или расширенного набора принципов Всеобщей декларации о биоэтике и правах человека, наша забота остается неизменной. Что происходит, когда такие этические принципы встречаются с очень конкретным миром клинической практики и повседневными клиническими задачами медицинских работников? Это вопрос, который мы исследуем в следующих двух главах.
Примечания
1.
Десять лет спустя это же мнение отражено в следующем замечании хирурга, комментирующего потенциальное использование наблюдательных советов для определения подходящих кандидатов для психохирургии:
«Что меня возмущает, и возмущает очень глубоко, так это распространенная в течение последних семи лет идея о том, что пациентов нужно защищать от врачей. Это ужасная, ужасная мысль для меня. Лучшие защитники вашего благополучия, когда вы чем-то больны, — это ваши врачи». Из Sue Sprecher, «Psychosurgery Policy Soon to Be Set», Real Paper , 21 января 1978 г. (цитируется по Paul Starr, The Social Transformation of American Medicine , с. 390)
2.
См. книгу Дэвида Дж. Ротмана « Strangers at the Bedside » (1991) для получения полной истории движения за биоэтику за первые два десятилетия.
3.
Одно примечательное исключение касалось хирургических вмешательств для лечения острых заболеваний, прогресс, ставший возможным благодаря работе Листера по антисептике и последующему развитию стерильной хирургической техники. Другой была разработка вакцины от оспы.
4.
Возможно, в этом есть что-то от американского характера. Соединенные Штаты также вели войну с бедностью и войну с наркотиками.
5.
Медикам трудно признать, что пациент умирает, и по сей день (Ivory 2016).
6.
Эта цитата взята из дальновидного исследования медицинского образования Абрахама Флекснера, проведенного в начале двадцатого века, Медицинское образование в Соединенных Штатах и Канаде: отчет для Фонда Карнеги по развитию преподавания .
7.
Здесь мы намеренно обыграли название Фрейда « Цивилизация и ее недовольство» .
8.
Как отмечает Музур (2017, стр. 64), попытки экспортировать четыре принципа выявили разрывы между этими принципами и ценностями остального мира.
Например, в то время как автономия имела решающее значение для англо-американской культуры с момента обретения независимости, в Европе важнее принцип солидарности. В восточно-азиатской биоэтике автономия вновь интерпретируется в конфуцианском смысле, т.е. с упором на суверенитет семьи, а не на индивидуума, что аналогично тому, что мы можем наблюдать и в некоторых африканских культурах.
9.
Наиболее читаемое эссе Яра — «Биоэтика. Eine Umschau überdie ethischen Beziehungen des Menschen zu Tier und Pflanze» (1927), переведенной под названием «Биоэтика. Обзор этического отношения людей к животным и растениям» Ханса-Мартина Сасса в хорватском журнале JAHR (2010). Журнал изменил свой подзаголовок с Ежегодник Департамента социальных и гуманитарных наук на Европейский журнал биоэтики в 2014 г. (том 5) и, возможно, в библиотечных каталогах (включая Информационную систему онлайн-библиотеки Гарвардского университета [HOLLIS]), расположенных только под этим названием (не JAHR ). Эссе Яра доступны на английском языке в разделе Essays in Bioethics , 1924–1948.
Ссылки
Beecher, H.K. (1966). Этика и клинические исследования. Медицинский журнал Новой Англии, 274 (24), 1354–1360. https://дои .org/10.1056 /NEJM196606162742405. [PubMed: 5327352] [CrossRef]
Beecher, HK (1968). Этические проблемы, созданные безнадежно бессознательным пациентом. Медицинский журнал Новой Англии, 278 (26), 14:25–14:30. https://doi .org/10.1056 /NEJM196806272782605. [PubMed: 5652626] [CrossRef]
Каллахан, Д. (1971). Ценности, факты и принятие решений. Отчет центра Гастингса, 1 (1), 1. [CrossRef]
Каллахан, Д. (1973). Биоэтика как дисциплина. Центр исследований Гастингса, 1 (1), 66–73. [PubMed: 11660948] [CrossRef]
Флекснер, А. (1910). Медицинское образование в США и Канаде: отчет Фонду Карнеги о развитии преподавания . Нью-Йорк: Фонд Карнеги по развитию преподавания.
Слоновая кость, К. Д. (2016). Конвейер неотложной помощи: личный опыт. Медицинский журнал Австралии, 204 (4), 162–163. [PubMed: 26937675] [CrossRef]
Яр, Ф. (1924–1948). Essays in bioethics, Berlin: Lit, [2013] издание на английском языке (IM Miller & H.-M. Sass, Trans. and Eds., Ethik in der Praxis. Materialien; Bd. 15 ).
Яр, Ф. (1927). Биоэтика: Eine Umschau über die ethischen Beziehungen des Menschen zu Tier und Pflanze [Биоэтика: обзор этических отношений человека с животными и растениями]. Космос, 24 (1), 2–4.
Яр Ф. и Сасс Х.-М. (Пер.). (2010). Биоэтика: обзор этических отношений людей по отношению к животным и растениям. Европейский журнал биоэтики JAHR, 1 (2), 227–231.
Кеннеди, Дж. Ф. (1962). Специальное обращение к Конгрессу о защите интересов потребителей . http://www .jfklink.com /speeches/jfk/publicpapers /1962/jfk93_62.html; http://www .presidency .ucsb.edu/ws/?pid=9108.
Летер, Р. (1998). Эволюция биосферы и этики. В Э. М. Энгельс, Т. Юнкер и М. Вайнгартен (ред.), Ethik der Biowissenschaften: Geschichte und Theorie—Beiträge zur 6. Jahrestagung der Deutschen Gesellschaft für Geschichte und Theorie der Biologie (DGGTB) in Tübingen 1997 (стр. 61–68). Берлин: Verlag für Wissenschaft und Bildung.
Мартин, Дж. (2015). Биоэтика в ЮНЕСКО: вызовы и потребности. В Г. Солинис (ред. ), Глобальная биоэтика: зачем? 20-летие Программы ЮНЕСКО по биоэтике (стр. 27–30). Париж: ЮНЕСКО. http://unesdoc .unesco .org/images/0023/002311/231159e.pdf.
Музур А. (2017). Европейская биоэтика: новая история, гарантирующая новое будущее. Соц. экол. Загреб, 26 (1–2), 61–68. https://doi .org/10.17234/SocEkol.26.1.5. [CrossRef]
Надер, Р. (1965). Небезопасно на любой скорости: Встроенные опасности американского автомобиля . Нью-Йорк: Карманные книги (специальный выпуск PB). [Бесплатная статья PMC: PMC3020193] [PubMed: 21228290]
Rawls, J. (1971). Теория справедливости . Кембридж, Массачусетс: Belknap Press издательства Гарвардского университета.
Ротман, Д. (1991). Незнакомцы у постели больного: история того, как закон и биоэтика изменили процесс принятия медицинских решений . Нью-Йорк: Основные книги.
Салго против Леланда Стэнфорда-младшего, Попечительский совет университета, 154 Cal.