Снятие корпоративной вуали: Снятие корпоративной вуали

Содержание

Об обратном снятии корпоративной вуали

Статья, написанная мной  для журнала  «Акционерное общество: вопросы корпоративного управления» (опубликована май 5(204) 2021.

 

Об обратном снятии корпоративной вуали.

Настоящая работа является попыткой краткого анализа феномена обратного снятия корпоративной вуали – темы сколь малоизученной, столь же увлекательной.

По своей природе обратное снятие корпоративной вуали, как, собственно, и классическая доктрина снятия корпоративной вуали, является ни чем иным как «антревольтом»[1] доктрины ограниченной ответственности, призванным сглаживать ее экстремальные проявления.

 

Краткая предыстория.

 

Принцип ограничения ответственности пределами определенного имущества, используемого в коммерческих целях, известен, как минимум, со времен Древнего Рима, где был реализован в форме Пекулия (peculium)[2]. Идея оказалась настолько удачной, что уже более двух тысяч лет не теряет своей утилитарности.

 

На протяжении следующих столетий в Византии, а затем и в Венеции договоры, ограничивавшие  ответственность партнера, не выходящего в море, стимулировали приток  капитала в такую отрасль как  торговое  мореплавание.

В Византии для этих целей использовались договор, именуемый Хреокинония  (греч. Χρεοκοινωνία)[3], а в Венеции – всем известная Комменда[4].

К началу семнадцатого века пальму первенства в торговом мореплавании захватили Голландия и Англия.

При этом расcтояния, которые приходилось  преодолевать торговым  судам, значительно увеличились, так как товары к тому времени перевозились уже и через океаны,  а организация трансокеанской морской торговли требовала привлечения ранее невиданных объемов капитала.

 

Ответом на эти требования времени стало появление сначала Британской Ост-Индской компании, основанной королевской хартией в 1600 году[5], а затем в 1602 году решением Генеральных штатов  была создана и Голландская Ост-Индской компания[6].

 

Несмотря на то, что значимость обоих компаний для развития корпоративного права в целом переоценить трудно, для появления компаний с ограниченной ответственностью в современном смысле потребовалось еще более 200 лет.

Как указывает Уильям Карни, общим правилом в США ограниченная ответственность стала поcле 1830 г.,[7] при этом не обходилось и без исключений – так, в Калифорнии ответственность pro rata в отношении акционеров  сохранялась вплоть  до 1931 года.[8]

 

 Между тем получавшая все большее распространение доктрина ограниченной ответственности одновременно  порождала  проблему чрезмерной  экстернализации- перераспределения части издержек   компании с ограниченной ответственностью на третьих лиц.

 

Механизмом, который суды могли бы применять в тех случаях,  когда экстернализации, обусловленные ограниченной ответственностью, являются чрезмерными, по мнению академического сообщества, как раз и стала доктрина снятия корпоративной вуали.[9]

 

Сформулированная профессором М. Вормсером в 1912 году доктрина снятия корпоративной вуали предусматривает, что в некоторых случаях суд может не учитывать принцип ограниченной ответственности и привлекать акционеров  к ответственности  за действия компании как если бы это были действия самих акционеров.[10]

В отличие от классической доктрины снятия корпоративной вуали, которая широко применяется судами и продолжительное время   является объектом пристального изучения  академического сообщества, обратное снятие корпоративной вуали, даже в Соединённых Штатах, применяется судами не во всех штатах,  и только в  2018 году  Апелляционный суд четвёртого округа США (United States Court of Appeals for the Fourth Circuit) указал, что законодательство штата Делавэр позволяет использовать обратное снятие (reverse piercing) в качестве средства правовой защиты.[11] Cоответственно, количество научных публикаций посвященных  обратному снятию, так же не идет ни в какое сравнение с количеством статей, посвященных анализу классической доктрины.

 

Анализ и постановка проблемы

 

Итак, что же на сегодняшний день из себя представляет обратное снятие корпоративной вуали.

 

Николас Аллен в своей статье указывает, что обратное снятие корпоративной вуали предполагает возложение ответственности на  компанию по обязательствам ее участника как физического лица так   и юридического.  

При этом критерий применимости обратного снятия базируется на  двухступенчатом анализе, где первая ступень это вопрос  наличия факта  доминирования, а вторая – это то, что при этом должно быть совершено  мошенничество (fraud)  или  несправедливость (injustice).[12]

Как и в классической доктрине снятия корпоративной вуали, где суды ни разу не снимали корпоративную вуаль в отношении публичных компании[13] в отличие от непубличных, подавляющее большинство дел об обратном снятии корпоративной вуали так же касается непубличных компаний.[14]

На первый взгляд, все вроде понятно, но эта кажущаяся простота весьма обманчива.

В отличие от классической доктрины при обратном снятии корпоративной вуали  существует два типа снятия:

а) внутреннее и б) внешнеев зависимости от того, кто является инициатором такого обратного снятия.[15]

 

a) Внутренне обратное снятие корпоративной вуали   означает, что инициатором снятия является корпоративный инсайдер, который за счет такого снятия пытается в  рамках судебного спора получить некое преимущество, недоступное для него как для  самостоятельного субъекта права.[16]

 

Майкл Гертнер в своей работе приводит хороший гипотетический пример, который демонстрирует как сторона в споре может пытаться выстроить  правовую позицию с помощью внутреннего обратного снятия корпоративной вуали.

Итак, компания-дилер автомобилей, являющаяся стопроцентной дочерней структурой компании, производящей автомобили, в рамках судебного спора о нарушении первой обязанности по раскрытию информации обо всех дефектах продаваемых авто, которую закон штата налагает на компании, являющиеся автодилерами, но не на компании-производители авто, пытается произвести обратное снятие вуали со своей материнской организацией, чтобы избежать ответственности перед покупателем авто. [17]

 

Похожие  аргументы приводились и в реальном деле Schenley Corp. vs United States[18], где стопроцентная  дочерняя компания, пыталась доказать, что она не должна приобретать специальное разрешение, которое в соответствии  с актом о торговле между штатами (The Interstate Commerce Act) обязано приобретать любое лицо, осуществляющее возмездную транспортировку имущества между штатами.

Доводы сводились к тому, что суд в данном случае не должен учитывать ее правосубъектность на том основании, что перевозки указанная дочерняя компания осуществляла для своей материнской компании, и, соответственно, являлась не более чем частью единой коммерческой структуры, а посему и приобретать  разрешение, необходимое для возмездной транспортировки имущества не должна. 

 

Верховный суд США не поддержал такой подход, указав, что после того, как лицо определило и создало корпоративную архитектуру, исходя из учета  бизнес интересов оно затем  не может  по своему желанию не учитывать правосубъектности каждой отдельной организации с целью уклонения от обязательств, которые закон налагает с целью защиты публичных интересов. [19]

 

Иной подход суды продемонстрировали в деле Cargill, Inc. V. Hedge.[20]

Cуть данного дела сводилась к тому, что фермеры супруги Сэм и Анет Хедж (Hedge), из Миннесоты создали компанию Hedge Farm Inc. и внесли в качестве имущества свою ферму площадью 160 акров (чуть меньше 65 гектар), единственным участником компании Hedge Farm, Inc.  была Анет Хедж.

После того как Сэм Хедж и Hedge Farm Inc не сумели расплатиться с   фирмой  Cargill Inc за осуществленные  поставки последняя подала на них в суд, а после пыталась обратить взыскание на ферму, и получить свое возмещение за счет ее продажи. 

Необходимо отметить, что закон штата Миннесота исключает возможность обращения взыскания на дом равно как и на жилище должника вместе с землей, на которой он находится в сельской местности, где  площадь земли составляет до 80 акров.[21]

 

Формально семейство Хедж не могло воспользоваться указанным исключением, так как ферма была имуществом компании, тем не менее суд, применив обратное снятие корпоративной вуали, встал на сторону фермеров, указав, что их  ферму надлежит рассматривать как имущество Сэма  и  Анет Хедж как физических лиц, а, соответственно, на часть их фермы должно  распространяться  положение закона о невозможности обращения взыскания на жилище должника и землю площадью до 80 акров.

 

Более того, что немаловажно,  в вышеописанном деле суд определил факторы которые необходимо учитывать при рассмотрении дел об  обратном  снятии корпоративной вуали.

 

Первым фактором, который суд должен оценить, является уровень идентичности между физическим лицом и его компанией – то есть необходимо определить, до какой степени компания является Alter ego ее участника.

Во-вторых, суд должен определить, затронет ли снятие вуали интересы третьих лиц, таких как кредиторы.

И в-третьих, имеются ли достаточно веские публичные (общественные) обоснования, оправдывающие применение обратного снятия корпоративной вуали.[22]

 

Несмотря на то, что в вышеприведенных примерах суды пришли к разным выводам относительно возможности применения обратного снятия корпоративной вуали,  названные дела  очень наглядно демонстрируют в каких целях на практике заявляется требование  о  внутреннем обратном  снятии корпоративной вуали.

      Очевидным выводом является то, что на практике внутреннее обратное снятие корпоративной вуали явно выходит за пределы   характеристик, которые определил в своей статье Николас Аллен, указав, что обратное снятие корпоративной вуали предполагает возложение ответственности на  компанию по обязательствам ее участника как физического лица так   и юридического.  

Так, в приведенных примерах не было попыток возложения ответственности на  компанию по обязательствам участника.

Отнюдь инсайдер, заявлявший требование о применении  обратного снятия, стремился уменьшить обязательства в целом, а не перераспределить их между участником и компанией.  Таким  образом, можно утверждать, что внутреннее обратное снятие скорее является  инструментом экстернализации.

Соответственно, если классическая  доктрина снятия корпоративной вуали является механизмом, направленным на  устранение  чрезмерной экстернализации, обусловленной доктриной ограниченной ответственности, то внутреннее  обратное    снятие корпоративной вуали, как видно из приведённых примеров, как раз, наоборот, способствует  усилению  экстернализации.

б) Теперь повнимательнее рассмотрим внешнее обратное снятие корпоративной вуали.

Как уже было указано выше, по мнению Н. Аллена,  обратное снятие корпоративной вуали предполагает возложение ответственности на  компанию по обязательствам участника как физического лица так   и юридического, это описание как раз соответствует внешнему обратному снятие корпоративной вуали – когда требование об обратном снятии заявляет не корпоративный инсайдер, а кредитор участника.

Но как быть в случае, если у компании, пусть и непубличной, более одного участника? Насколько такой инструмент как обратное снятие корпоративной вуали применим к компаниям с двумя и более участниками?

Все тот же Н. Аллен в своей работе предлагает следующий двухступенчатый  подход к  решению   этого вопроса:

1) Пункт номер один – это установить, являются ли иные участники[23] общества невиновными – в данном случае под невиновностью предлагается понимать отсутствие у названных участников прямой выгоды от неправомерных или мошеннических действий участника, которые, собственно, и стали причиной для соответствующего требования об  обратном  снятии корпоративной вуали. [24]

2) В случае, если  будет установлена невиновность иных участников общества, они будут вправе в приоритетном порядке получить возврат своих инвестиций, и только после этого истец,  инициировавший процесс  обратного снятия  корпоративной вуали, сможет получить полагающиеся ему выплаты, однако такое право на приоритетный возврат инвестиций у участников будет возникать только в том случае, если объем требований  истца  таков, что для его удовлетворения потребуются все активы компании.[25]

По мнению Н. Аллена, такой подход, при котором инвесторы могут быть  лишены   потенциальных доходов, в частности дивидендов, в то же время будет стимулировать инвесторов к большему участию в  осуществлении контроля над компанией, в которую они инвестируют.[26]

Между тем автору настоящей статьи вышеописанный подход уважаемого Н. Аллена представляется несколько неполным и упрощенным, поэтому мы позволим себе небольшой заочный спор.

Итак, основное возражение заключается в том, что не вполне понятно, почему право кредитора  на возмещение, инициировавшего обратное  снятие  корпоративной вуали, должно преобладать  над правом добросовестных инвесторов на получение прибыли от своих инвестиций.

С точки зрения экономического анализа, такое  перераспределении активов в пользу кредитора, инициировавшего обратное снятие  корпоративной вуали, будет одновременно  порождать  весьма значительные издержки в виде потери  будущих доходов невиновных инвесторов, что едва ли будет способствовать повышению общего благосостояния.

 

Следующий круг лиц, которые потенциально  могут пострадать при применении обратного  снятия  корпоративной вуали, – кредиторы самой компании, в отношении которой, собственно, осуществляется обратное снятие.

 

Решать эту проблему Н. Аллен предлагает следующим способом: для применения обратного снятия корпоративной вуали, как указано выше, необходимо установить факт доминирования  над корпорацией со стороны участника, при этом уровень  доминирования должен быть такой, при котором  участник и корпорация  фактически являются единым целым.

Из этого делается вывод, что, в случае, если контрактные кредиторы компании заранее не воспользовались тем или иным правовым механизмом для защиты своих интересов, то все  кредиторы как участника так, и компании (раз они единое целое), должны быть поставлены в одинаковое положение. [27]

 

Безусловно, такой подход, на первый взгляд, является более сбалансированным, но только по причине того, что в цену кредита компании, как правило, уже заложена маржа кредитора, в связи с чем, такой подход не лишает контрактного кредитора прибыли, хотя и повышает его риски.

При этом контрактные кредиторы, как правило, уже включают и эти риски в цену кредита.

Тем не менее, в целом, подход, предполагающий возможность  полного изъятия  всех активов  компании при применении обратного снятия корпоративной вуали, особенно в случае, если в компании несколько участников, а компания осуществляет реальную экономическую деятельность, представляется нам не оправданным.

Помимо вышеприведенных доводов, касающихся добросовестных участников, также  необходимо отметить следующее.

 

Экономическая активность компании означает ее встроенность в цепь взаимодействий с другими участниками рынка – к примеру, поставщиками, покупателями и т.д.

Обратное снятие корпоративной вуали и полное изъятие активов означает прекращение деятельности такой компании и, соответственно, разрыв такой цепи, что для других лиц, участвовавших в такой экономической взаимосвязи, будет означать   необходимость поиска и замены выпавшего «звена».

 

Такой подход, в свою очередь, означает поиск новых контрагентов, проведение переговоров, заключение новых контрактов и проч. и, как результат – общее увеличение   издержек  и понижение эффективности,  что в целом не может быть оценено позитивно.

 

По мнению автора, для тех случаев, когда в компании несколько участников, при том, что сама компания реально участвует в экономической деятельности, а не просто является «ширмой» для единственного участника, экономически гораздо более рациональным представляется подход, при котором компания сохраняла бы  возможность  продолжать свою деятельность, а кредитор участника компании получал бы возмещение за счет имущества участника-должника в виде доли участия в компании, как это и предусмотрено том числе и Российском праве.

 

Безусловно, смена участника в компании так же сопряжена с определенными рисками для компании, в особенности, если выбывающий участник обладал значимыми для бизнеса компании навыками и принимал активное участие в управлении компанией, при том, что для небольших компаний высокая вовлеченность участников в управление бизнесом является скорее нормой, чем исключением, тем не менее в целом издержки такого подхода, намного меньше, чем в случае когда компания фактически прекращает свою деятельность.

 

При этом, еще раз необходимо подчеркнуть, что вышеописанное актуально только для компании с несколькими участниками, ведущими экономическую деятельность, в то время как для «карманных» компаний с одним участником, целью которых является хранение активов, обратное снятие корпоративной вуали является вполне оправданным.

 

 

Обобщение вместо заключения.

 

Если попытаться обобщить все вышеописанное, то у нас получится примерно следующая картина.

 

Первое: в зависимости от того, кто является инициатором применения обратного снятия корпоративной вуали, оно может быть направлено как на усиление, так и на уменьшение экстернализации, обусловленной доктриной ограниченной ответственности, соответственно, понимание  обратного снятия корпоративной вуали исключительно как инструмента, направленного на перераспределение ответственности между участником и обществом является неполным. 

 

Второе: обратное снятие корпоративной вуали, предполагающее полное изъятие активов в отношении экономически «активной» компании, в которой есть несколько добросовестных  участников (при наличии и недобросовестного),  в целом не способствует повышению общего благосостояния,   что необходимо учитывать при рассмотрении соответствующих дел.

 

И, наконец, третье: если в целом  попытаться охарактеризовать обратное  снятие корпоративной вуали, то это инструмент, с помощью  которого суды могут исправлять экстремальные и несправедливые  проявления доктрины ограниченной ответственности.

 

 

 

 

 

 

 

 


 

[1] Антревольт- изначально архитектурный термин, в настоящее время применяется и в биологии, где обозначает  определенные  особенности организма, которые сами по себе не представляют ценности для адаптивности организма, а являются лишь неизбежным результатом эволюции устройства адаптивных частей.

[2] Robert W. Hillman, Limited Liability In Historical Perspective, 54 Wash. & Lee L. Rev. 615 (1997) p.617

[3] Robert W. Hillman, Limited Liability In Historical Perspective, 54 Wash. & Lee L. Rev. 615 (1997) p 619

[4] Hansmann, Henry; Kraakman, Reinier; and Squire, Richard, “Law and the Rise of the Firm” (2006). Faculty Scholarship Series. 5058. P.1372

 

[5] K. N. Chaudhuri,  The English East India Company: the study of an early joint-stock company, 1600-1640 p.28

[6] Harris, Ron, A New Understanding of the History of Limited Liability: An Invitation for Theoretical Reframing (March 28, 2020) p.8

[7] Carney, William J., Limited Liability. Encyclopedia of Law and Economics, 1998. Available at SSRN:https://ssrn.com/abstract=50563   

[8] Carney, William J., Limited Liability. Encyclopedia of Law and Economics, 1998. Available at SSRN:https://ssrn.com/abstract=50563 

[9] Bainbridge, Stephen Mark, Abolishing Veil Piercing (July 21, 2000). Available at SSRN:https://ssrn.com/abstract=236967 or http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.236967   p.72

[10] Robert B. Thompson, Piercing the Corporate Veil: An Empirical Study, 76 Cornell L. Rev. 1036  (1991) p 1036

 

[11] Spiro, Peter, Piercing the Corporate Veil in Reverse: Comment on Yaiguaje v. Chevron Corporation (July 30, 2018). Canadian Business Law Journal, (2019), 62 C. B.L.J. 231

[12] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review,  Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1153

[13] . Robert B. Thompson, Piercing the Corporate Veil: An Empirical Study, 76 Cornell L. Rev. 1036

(1991) p. 1047

[14] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1151

 

[15] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1153

[16] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1153

[17] Michael J. Gaertner, Reverse Piercing the Corporate Veil: Should Corporation Owners Have It Both Ways? 30 Wm. & Mary L. Rev. 667 (1989) p. 699

[18] Schenley Distilleries Corp. v. United States, 326 U.S. 432 (1946)

[19] Schenley Distilleries Corp. v. United States, 326 U.S. 432 (1946)

[20] 375 N.W.2d 477 (1985) Supreme Court of Minnesota.

[21] MINN.STAT.& 510.01(2012)

[22] 375 N.W.2d 477 (1985) Supreme Court of Minnesota.

[23] Под иными участниками понимаются участники общества за исключением тех чьи неправомерные или мошеннические действия стали причиной возникновения  требования об  обратном  снятии копроративной вуали.

[24] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1183

[25] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1183

[26] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1183

[27] Nicholas B. Allen Reverse Piercing of the of the Corporate Veil: A Straightforward Path to Justice, St. John’s Law Review, Volume 85 Number 3, Summer 2011, Article 6 p.1186

 

Отдельные вопросы применения доктрины снятия корпоративной вуали вне рамок дела о банкротстве

В настоящее время российское право имеет в своем арсенале много инструментов, которые призваны пресечь злоупотребления контролирующих лиц по отношению к контролируемым ими субъектам. Среди них можно выделить следующие:

  • привлечение к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве либо после его прекращения в связи с отсутствием средств на финансирование процедуры1;
  • привлечение к ответственности и взыскание убытков с контролирующего должника лица, причинившего вред соответствующему обществу2;
  • взыскание недоимки по публичным платежам, если имущество общества было переведено на иные подконтрольные бенефициару юридические лица3;
  • субсидиарная ответственность материнского общества по долгам дочернего, если несостоятельность дочернего общества возникла по вине материнской компании4.

Появление данных механизмов в России стало итогом заимствования зарубежного опыта, в частности доктрины снятия корпоративной вуали в англосаксонском правопорядке и ее аналога «проникающей ответственности» в Германии. Несмотря на некоторые различия, в основе обоих принципов лежит идея о том, что «при определенных условиях злоупотребления правом со стороны корпорации ответственность по обязательствам юридического лица может быть возложена на акционеров или иных контролирующих его лиц, невзирая на нормы закона об ограниченной ответственности акционеров и т.д.»5

Указанные выше способы имеют свои недостатки, тем не менее можно сказать, что их применение понятно и ожидаемо для большей части бизнес-сообщества. Однако потенциал доктрины снятия корпоративной вуали еще далеко не исчерпан

6, и существуют иные способы реакции на злоупотребление правом со стороны контролирующих лиц, которые пока еще не получили должного внимания.

Впервые о корпоративной вуали высказался ВАС РФ в 2012 году в деле Парекс Банка (Parex Banka)7. В данном деле общество «Олимпия» обратилось с иском к Парекс Банку и банку Citadele (Цитаделе) о расторжении договоров о приеме и обслуживании срочных депозитов, заключенным между гражданином Латвии и Парекс Банком, а также о взыскании солидарно с Парекс банка и банка Цитаделесуммы внесенных депозитов и начисленных процентов, права требования по которым были уступлены вкладчиком заявителю.

Как следует из Постановления суда, заявитель ссылался на то, что Парекс Банк осуществил реорганизацию путем выделения банка Citadele , которому были переданы все ликвидные активы, а дебиторская задолженность (в том числе по депозитам) была оставлена в пассиве Парекс Банка.

Дело осложнялось тем, что банк Цитаделене был формально зарегистрирован на территории РФ как филиал или представительство латвийского банка8, а формально был филиалом не связанного с Парекс Банком юридического лица. То есть фактически произошло создание параллельного общества, которое позиционировало себя как оказывающее банковские услуги от имени Парекс Банка

9. В результате ВАС РФ пришел к следующему выводу:

«…тот факт, что данные представительства фактически функционировали как представительства банков (в настоящее времяЦитаделе банк), реализующие их услуги в России, и у потребителей услуг существовала возможность совершать сделки по месту нахождения представительств без прямого контакта с головными офисами банков в Риге, а “Цитаделе Ассет Менеджмент” и “Парекс Ассет Менеджмент” являлись субъектами, созданными в целях обхода законодательства РФ о банковском контроле, свидетельствует о том, что предпринимательскую деятельность на территории Российской Федерации осуществляют именно ответчики, используя аффилированных лиц (доктрина “срывания корпоративной вуали”)».

Несмотря на то что решение было вынесено в пользу заявителя, ВАС РФ ограничился лишь упоминанием корпоративной вуали. В последующей же судебной практике можно выделить как минимум две группы случаев применения данной доктрины, за исключением указанных выше понятных механизмов.

Рассмотрим каждый из них подробнее.

Прямое обращение взыскания на активы, принадлежащие юридическому лицу, по долгам контролирующего соответствующее общество лица

Буквально через год после дела Парекс Банка ВС РФ применил аналогичный по существу подход10 в деле «Дейлмонт Лимитед». Компания «Дейлмонт Лимитед» обратилась в суд с иском к Сенаторову А.Г. и ряду подконтрольных ему обществ о взыскании задолженности по уплате неустойки и об обращении взыскания на недвижимое имущество. ВС РФ отменил судебные акты нижестоящих судов в части, но оставил в силе решение суда первой инстанции об обращении взыскания по долгам гражданина на некоторые объекты недвижимости, принадлежащие на праве собственности созданным им юридическим лицам, в которых он являлся единственным участником.

В данном деле взыскание было обращено не на долю в уставном капитале, которой владел гражданин, а сразу на имущество, числящееся на балансе соответствующих обществ.

Следующим значимым делом в части развития данной доктрины можно назвать дело о банкротстве «Меттрейд»11, в котором участник Мкртчан О. А. был привлечен к уголовной ответственности по ч. 4 ст. 159 УК РФ, а потерпевшим по соответствующему уголовному делу была признана некоммерческая организация «Фонд промышленных активов». В рамках уголовного дела суд наложил арест на имущество «Меттрейд» (денежные средства), а в последующем суд общей юрисдикции разрешил судебному приставу-исполнителю обратить взыскание на него в ходе исполнительного производства и запретил использовать имущество для иных целей, не связанных с обращением взыскания в рамках упомянутого исполнительного производства.

Данное дело стало предметом широкого обсуждения юридическим сообществом12.

С одной стороны, можно прийти к выводу о незаконности данного судебного акта, которым фактически ВС РФ установил привилегированную очередность удовлетворения требований потерпевшего по уголовному делу напрямую за счет имущества подконтрольных Мкртчану О.А. обществ, что не соответствует законодательству о банкротстве, нормы которого устанавливают, что с даты признания должника несостоятельным (банкротом) и открытия процедуры конкурсного производства все ранее наложенные аресты снимаются.

В этом смысле верным решением было бы обратить взыскание на долю в уставном капитале общества-банкрота, которая принадлежит Мкртчану О.А., но не напрямую на его имущество.

С другой стороны, можно попытаться «оправдать» данный судебный акт, если действительным собственником данного имущества является Мкртчан О.А., а данные денежные средства были «спрятаны» им в «Меттрейд» в целях уклонения от обращения на них взыскания по его долгам. В этом случае, если суд, установив, что юридическое лицо на самом деле используется в недобросовестных целях, снял корпоративную вуаль и «вернул» деньги в имущественную массу бенефициара, как и в деле, рассмотренном нами ранее, то такое решение имеет право на существование.

Предъявление кредитором прямого деликтного требования к контролирующему лицу общества, не исполнившего свои обязательства перед данным кредитором

Первая попытка привлечения контролирующего общество лица к ответственности за неисполнение подконтрольным им юридическим лицом обязательств перед кредитором состоялась в 2013 году13. В данном деле Соболев В.В. обратился в суд с иском к Коновалову В.П. о переводе и взыскании суммы долга, ссылаясь на то, что данная задолженность была взыскана решением суда с подконтрольного Коновалову В.П. общества, которое затем было им ликвидировано.

Отметим, что в настоящее время российское законодательство прямо разрешает предъявлять иск к лицам, контролирующим должника, если общество было ликвидировано налоговым органом как недействующее14, однако в этом деле ликвидация была добровольной. В ходе рассмотрения дела судом была установлена недобросовестность Коновалова В.П. в осуществлении действий по ликвидации общества. В частности, было установлено, что Коновалов В.П., действуя в своих личных и корыстных интересах с целью уклонения от уплаты долга перед своим кредитором, назначил сам себя ликвидатором общества в нарушение действующего законодательства, не делал никаких уведомлений о наличии долга, предоставил в ИФНС недостоверный баланс (без учета долга) и в конце концов ликвидировал фирму.

Однако примечателен следующий вывод суда:

«Судебная коллегия признает несостоятельным довод кассационной жалобы о том, что Соболев В.В. был не вправе предъявлять заявленный иск, поскольку такое правомочие предоставлено только конкурсному управляющему должника, а потому к спорным правоотношениям подлежали применению положения абз. 2 п. 3 ст. 56 ГК РФ, а также п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 года № 6/8 “О

некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации”».

То есть ВС РФ подчеркнул, что субсидиарная ответственность в рамках дела о банкротстве — не единственная возможность привлечения виновных в неисполнении юридическим лицом обязательств контролирующих лиц к ответственности. В то же время ВС РФ опять не обозначил даже примерные условия, при которых надлежит применять данный подход, тогда как само понятие «злоупотребление правом» является достаточно широким.

В ситуации неопределенности вполне ожидаемым было непринятие нижестоящими судами возможности применения данного подхода к разрешаемым ими делам Так, в другом деле, рассмотренном судом кассационной инстанции15, общество «Профессионал» обратилось с иском к Варданяну И.В. и обществу «Сигма капитал» о взыскании задолженности по договору купли-продажи доли в уставном капитале. В данном деле Батурина Е.В. заключила договор купли-продажи 100% долей в уставном капитале с обществом «Сигма капитал», единственным участником которого являлся Варданян И.В. Кроме того, Варданян И.В. заключил с Батуриной Е.А. договор поручительства, по условиям которого обязался исполнить обязательства за «Сигма капитал». В последующем задолженность ответчиков в полном объеме была уступлена истцу.

В связи с тем что в договоре поручительства отсутствовало условие о сроке его действия, суд применил положения п. 4 ст. 367 ГК РФ, в результате срок на предъявление требования к поручителю оказался пропущен. Однако истец ссылался на то, что участник в любом случае должен быть привлечен к ответственности наряду с подконтрольным ему обществом, поскольку именно в результате его действий общество не исполнило обязательства.

Суд сделал вывод о том, что Варданян И.В. не может быть привлечен к ответственности наряду с обществом, поскольку закон устанавливает исчерпывающий перечень случаев, когда контролирующее должника лицо может быть привлечено к ответственности солидарно с подконтрольным ему обществом, главным образом в рамках дела о банкротстве соответствующей компании.

Относительно довода заявителя о необходимости применения в данном деле доктрины снятия корпоративной вуали суд отметил следующее:

«Ссылка заявителя кассационной жалобы на необходимость применения к спорным правоотношениям юридико-технологического приема «снятие корпоративной вуали», в том числ, со ссылкой на Постановление Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 по делу № А40-16404/11, судом кассационной инстанции признается несостоятельной, поскольку в Постановлении Президиума ВАС РФ от 24. 04.2012 по делу № А40-16404/11 упоминается понятие о доктрине «срывания корпоративной вуали», под которым в рамках указанного дела раскрываются обстоятельства осуществления иностранным банком на территории РФ предпринимательской деятельности через аффилированных лиц. При этом положения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», в том числе, об ответственности участников (учредителей) обществ с ограниченной ответственностью по долгам юридических лиц, а также оценка фиктивности или реальности создания обществ с ограниченной ответственностью в указанном Постановлении Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 не затрагиваются».

То есть в данном случае суд формально подошел к вопросу о привлечении к ответственности участника, по вине которого общество, возможно, не смогло исполнить свои обязательства перед кредитором. Вместе с тем субсидиарная ответственность в делах о банкротстве, на наш взгляд, является лишь частным случаем применения доктрины снятия корпоративной вуали, о чем свидетельствует дальнейшее развитие судебной практики.

В 2017 году данный вопрос был вынесен на обсуждение КС РФ16. Поводом к обращению стало взыскание налоговым органом по общим правилам деликтной ответственности в суде общей юрисдикции суммы недоимки по налогам (а также пени и штрафа) с лиц, имеющих трудовые и гражданско-правовые отношения с юридическим лицом, не исполнившим свою обязанность по уплате данных платежей.

Несмотря на то что Постановление суда поставило больше вопросов, чем дало ответов, а также учитывая специфику данного дела, связанную с причинением вреда публично-правовому образованию, обратим внимание на следующий вывод КС РФ:

«В таких случаях между причинителем вредафизическим лицом, совершившим действия, которые повлекли невозможность реализации налоговых обязанностей непосредственно налогоплательщиком либо принудительного их исполнения в рамках налоговых правоотношений, т.е. фактическое прекращение последних, и потерпевшимпублично-правовым образованием возникают и гражданские правоотношения, а следовательно, не исключается возможность привлечения физических лиц помимо административной или уголовной ответственности и к деликтной ответственности».

То есть КС РФ подчеркнул, что именно в результате действий ответчиков был причинен вред кредитору, и допустил возможность привлечения их к ответственности вне рамок банкротного процесса.

Отметим, что, комментируя данные выводы КС РФ, Гаджиев Г.А. охарактеризовал привлечение ответчиков к деликтной ответственности как применение доктрины проникающей ответственности17, которая является не чем иным, как немецким аналогом доктрины снятия корпоративной вуали. Так, Верховный Суд Германии указывает, что проникающая ответственность как исключение из общего принципа ограниченной ответственности участников (и иных контролирующих лиц) по долгам юридического лица может иметь место в исключительных случаях, и исключительность соответствующих ситуаций обусловлена использованием корпоративной формы в противоречие с целями, для которых она создана, против благих нравов: в этом случае корпоративная структура юридического лица просто игнорируется18.

Данные обстоятельства дают основания полагать, что вопрос о возможности предъявления прямого деликтного иска кредитора к контролирующему должника лицу вне рамок дела о банкротстве является продолжением развития доктрины снятия корпоративной вуали.

Конечно, можно возразить, что в случае, когда заявителем является налоговый орган, говорить о какой-то тенденции невозможно, однако обратим внимание на следующее дело19. ПАО «Сбербанк России» обратилось в суд с иском к Костыгину Д.В., Васинкевичу М.Ю., Мейеру А.К. и Федоринову С.В. о возмещении убытков, ссылаясь на то, что именно в результате противоправных действий ответчиков подконтрольное им общество стало отвечать признаку неплатежеспособности. В отношении «Юлмарт» к этому моменту дела о банкротстве были окончены.

Суды нижестоящих инстанций пришли к выводу, что предъявленный банком иск следует квалифицировать как иск о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, что направлено на обход специального порядка, установленного Законом о банкротстве.

Однако ВС РФ, рассматривая данное дело, отметил, что наличие специальной процедуры привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности не является основанием для отказа в иске о возмещении убытков. Одновременно ВС РФ указал следующее:

«Следует отметить и то, что судебные постановления содержат внутреннее противоречие, поскольку, делая вывод о том, что отношения сторон урегулированы ст. 15 ГК РФ и гл. 59 ГК РФ, суд одновременно пришел к выводу о том, что заявленный иск по своей природе является иском о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Обращаясь с иском в суд, банк ссылался на причинение вреда совершением согласованных действий ответчиков в отношении истца. Однако судебные инстанции в нарушение приведенных положений закона не дали оценки этим действиям в их взаимосвязи и с учетом положений ст. 10 ГК РФ, хотя на этом были основаны требования истца».

Возможность предъявления прямого деликтного требования к контролирующему компанию лицу вне рамок дела о банкротстве как дальнейшее развитие доктрины снятия корпоративной вуали допускается и другими авторами20.

Подводя итог, отметим, что проанализированная судебная практика вызывает вопросы не столько с точки зрения вынесенных судом решений (использование новых для российского правопорядка механизмов пресечения недобросовестного поведения стоит только приветствовать), сколько из-за абсолютной неопределенности относительно того, каковы на самом деле условия применения данной доктрины в такого рода делах.

В настоящее время высшие судебные инстанции применяют данную доктрину ситуативно в зависимости от обстоятельств дела. Однако назрела необходимость выделить какие-то общие условия ее применения. На наш взгляд, необходимо допустить предъявление прямого деликтного требования пострадавшего кредитора к контролирующему лицу во всяком случае причинения вреда имущественным правам кредиторов. При этом такая ответственность идентична субсидиарной ответственности в делах о банкротстве. В то же время конкретный выбор — между прямым деликтным притязанием и взысканием через конкурсную массу по правилам Закона о банкротстве — должен быть обусловлен наличием или отсутствием множественности требований кредиторов.

Очевидно, что, несмотря на потребность права в развитии указанных возможностей, нижестоящие суды будут воздерживаться от вынесения подобного рода решений. Представляется, что основным локомотивом для развития соответствующей практики будут банки. В свою очередь, заемщикам следует быть осторожнее и держать руку на пульсе, ведь отсутствие широкой возможности привлечения их к ответственности вне рамок дела о банкротстве сегодня не означает, что завтра судебная практика не начнет придерживаться другого курса.  


1. Глава III.2 Закона о банкротстве.
2. Статья 53.1 ГК РФ.
3. Пункт 2 ст. 45 НК РФ.
4. Пункт 2 ст. 67.3 Закона о банкротстве.
5. Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2013. № 7. С. 80.
6. Мышьяков С.В. Применение доктрины «срывания корпоративного покрова» в российском гражданском праве // Гражданское право. 2020. № 6. С. 28–31.
7. Постановление Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 № 16404/11 по делу № А40-21127/11-98-184.
8. Постановление Совета Министров СССР от 30.11.1989 № 1074 «Об утверждении Положения о порядке открытия и деятельности в СССР представительств иностранных фирм, банков и организаций», положение Банка России от 22.04.2015 № 467-П «О порядке аккредитации Банком России представительства иностранной кредитной организации, аккредитации иностранных граждан, которые будут осуществлять трудовую деятельность в представительстве иностранной кредитной организации, и осуществления контроля за деятельностью представительства иностранной кредитной организации».
9. «С этой целью были оборудованы офисные помещения, адреса которых указывались на коммерческих документах, в рекламной продукции, в интернет-ресурсах как адреса представительств банков. Данные помещения использовались для обслуживания лиц, заинтересованных в услугах банков, именно в этих помещениях предоставлялись необходимые документы от имени банков в целях предоставления банковских услуг и оказывались услуги».
10. Определение ВС РФ от 18.06.2013 № 5-КГ13-61.
11. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.04.2022 № 308-ЭС21-26679 по делу № А53-24369/2019.
12. БК — Москва 3 июня 2022 — Заседание Банкротного Клуба в г. Москве 3 июня 2022 г. (bankruptcyclub.ru)
13. Определение Верховного Суда РФ от 02.07.2013 № 18-КГ13-59.
14. Пункт 3.1 ст. 3 Федерального закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».
15. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.01.2015 по делу № А40-52404/14-104-447.
16. Постановление Конституционного Суда РФ от 08.12.2017 № 39-П «По делу о проверке конституционности положений статей 15, 1064 и 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, подпункта 14 пункта 1 статьи 31 Налогового кодекса Российской Федерации, статьи 199.2 Уголовного кодекса Российской Федерации и части первой статьи 54 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Г. Г. Ахмадеевой, С.И. Лысяка и А.Н. Сергеева».
17. См.: Гаджиев Г.А. Новая юридическая конструкция деликтной ответственности руководителей юридических лиц // Закон.ру. 8 декабря 2017 года; https://zakon.ru/blog/2017/12/08/novaya_yuridicheskaya_konstrukciya_deliktnoj_otvetstvennosti_rukovoditelej_yuridicheskih_lic#comment_440039
18. Arnim C. von. U.S. Corporation und Aktiengesellschaft im Rechtsvergleich — Haftungsdurchgriff im deutschen Kapitalgesellschaftsrecht und Piercing the Corporate Veil im Recht der U.S.-amerikanischen Corporation // Neue Zeitschrift fur Gesellschaftsrecht. 2000. S. 1006.
19. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 09.10.2018 № 78-КГ18-52.
20. Будылин С.Л. Дело о зеркальном отражении, или Деликтный иск кредитора несостоятельной компании к контролирующему ее лицу. Комментарий к решению Верховного суда Соединенного Королевства от 15 июля 2020 года по делу Sevilleja v. Marex Financial Ltd (Rev. 1) [2020] UKSC 31 // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2021. № 7. С. 51–65; Егоров А.В., Усачева К.А. Субсидиарная ответственность за доведение до банкротства — неудачный эквивалент западной доктрины снятия корпоративного покрова // Вестник ВАС РФ. 2013. № 12. С. 47. С. 40-41.

Сравнительно-правовой анализ института срыва корпоративной вуали в России и зарубежных странах

В западной модели экономики развитие и становление капитализма обязано больше всего изобретению таких инсти­тутов как общество с ограниченной ответственностью (далее – ООО) и акционерное общество (далее – АО) в современном их понимании.

Так, еще в 1892 году германским корпоративным законодательством была введена такая организационно-право­вая форма, как ООО. Английское законодательство пришло к этому раньше и уже в 1855 г. в Великобритании был принят закон об «Ограниченной ответственности» (limited liability act), где впервые была представлена концепция ограниченной от­ветственности членов по отношению к своей компании. Стре­мительное развитие предпринимательства, корпоративных отношений сформировали концепцию «самостоятельности юридического лица» и его «ограниченной ответственности». Так В. Д. Федчук отмечает, что «признание независимости юридической личности компании послужило катализатором разработки в английской доктрине и судебной практике раз­личного рода принципов построения взаимоотношений меж­ду учредителями компаний и самими компаниями».

Появление у учредителей (участников) обществ возмож­ности не нести личную ответственность за деятельность юри­дического лица несомненно оказало прямое влияние на ста­новление и развитие доктрины снятия корпоративной вуали.

Так, в результате возросшего неравенства интересов субъ­ектами корпоративных отношений, результатом которых стало ущемление прав кредиторов, англо-саксонская систе­ма права пошла по пути привлечение контролирующих лиц компании к ответственности. Одним из первых юридических воплощений снятия корпоративной вуали являлось дело United States v. Milwaukee Refrigerator Transit Co.

Практика применения судами системы такого рода, спо­собствовала появлению терминов: «прокол корпоративной ву­али» (piercing the corporate veil), подъем корпоративной вуали «lifting the corporate veil», а также термина «пронизывающей ответственности» (durch griffshaftung) – немецкий вариант.

Широкое развитие данной доктрины в зарубежных пра­вовых системах привело к значительной дифференциации методов и способов привлечения контролирующих лиц к от­ветственности.

Например, на данный момент можно отметить посте­пенное исчезновение тождественности понятий piercing the corporate veil и lifting the corporate veil. Так, Верховный суд Соединенного Королевства при рассмотрении дела Prest v. Petrodotel постановил, что вышеуказанные понятия не тож­дественны и несут различные правовые последствия. Piercing the corporate veil, как отмечает Председатель данного Верхов­ного суда лорд Нойбергер, являет собой непосредственно про­калывание корпоративной вуали, а именно понимание под деятельностью юридического лица – деятельность отдельной личности. Своего рода конечный результат, санкция, в соответствии с которой компания идентифицируется с контроли­рующими лицами и эти лица уже несут ответственность.

C другой стороны, «lifting the corporate veil», а именно поднятие корпоративной вуали являют собой случаи, когда некоторые действия общества признаются действиями, со­вершаемым контролирующим ее лицом, а имущество обще­ства – имуществом лица. Но при этом не игнорируется само­стоятельная правосубъектность компании. Контролирующее лица привлекается к ответственности субсидиарно, в качестве агента или совместно действующего лица, на основании ст. 213 Закона о несостоятельности 1986 г. (InsolvensyAct) (далее – IA 198.

Судья Верховного суда Соединенного Королевства Сампшн подчеркивал незыблимость сложившегося корпора­тивного законодательства в Великобритании, по его словам, законно созданная компания является субъектом права Ве­ликобритании также, как и любое иное независимое лицо, со своими правами и обязанностями, какими бы не были схемы и идеи, для которых данная организация создана.

В решении по делу Prest vs. Petrodotel также отмечено, что институт piercing the veil – это институт ограниченного применения, так как в большинстве случаев он не целесообра­зен, ввиду наличия правоотношений между лицом контроли­рующим компанию, так и компании, к примеру, траст или агентские отношения, благодаря которым можно привлечь как компанию, так и контролирующее лицо по обязатель­ствам друг друга.

Вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что снятие корпоративной вуали в зарубежном понимании это крайняя мера, которая возможна лишь в тех случаях, когда она действительно необходима ввиду невозможности и неэффек­тивности других средств правовой защиты.

В США же перечень возможностей прокалывания кор­поративной вуали гораздо шире, в частности, практика вы­ражена в так называемых laundry lists/check lists. Этот список дифференцируется в зависимости от позиции конкретного штата в отношении данного института, а также в зависимости от конкретного обстоятельства дела.

Так, в данных листах содержаться следующие общие фак­торы применения доктрины снятия корпоративной вуали: об­ман или введение в заблуждение (fraud or misrepresentation), смешение имущества (commingling of assets), смешение сфер деятельности (overlap of corporate records, functions or stuff), несоблюдение корпоративных процедур (failure to follow corporate formalities),                    недокапитализация (undercapitalisation), доминирование участника (shareholder domination), требования справедливости (the general ground of fairness). Наиболее полно они раскрыты в решении Вер­ховного Апелляционного суда Западной Вирджинии по делу Laya v. Erin Homes, Inc.

Наиболее развиты случаи срыва корпоративной вуали в случае недостаточной капитализации компании.

Несмотря на то, что в США корпоративный метод веде­ния бизнеса развит в высшей степени, снятие корпоративной вуали применяется с самого момента популяризации данного способа. Также в США наличествуют различные иные право­вые теории, на основании которых можно взыскивать долги с иных лиц, к примеру, теория агента, единого предприятия, со­вместного предприятия.

В праве США существует право справедливости. Оно представляет собой механизм защиты прав лица, если суще­ствующие правовые нормы не могут восстановить его права или защитить его, но «справедливость» говорит о необходи­мости их защиты.

Право справедливости изначально пришло из Англии дабы преодолеть позитивизм правовых норм и принять сле­дование духу закона. Как раз снятие корпоративной вуали и является само по себе примером выражения права справедли­вости, что увеличивает возможности судьи. Тем не менее, оно крайне субъективно и применяется лишь на усмотрение судей в любой из правовых систем различных государств.

На примере США мнения судей по применению вышеу­казанного права определенно разнятся:

В Решение Апелляционного суда Нью-Йорка по делу Booth v. Bunce et al указывается, что добрая совесть является основополагающим началом любого дела, а каждый вид кон­тракта порочится при наличии обмана. Неважно каким обра­зом заключен контракт, посредством соблюдения каких фор­мальностей, форм, печатей, механизмами корпораций, так как если есть обман – то данный контракт право рассматривает как ничто.

То есть отношения судебной власти США к такого рода уловкам как использование корпорации для причинения ущерба добросовестным собственникам рассматривается как ничтожная вещь, как ничто (voidthing).

То есть одни судьи сторонники прокалывать корпоратив­ную вуаль ориентируясь на право справедливости. Но судеб­ная практика опять же разная. В решении Апелляционного суда Калифорнии пятого округа по делу Sonora Diamond Corp. v. Superior Court говорится следующее:

Корпорация обычно рассматривается, как юридическое лицо, отдельное и отличное от своих участников, должност­ных лиц и директоров, с раздельной и различной от корпора­ции ответственностью и обязательствами.

В другом решении по делу Dos Pueblos Ranch&Imp. Co. v. Ellis, уже Верховного суда Калифорнии, находим:

То обстоятельство, что весь капитал корпорации находит­ся в собственности или контролируется одним или нескольки­ми лицами, само по себе, не может разрушить их раздельного существования. При допущении обратного, едва ли нашлись бы частные компании, которые могли сохранить раздельность, что означало бы полное уничтожение цели их учреждения.

В еще одном решении Верховного суда Калифорнии по делу Mesler v. Bragg Management Co говорится:

Корпоративной формой можно пренебречь только при наличии точно определенных обстоятельств и только тогда, когда это требуется для целей достижения справедливости.

Таким образом, предполагаемому истцу не так уж и про­сто снять корпоративную вуаль. Необходимо обязательно до­казать вред кредиторам (fraudulent transfers) и так называемый badge off raud: признак обмана. И чем их больше, тем веро­ятнее, что суд прибегнет к институту срыва корпоративной вуали.

Но отдельного упоминания заслуживает ситуация снятия корпоративной вуали в США в результате недокапитализации общества.

В противовес мнению, что корпоративная форма нужна для того, чтоб инвесторы могли рискнуть лишь своими вкла­дами и ничем более сталкивается с необходимостью общества быть защищенным от злоупотреблений данной формы.

Чаще всего учредители сознательно наделяют корпора­цию капиталом в таком размере, что платить по долгам оно будет неспособно, причем вся прибыль также выводится ко­нечному бенефициару, что не позволяет кредиторам вернуть свои деньги. А ведь зачастую бизнес может казаться причине­ния вреда здоровью или жизни.

Но в большинстве случаев наличие фактора недостаточ­ности капитала не может служить основанием для снятие корпоративной вуали, если в наличии лишь он один. Это под­тверждается, например, решением Верховного Суда Техаса по делу Bell Oil Gas Co. v. Allied Chemical Corp, где указывается что сторона которая заключила контракт с заведомо финан­сово слабым юридическим лицом, не вправе требовать воз­мещения от доминирующего его участника (учредителя или дочерней компании).

Но все-таки в основе своей суды США указывают, что не­докапитализация является крайне значимым фактором в во­просе возложения ответственности на участника.

Так в споре Amfac Mechanical Supply Co. v. Federer. Вер­ховный Суд Вайоминг подчеркивает, что для достижения це­лей справедливости ограниченной ответственностью можно и пренебречь. Что места злоупотребления институтом огра­ниченной ответственности имеют быть и выражаются в суще­ственной недокапитализации и в полном контроле лица его участниками.

Там же суд ссылается на Энциклопедию права частных корпораций, где указывается:

«Если корпорация учреждена и ведет свой бизнес без су­щественного капитала так, что вероятно, что у корпорации нет достаточных активов для оплаты её долгов, то будет неспра­ведливо, если участники, создавшие такую непрочную орга­низацию, смогут избежать личной ответственности. Попытка вести бизнес корпорации, не снабдив её достаточной основой для финансовой ответственности перед кредиторами, являет­ся злоупотреблением раздельностью организации и участни­ков, и, в таком случае, неэффективно освобождать участников корпорации от её долгов. Общепризнанно, что с точки зрения политики права, участники должны добросовестно рискнуть ради ведения бизнеса необремененным капиталом, разумно соответствующим для его будущей ответственности. Если ка­питал лишь иллюзорный или незначительный по сравнению с бизнесом, который будет вестись, и рисками возможных убыт­ков, то это основание для отвержения привилегии отдель­ности организации. Говорится, что вопрос капитализации корпорации является главным в решении того, заслуживает ли законная имущественная обособленность корпоративного лица поддержки».

Но недокапитализацию в США не трактуют буквально. То есть не может возникнуть ситуации, когда участник обще­ства с адекватными активами, но с резко ухудшившимся по­ложением, например в результате кризиса, будет привлечено к субсидиарной ответственности.

Таким образом необходимо доказать «неадекватность» капитализации.

Это указывается и в решении по делу J-R Grain Co. V. FAC, Inc., где упоминается о необходимости осознания лицом ри­ска возможных убытков, в случае если оно сознательно всту­пает в контрактные отношения с недокапитализированной корпорацией. Если такое лицом не хочет принимать данный риск, то ему необходимо обратиться к возможностью обеспе­чения обязательства.

Иначе говоря, когда стороны обладают равными пере­говорными возможностями, отсутствует введение в заблуж­дение, принуждение или иное недобросовестное поведение, факт недокапитализации корпорации не имеет никакого ре­шающего значения. Тем не менее, такая позиция не является доминирующей в праве большинства штатов.

Следует отметить, что данные факторы так или иначе по логической составляющей имеют схожие черты. Американ­ские правоведы разработали и другие группы условий так на­зываемой субсидиарной ответственности, но эти группы пред­ставляют собой скорее редкие случаи судебной практики, чем нормы права.

В Германии ситуация иная: подход к квалификации срыва корпоративной вуали, а точнее пронизывающей ответ­ственности разнятся в зависимости от доктрины. Выделяют несколько доктрин: теория субъективного злоупотребления, теория объективного злоупотребления; теория целевого при­менения норм; теория зависимости.

Также как и в случае с Соединенным Королевством док­трина пронизывающей ответственности проявляется в ис­ключительных случаях: 1) смешение имущества ЮЛ и его участника. Неразрывно связано с отсутствием или искаже­нием бухгалтерской отёчности; 2) смешение деятельности юридического лица и его участника. Имеет место, когда кон­тролирующее лицо и Общество занимаются одной деятель­ностью; 3) материальная недокапитализация (materielle Unterkapitalisirung) – совершение множества высокорисковых сделок, приносящих вред кредиторам компании; 4) уничто­жающее вмешательство – субъект вмешивается в дела компа­нии, пытаясь намеренно нанести ей вред.

В целом условия срыва вуали в немецком праве также сходны с американскими, но в праве ФРГ данные условия бо­лее ограничены в применении. К примеру, отсутствие правила «требования справедливости» (the general ground off airness), которое позволяет применять доктрину срыва корпоративной вуали в американском праве практически в любом спорном случае.

В законодательной политике Российской Федерации в сфере снятия корпоративной вуали крайне иной подход. По состоянию на 2018 год ассортимент инструментов срыва кор­поративной вуали, проникновения сквозь нее, а также подня­тия крайне разнообразен.

В первую очередь это ответственность за виновное при­чинение ущерба компании, где субъектами являются руково­дители организации, а также лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица. Поста­новлением Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 года № 62 были уточнены критерии привлечения за причинение убытков, сре­ди которых: недобросовестность, неразумность действий.

Согласно последним изменениям российского законо­дательства в сфере банкротства, расширился институт субси­диарной ответственности, который является наиболее явным выражением института срыва корпоративной вуали в РФ. В частности, субъектный состав лиц, контролирующих должни­ка, существенно расширился. В данной роли могут выступать руководитель, учредитель, члены ликвидационной комис­сии и любое другое лицо, которое менее чем за два года до банкротства организации имело возможность вводить обяза­тельные для нее указания или другим путем влиять на ее дей- ствия. Арбитражным судом Северо-Западного округа рас­сматривалось дело, где в качестве контролирующих лиц было 19 человек.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ внесены значительные изменения в отношении субъектного состава. Уточнено, кто может выступать контролирующим должника лицом. В нормах указано, что это лицо, имеющее возмож­ность определять действия должника иным образом, и иным образом оказывающее определяющее влияние на руководите­ля и членов органов управления должника. Следует отметить, что проблемы, связанные с привлечением реальных владель­цев бизнеса, имели место и до этого. Лица, которые формаль­но не подходили под определение контролирующего лица в прежней редакции Закона о банкротстве, не привлекались к ответственности. К примеру, при рассмотрении дела № А40- 51764/14 суды трех инстанций не признавали контролирую­щим должника лицом учредителя, в собственности которого находилось 49% акций.

Важно отметить, что у арбитражного суда есть право на уменьшение или освобождение лица от субсидиарной ответ­ственности в случае, определенных законодательством. Теперь фиктивный директор, не принимающий реальных решений, может раскрыть лицо, реально контролирующее бизнес. В случае достаточности сведений директор не должен будет суб­сидиарно отвечать по обязательствам.

Итак, проведенное в данной работе исследование позво­лило выявить различия в подходах к срыву корпоративной вуали в разных странах. Изученные правовые системы можно разделить на две группы. Так, в Соединенном Королевстве, США, ФРГ подход к срыву корпоративной вуали носит крайне исключительный характер. Четко презюмируется незыбле­мость доктрины юридического лица. Срыв корпоративной вуали в данных стран возможен в исключительных случаях. В России же перечень привлечения к субсидиарной ответствен­ности за причинение убытков компании, налоговых недоимок крайне значителен. Продолжает оставаться дискуссионным вопрос о влиянии этого факта на развитие российской эконо­мики.

РЯХЛОВ Антон Андреевич
студент Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского

Понравился материал, поделитесь с коллегами.

С.И. Луценко комментирует запрос федерального законодателя на доктрину «снятия корпоративной вуали»

Сергей Луценко: «Некоторые национальные суды стремятся выработать самостоятельный алгоритм идентификации и применения доктрины “снятия корпоративной вуали”».

Ведущий эксперт Контрольного управления Президента РФ Сергей Луценко анализирует особенности функционирования такого инструмента, как корпоративный иммунитет (доктрина «снятия корпоративной вуали»).

Если очень просто, то доктрина «снятия корпоративной вуали» — это возложение на одну компанию ответственности (как гражданско-правовой, так и уголовной) за действия другой, если последняя является зависимой (постановление ЕСПЧ от 20 сентября 2011 г. по делу «ОАО «Нефтяная компания «Юкос» против Российской Федерации»).

 

Более развернуто концепцию «снятия корпоративной вуали (занавеса)», также именуемую концепцией «прокалывание корпоративной вуали» (Piercing the Corporate Veil), «проникновения за корпоративную вуаль» (Durchgriff hinter den gesellschaftsrechtlichen Schleier), можно описать так.

При наличии определенных условий ответственность за нарушения со стороны компании возлагается на лиц, полностью ее контролирующих, если компания является всего лишь их «орудием» (vehicle), формальным прикрытием для недобросовестной деятельности. Использование компании как alter ego (фасада, инструмента) своего владельца направлено прежде всего на привлечение контролирующего лица к ответственности по обязательствам контролируемой им компании (или наоборот). Иными словами, в данном случае речь идет о случаях отказа от применения «принципа отделения» имущества компании и имущества ее участников, игнорирования юридической самостоятельности юридического лица и праве кредиторов компании распространить ответственность на личное имущество ее участников, менеджеров или иных лиц, контролирующих юридическое лицо, за счет их личного имущества (постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 27 марта 2015 г. по делу № А33-3867/2014).

Данная доктрина защищает интересы кредиторов юридического лица. Доктрина «обратного проникновения» (umgekehrter Haftungsdurchgriff) основывается на том, что кредиторы участника компании (как правило, единственного) получают возможность обратить взыскание по его личным долгам на имущество контролируемой им компании (что в качестве исключения допускает судебная практика отдельных западноевропейских стран, например Швейцарии).

В европейском праве она именуется «проникновение за корпоративную вуаль» (Durchgriff hinter den gesellschaftsrechtlichen Schleier), а в американском — «прокалывание корпоративной вуали» (Piercing the Corporate Veil).

Снова необходимо повториться.

Суть такой ответственности заключается в том, что суд, установив, что организация является «продолжением личности» (alter ego) ее учредителя (участника), или, как указано в ряде судебных решений, фиктивной оболочкой (shell), то есть создана для удовлетворения его личных интересов, в том числе для совершения неправомерных действий и с целью исключить персональную ответственность такого учредителя (участника) и переложить бремя на лиц, которые фактически контролировали ее и инициировали противоправные действия (бездействие) от имени этой компании.

Сразу необходимо отметить, что данная доктрина применительна и к легальным особенностям ведения бизнеса.

Иначе говоря, ее нельзя толковать исключительно как средство или движущую силу для обмана или уклонения.

Как отмечает Европейский суд по правам человека, собственник (акционер), имея контроль над управлением в компании и наделенный дискрецией, использует правосубъектность компании как корпоративный инструмент («вуаль») для собственного бизнеса (постановление Европейского суда от 26 октября 2000 г. по делу «G.J. против Люксембурга»).

Другими словами, при оценке ответственности со стороны национальных судов в отношении субъекта, который использует инструмент («корпоративную вуаль»), необходимо подходить с учетом его юридических особенностей.

В Российской Федерации доктрина «снятия корпоративной вуали» была упомянута в Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации (Вестник ВАС РФ. 2009. № 11). В частности, отмечалось, что необходимо персонифицировать возложение ответственности за деятельность компании.

Несмотря на это, на законодательном уровне данный механизм не был реализован.

Впервые национальный правоприменитель использует данный механизм в постановлении Президиума ВАС от 24 апреля 2012 г. № 16404/11. При этом данное постановление не содержит положений о критериях и порядке его применения при рассмотрении дел.

Поэтому некоторые национальные суды стремятся выработать самостоятельный алгоритм идентификации и применения доктрины «снятия корпоративной вуали».

В первую очередь они стремятся установить контролирующее лицо (фактического выгодоприобретателя) относительно обязательств контролируемой им компании, способность данного лица определять структуру органов управления компании, а через нее — влиять на принятие решений (постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 13 апреля 2016 г. № А03-14308/2015).

Верховный суд РФ в своих решениях достаточно ясно оценил особенности данного корпоративного инструмента в плоскости уголовной ответственности применительно к конечному выгодоприобретателю — бенефициару (постановление Президиума ВС РФ от 23 января 2014 г. № 310-П13, постановление ВС РФ от 15 мая 2012 г. № 5-Д12-24).

В частности, создаются «центры прибыли» (в том числе зарубежные офшоры), в которые выводится основная выручка, а контролируемые компании становятся «центрами издержек». Им взамен активов возмещается только себестоимость. Контролирующее лицо или группа лиц, создав фактически вертикально интегрированную структуру управления (принятие решений через делегирование управленческой дискреции органам управления подконтрольных компаний), влияя на подконтрольную компанию (и) под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки или иных внешне легитимных действий, совершают умышленно незаконные операции, преследуя цель неосновательного обогащения с причинением ущерба собственникам (в том числе миноритариям) подконтрольных компаний.

В данном случае доктрина «снятия корпоративной вуали» используется как прикрытие мошеннических действий ее собственников или управляющих. Она является целесообразной для защиты прав ее кредиторов, включая государство. Другими словами, налицо концепция возложения ответственности на аффилированных лиц юридического лица (постановление ЕСПЧ от 25 июля 2013 г. по делу «Ходорковский и Лебедев против Российской Федерации»).

В любом случае государство должно разработать ясные правила игры, чтобы его вмешательство в хозяйственную деятельность компании не было произвольным.

Кроме того, необходимо определить механизм контроля основной компании над зависимой организацией (аффилированной организации).

На законодательном уровне можно было бы конкретизировать понятие «контроль», что привело бы к значительному повышению рисков ответственности основной компании.

В частности, можно оценить степень влияния решений основной компании на зависимую организацию, используя такую форму зависимости, как наличие доминирующего влияния. Описать понятие «контроль» через категории относительности: сравнение с альтернативным источником влияния, презумпцию. Вопрос об ответственности доминирующей компании можно устанавливать через оценку влияния каждого из акционеров (собственников) при принятии обществом решения (опыт Великобритании и США) либо уровень господствующего влияния можно оценивать с использованием договора доверительного управления с идентификацией лиц — получателей экономической выгоды (опыт Германии), поскольку данный механизм подразумевает контроль одной компании над хозяйственной деятельностью другой.

Причем данный алгоритм определения зависимости компаний (контроля) относится не только к акционерным обществам, но и к обществам с ограниченной ответственностью.

Автор предлагает рассматривать доктрину «снятия корпоративной вуали» через механизм подразумеваемых фидуциарных обязанностей, тем самым, возможно, предупредить незаконность действий со стороны контролирующего лица — собственника (бенефициара).

Для привлечения к ответственности контролирующего лица при нарушении подразумеваемых фидуциарных обязанностей необходимо установить у него право давать обязательные для подконтрольной компании указания либо возможности иным образом определять ее действия; совершение этим лицом действий или его бездействие; причинно-следственную связь между противоправным поведением контролирующего собственника и фактом (размером) причинения ущерба (убытков) не только компании, но и ее остальным собственникам (акционерам). Поскольку именно на контролирующем лице (чаще всего это мажоритарный собственник) лежит особая миссия, поскольку он по сути является гарантом и хранителем фидуциарных ценностей в компании. Фидуциарные обязанности гарантируют стабильность корпоративных отношений и защищают ее собственников от корпоративного сепаратизма. Фидуциарные стандарты защищают и добросовестных руководителей от вменения им ответственности со стороны собственника при совершении той или иной сделки (Луценко С. Роль фидуциарных принципов в совершенствовании корпоративного управления // Общество и экономика. 2016. № 3).

“Снятие корпоративной вуали” в российском праве

Библиографическое описание:

Третьякова, А. В. “Снятие корпоративной вуали” в российском праве / А. В. Третьякова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 23 (313). — С. 310-312. — URL: https://moluch.ru/archive/313/71311/ (дата обращения: 17.09.2022).



Проблема злоупотребления субъективными правами является одной из наиболее значимых в современном частном праве и носит не только теоретический, но и практический характер. Наибольшие дискуссии вызывает правовая категория «злоупотребление законом». В настоящей статье рассматриваются правовые механизмы борьбы со злоупотреблениями корпоративными правами: обход закона и раскрытие корпоративных завес. Также были проанализированы дела, связанные с вышеупомянутыми механизмами.

Ключевые слова: корпоративное право, корпорация, корпоративные правоотношения, снятие корпоративной вуали, злоупотребление, недобросовестные участники гражданского оборота.

«Removing the corporate veil» in Russian law

The problem of the abuse of subjective rights is one of the most significant in modern private law and is not only theoretical but also practical. The legal category of «abuse of the law” is the most controversial. This article examines the legal mechanisms for combating the abuse of corporate rights: circumvention of the law and disclosure of corporate veils. Cases related to the above-mentioned mechanisms were also analyzed.

Keywords: corporate law, corporation, corporate relations, removal of corporate veil, abuse, unscrupulous participants in civil trafficking.

Как известно, в основе развития корпоративных правоотношений лежит принцип независимости юридического лица и его ограниченной ответственности за свои обязательства. Тем не менее, защита интересов участников и членов корпорации, а также контролирующих ее лиц, в виде «корпоративной вуали» не является абсолютной. В случаях злоупотребления корпоративными правами (когда компания используется для совершения незаконных, мошеннических действий и фактически не имеет независимости), учредители (участники) лишаются привилегии «корпоративной завесы» и привлекаются к ответственности судом за долги или обязательства компании. Эта процедура называется «удаление корпоративной вуали» [3].

С переходом к рыночной экономике и принятием Гражданского кодекса Российской Федерации в 1994 г. принцип ограниченной ответственности учредителей (участников) юридического лица по его обязательствам стал важнейшим и основополагающим принципом функционирования юридических лиц. В качестве необходимого условия для развития бизнеса этот принцип, в условиях недобросовестного поведения, действий и решений субъектов гражданского оборота, противоречит принципу полного восстановления нарушенного права корпорации, кредиторы юридического лица не получают то, что они ожидают при вступлении в договорные отношения с этим юридическим лицом [1]. Таким образом, в России возникла проблема злоупотребления принципом ограниченной ответственности юридического лица.

Необходимость реализации этой доктрины в российском гражданском законодательстве еще в 2009 г. упоминалось в Концепции развития Гражданского кодекса Российской Федерации. В частности, было предложено ввести субсидиарную ответственность учредителей, участников, бенефициаров и других лиц, которые имеют возможность определять решения по сделкам, совершенным юридическим лицом перед его контрагентами по сделке.

Специальная статья об ответственности лиц, контролирующих юридическое лицо, по обязательствам последнего (статья 53. 4 ГК РФ) также присутствовала в законопроекте о внесении изменений в Гражданский кодекс РФ, подготовленном в соответствии с Концепцией развития Гражданского кодекса Российской Федерации [4]. Эта статья, в которой была предпринята попытка ввести доктрину «снятия корпоративной завесы», была исключена из законопроекта о внесении изменений в Гражданский кодекс России при подготовке ко второму чтению. Однако, с 05 мая 2014 г. частью 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ установлена ответственность лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания единоличному исполнительному и коллегиальным органам юридического лица (части 1 и 2). В случае согласованных действий указанные лица несут солидарную ответственность. Более того, любые соглашения об ограничении ответственности ничтожны. Таким образом, законодатель хоть и с осторожностью, но реализует доктрину «снятия корпоративной завесы» в российском законодательстве.

В России проблема «снятия корпоративной завесы» является одной из самых обсуждаемых тем в юридическом сообществе. Суды, применяя такой механизм, не всегда используют данную терминологию в судебных решениях. Исключением является решение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 24 апреля 2012 г. № 16404/11 по делу Parex Bank по иску российского ООО «Олимпия» к латвийским «Парекс-банку» и «Цитадель-банку» о взыскании суммы по договору депозита и процентов по нему. В рассматриваемом деле центральными вопросами являются определение юрисдикции и вопрос о том, создал ли латвийский банк представительство в Российской Федерации в результате своей деятельности.

Согласно материалам дела, осуществлялась банковская деятельность на территории Российской Федерации через офисы и филиалы, которые не были должным образом аккредитованы Центральным банком Российской Федерации в соответствии с российским законодательством. Однако были оборудованы специальные офисы, адреса которых были указаны в документах, в рекламной информации и на официальном сайте банка в качестве его представительства [5].

В результате клиенты компаний формируют представление о том, что эти представительства в России являются законными. Суд отметил, что отсутствие официального символа представителя банка не означает, что ответчик не имеет фактической деятельности в России. Однако жалоба была отклонена, поскольку договор был подписан в Латвии с центральным банком, а не через представительство. Хотя снятие завесы компании широко использовалось в этом случае, важность этого решения нельзя недооценивать. Фактически, Высший Арбитражный Суд РФ одобрил подход, принятый в России, чтобы снять защиту компании [2].

Верховный Суд РФ (после ликвидации в 2014 году Высшего Арбитражного Суда РФ) так и не сформировал своих позиций по этой важной проблематике. Интересным является Определение Конституционного Суда РФ [6], в котором подробно проанализированы правовые связи основного и дочернего юридических лиц (в контексте снятия «корпоративной вуали»), данную проблему отличает сложность и недостаточная урегулированность в законодательстве.

Конституционный Суд РФ признал, что «установление различного порядка для защиты прав лиц, изначально обладающих разными возможностями по отстаиванию своих интересов (исходя из их правового положения, особенностей создания и функционирования и оснований ответственности), дифференцирование механизмов управления дочерними обществами, а также закрепление возможности возложения на акционерные общества, являющиеся основными («материнскими») обществами, ответственности за действия лиц, выдвинутых ими в состав исполнительных органов дочерних обществ» должны быть установлены федеральным законодательством. Выявленные в Определении проблемы не решены до настоящего времени.

В судах общей юрисдикции, значительно реже, чем в арбитражных судах, но доктрина также применялась при рассмотрении гражданских споров. В недавнем случае кипрская компания DalemontLimited пыталась взыскать с российского бизнесмена С. большую сумму, которую он был должен российскому банку. В январе 2012 года Мещанский районный суд взыскал задолженность с банка и в обмен на его погашение вернул несколько десятков объектов недвижимости. Однако имущество принадлежало не самому предпринимателю, а нескольким российским ООО, предположительно контролируемым им. Суд пришел к выводу, что «через всех юридических лиц, участвующих в деле в качестве ответчиков, С. осуществляет бенефициарное владение имуществом, то есть он является фактическим владельцем имущества, к которому истец обратился с просьбой о взыскании». Исходя из этого, взыскание задолженности физического лица взималось с активов юридических лиц. Кроме того, на основании того же вывода был решен вопрос о юрисдикции спора в суде общей юрисдикции (а не в арбитражном суде, как настаивали общества) [2]. Насколько правильно была определена компетенция Мещанского районного суда по рассмотренному спору, вызывает вопросы, (поскольку речь шла о корпоративных отношениях с участием коммерческих корпораций в предпринимательской сфере), но все они находятся за пределами настоящей работы.

Можно сделать вывод, что российское законодательство закрепляет определенные элементы доктрины удаления корпоративной завесы («снятия корпоративной вуали») и, скорее всего, в ближайшие годы рассматриваемая доктрина должна более активно применяться судами.

Положения Гражданского кодекса Российской Федерации, обязывающие участников гражданского оборота действовать добросовестно, а также запрет на извлечение преимуществ из своего недобросовестного поведения, положения касающиеся злоупотребления правом (статья 10), могут служить правовой основой для применения в России доктрины «раскрытия корпоративной завесы» или «снятия корпоративной вуали». Однако суды нуждаются в ясных нормативных правовых положениях, которые должны регулировать весь спектр сложных корпоративных правоотношений. В сфере реализации доктрины «раскрытия корпоративной завесы» положения Гражданского кодекса РФ, которые во многом воспроизведены в законодательстве об обществах, явно недостаточны.

Литература:

  1. Асосков А. В. Коллизионное регулирование снятия корпоративных покровов // Вестник гражданского права. 2013. № 5. С. 122.
  2. Гольцблат А., Трусова Е. Снятие корпоративной вуали в судебной и арбитражной практике России // Закон. 2013. № 10.
  3. Канашевский В. А. Концепция бенефициарной собственности в российской судебной практике (частноправовые аспекты) // Журнал российского права. 2016. № 9. С. 27–38.
  4. Подшивалов Т. П. Злоупотребление корпоративными правами: участие в гражданском обороте номинальных и операционных юридических лиц // Российская юстиция. 2014. № 2. С. 13.
  5. Суханов Е. А. Сравнительное корпоративное право. 2-е изд. М., 2015. 456 с.
  6. Определение Конституционного Суда РФ «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы компании «Ланкренан Инвестментс Лимитед» на нарушение конституционных прав и свобод положениями пункта 3 статьи 6, пункта 1 статьи 71, пункта 2 статьи 84 Федерального закона «Об акционерных обществах» и пункта 4 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации» от 08. 04.2010 № 453-О-О // СПС «КонсультантПлюс».

Основные термины (генерируются автоматически): Российская Федерация, юридическое лицо, корпоративная завеса, Россия, Гражданский кодекс, корпоративная вуаль, Высший Арбитражный Суд, Гражданский кодекс РФ, гражданский оборот, российское законодательство.

Снятие корпоративной вуали в делах о конфисакции имущества

В недавно рассмотренном деле Boyle Transport (Northern Ireland) Ltd v R [2016] Апелляционный суд подтвердил классический принцип корпоративного права о том, что компания с ограниченной ответственностью обладает юридической самостоятельностью и отличается от акционеров и директоров компании. Согласно данному принципу, компания является отдельным юридическим лицом, а ответственность ее участников является ограниченной. То есть компания не отвечает по обязательствам своих участников и директоров, а участники и директора — по обязательствам компании с ограниченной ответственностью. Однако, в определенных случаях возможно возложение ответственности по обязательствам компании непосредственно на контролирующих ее лиц.

В деле Boyle Transport (Northern Ireland) Ltd v R [2016] при рассмотрении вопроса, правомерно ли была снята корпоративная вуаль, Апелляционный суд указал, что суды не могут использовать широкий подход в данном вопросе или «устанавливать справедливость», все обстоятельства конкретного дела и применимое право должны быть приняты во внимание.

Основываясь на принципе корпоративной вуали, суд признал незаконным назначение управляющего, который должен был привести в исполнение приказы о конфискации имущества ответчиков в принудительном порядке на основании Закона о доходах от преступной деятельности 2002 года.

В данном деле семейный бизнес по перевозке грузов автотранспортом управлялся отцом (Патрик) и сыном (Марк). Они были директорами компании и ее акционерами, вместе владели 50,1% акций («Первая компания»). Остальные акции принадлежали другим членам семьи. Судом было установлено, что между 2007 и 2008 годами директора компании фальсифицировали данные тахографов, установленных на принадлежавших компании грузовиках. Оба признали свою вину и были осуждены. Начался процесс конфискации имущества. Основываясь на том, что доход Первой компании составлял более 1 миллиона фунтов в год и на доказательствах, свидетельствующих о том, что 51,78% дохода компании относились к поездкам, в которых данные тахографов были подделаны, был определен размер дохода, полученного ответчиками.

До начала процесса о конфискации оба директора подали в отставку, и были назначены новые директора. Затем активы Первой компании были переведены на счета другой, «Новой компании». Суд первой инстанции признал такую сделку мнимой.

Суд первой инстанции посчитал возможным снять корпоративную вуаль Новой компании и признал, что активы стоимостью около 500 000 фунтов, переведенные Первой компанией в адрес Новой компании, являются собственностью Патрика и Марка, и, соответственно, в отношении этих активов должны быть выданы приказы о конфискации. Приказы на взыскание 1 097 622 фунтов и 738 171 фунтов  были выданы, но не исполнены добровольно. Это повлекло за собой назначение управляющего, который должен был обеспечить исполнение конфискационных приказов в принудительном порядке, используя при этом активы Новой компании. Новая компания с решением суда не согласилась и подала  апелляционную жалобу.

В качестве аргументов Новая компания указала, что Первая компания была зарегистрирована надлежащим образом, обладала значительным количеством активов, в ней работали на постоянной основе сотрудники. Возможно, ответчики и контролировали Первую компанию, но она не принадлежала только им, были и другие собственники. Новая компания указала, что суд первой инстанции не выяснил должным образом, какой доход и в каком размере получили ответчики персонально. По мнению Новой компании, доходом ответчиков была их зарплата, дивиденды и иные материальные преимущества, полученные вследствие того, что Первая компания действовала с нарушением законодательства. Оборот Первой компании не является личным доходом Патрика и Марка, так же как и активы Первой компании не принадлежат лично им.

Королевская прокуратура, в противовес, утверждала, что суд первой инстанции принял правильное решение, оценив «реальную ситуацию» и утверждая, что, несмотря на то, что ответчики не были alter ego Первой компании, именно они управляли ей и были контролирующими лицами.

Апелляционный суд установил, что суд первой инстанции ошибочно признал доход и активы Первой компании имуществом ответчиков, подлежащим реализации. Апелляционный суд отметил, что неправомерно основывать решение на том, что ответчики контролировали компанию и что остальные акционеры не играли активной роли в бизнесе, поскольку:

– все акционеры голосовали на собраниях акционеров и принимали решения, влияющие на ведение бизнеса;

– один из акционеров принимал активное участие в деятельности компании;

– другие акционеры не являлись номинальными акционерами,

– Первая компания была зарегистрирована надлежащим образом и занималась законным бизнесом,

– сделка по переводу активов не была мнимой,

– имеются доказательства того, что Первая компания продолжила бы свою деятельность и тогда, как незаконная деятельность была прекращена.

Следует подчеркнуть, что Апелляционный суд дал рекомендации судам первой инстанции при решении вопроса о снятии корпоративной вуали. Было указано следующее:

– тестом при решении вопроса о снятии корпоративной вуали не должна быть «справедливость», поскольку такое широкое толкование повлекло бы за собой неопределенность и непоследовательность;

– принципы, которыми должны руководствоваться суды при снятии корпоративной вуали, одинаковы как для гражданских, так и для уголовных дел;

– режим, предусмотренный Законом о доходах от преступной деятельности 2002 года направлен не на наказание, а на взыскание доходов, полученных ответчиком в результате преступной деятельности;

– при рассмотрении дела необходимо дать оценку природе и размеру преступной деятельности;

– даже в случае, когда компания, вовлеченная в преступную деятельность, имеет единственного акционера и директора, этот факт сам по себе не означает, что ответчик является alter ego компании;

– решение, приоткрывать ли корпоративную вуаль, должно быть принято с учетом всех фактических обстоятельств конкретного дела.

Данные рекомендации являются важными при рассмотрении вопроса о снятии корпоративной вуали. Они возвращают к более строгой интерпретации принципа юридической самостоятельности компании с ограниченной ответственностью.

Все, что вам нужно знать

Хорошее снятие завесы означает, что компания теряет свою защиту ответственности, и это может относиться к корпорациям или LLCS. 3 минуты чтения

1. Снятие завесы Значение
2. Шансы прорвать завесу
3. Сущность корпоративной завесы
4. Общие методы завесы
5. Теории завесы

Поднятие завесы значение

Хорошее снятие veil означает, что компания теряет свою защиту ответственности, и это может относиться к корпорациям или LLCS. ООО или корпорация влечет за собой юридическое лицо, отдельное от своих владельцев. Это означает, что владельцы не могут нести ответственность за какие-либо деловые долги, которые несет компания. Однако бывают случаи, когда суды могут обойти такую ​​защиту, если владелец бизнеса совершает какое-либо должностное преступление.

Например, если владельцы смешивают личные и деловые активы, судья может приоткрыть корпоративную завесу, привлекая владельцев к ответственности за деловые обязательства или долги. Есть и другие случаи, когда суды могут нарушить корпоративную завесу, и вам следует знать правила вашего штата, чтобы убедиться, что вы полностью соблюдаете закон. Судьи также могут снять защиту ответственности в случаях, когда различие между акционерами и бизнесом становится размытым.

Шансы прорвать завесу

При этом суды обычно неохотно снимают такие защиты и снимают их только в случае нарушения закона каким-либо образом. Как начинающий владелец бизнеса, вы можете воспользоваться теми же средствами защиты, что и крупнейшая корпорация, при условии, что вы зарегистрируете юридическое лицо в государственных органах. Например, если вы хотите зарегистрировать корпорацию, вы должны подать учредительный документ, а регистрация ООО влечет за собой представление устава организации.

Тип юридического лица, который вы выберете, зависит от ваших бизнес-целей, но имейте в виду, что LLC предлагает больше гибкости, чем корпорации, с точки зрения управления, подачи документов и государственных правил. Независимо от вашего выбора, LLC и корпорации предлагают одинаковую защиту с ограниченной ответственностью. Однако в определенных случаях суды могут лишить вас ограниченной защиты обоих лиц. Защита с ограниченной ответственностью означает, что кредиторы не могут ходатайствовать о ваших личных активах, если они хотят получить оплату по деловым обязательствам и долгам. Корпорации старше, чем ООО, а ООО были созданы, чтобы предоставить владельцам малого бизнеса такую ​​же защиту ответственности, как и корпорации.

Сущность корпоративной завесы

Снятие корпоративной завесы, по сути, означает, что суды проигнорировали корпоративную личность и обращаются непосредственно к владельцу или владельцам за ответственность. В случае мошенничества или любой другой преступной деятельности владельцы не могут ссылаться на защиту с ограниченной ответственностью. Однако участники или акционеры бизнеса могут по-прежнему не нести ответственности за действия бизнеса, даже если это лицо владеет всей частью капитала компании.

При ведении бизнеса все активы и деньги, принадлежащие компании, квалифицируются как бизнес-активы, которые не могут быть конфискованы кредиторами. Идея отделения юридического бизнеса от акционеров называется завесой регистрации. Также помните о следующих исключениях:

  • Предотвращение ненадлежащего поведения или мошенничества
  • Определение характера бизнеса
  • Если бизнес признан фиктивным
  • Компании, уклоняющиеся от юридических обязательств
  • По полууголовным делам
  • Деятельность в качестве доверенного лица или агента акционеров
  • Сохранение доходов

Общие методы завесы

Наиболее распространенная форма пронзания завесы, с которой вы столкнетесь, связана с закрытыми корпорациями. Законы различаются в зависимости от штата, но вы должны знать, что суды, как правило, снимают средства защиты только в случае серьезных уголовных преступлений. Тот же стандарт распространяется и на ООО. Обратите внимание на два метода, при которых бизнес становится обязательством в соответствии с корпоративным законодательством:

  • Прямая ответственность, эпически за прямое нарушение
  • Дополнительная ответственность в виде косвенного нарушения со стороны агентов

Теории завесы

Имейте в виду две теории, касающиеся снятия корпоративной завесы:

  • Альтер-эго теории самости
  • Теория инструментальности

Теория альтер-эго влечет за собой различную природу корпоративных параметров между акционерами и корпорацией. Теория инструментальности оценивает использование компании способами, которые выгодны владельцу, а не бизнесу. Суды могут решить использовать одну или обе теории при анализе дела. Даже если корпоративная завеса будет прорвана, имейте в виду, что вы будете нести ответственность только за свою долю в компании. Если вы ищете другие способы защиты вашей ограниченной ответственности, примите такие меры предосторожности, как открытие коммерческого банковского счета для разделения личных и деловых активов, и не берите личные кредиты для бизнеса, так как вы будете нести личную ответственность за любые кредиты, взятые на ваше имя.

Если вам нужна дополнительная информация о том, что означает снятие завесы, опубликуйте свою юридическую потребность на торговой площадке UpCounsel. UpCounsel принимает на свой сайт только лучшие 5 процентов лет. Юристы на UpCounsel приходят из юридических школ, таких как Гарвардский юридический и Йельский юридический, и в среднем имеют 14-летний юридический опыт, включая работу с такими компаниями, как Google, Menlo Ventures и Airbnb, или от их имени.

Что означает снятие корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях 2013 г.

Время чтения: 4 минуты

В связи с усилением экономического роста и изменения в корпоративном мире, корпоративный сектор видел много мошенничества, инсайдерская торговля и ложные заявления. Снятие корпоративной завесы вступило в силу существование для защиты участников от действий компании. Эта статья будет обсудить снятие корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях 2013 г. и когда корпоративная завеса приподнята.

Содержание страницы

Пролить свет на снятие корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях 2013 г.

Закон о компаниях 2013 г. разъясняет, что компания является отдельным юридическим лицом, отличным от своих участников. Но практически это объединение лиц, являющихся бенефициарными собственниками компании и ее корпоративные активы. Эта фикция создана завесой, называемой корпоративной завесой.

Здесь, приоткрывая корпоративную завесу Закон о компаниях 2013 г. означает игнорирование того, что компания является отдельным юридическим юридическое лицо и имеет статус юридического лица. Снятие корпоративной завесы согласно Закон о компаниях 2013 г. игнорирует самостоятельную идентичность компании и оглядывается назад. у истинных владельцев, которые контролируют компанию.

Отдельное лицо является регулирующим преимущество, и оно должно использоваться только в законных целях. Когда и где мошенническим образом используется юридическое учреждение, физические лица не будут разрешается прятаться за завесой корпоративной индивидуальности.

Соответствующий орган нарушит это оболочке компании и подать в суд на лиц, совершивших такое правонарушение. Это поднятие завесы называется поднятием Корпоративной завесы под Закон о компаниях, 2013 г.

Примечание. Корпоративная вуаль является защитой который защищает участников от действий компании. С точки зрения непрофессионала, если компания нарушает какой-либо закон или несет какую-либо ответственность, участники не могут быть привлечены к ответственности ответственность. Таким образом, акционеры получают защиту от действий компании.

Соответствующее дело о снятии корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях, 2013-Соломон против. Соломон и Ко, ООО

В данном случае Salomon установила компания Salomon & Co. Ltd. с семью подписчиками состоящий из-

  • Сам, Его жена,
  • Четыре сыновья и,
  • Один дочь.

Саломон был обеспеченным кредитором и акционер компании. Были и другие необеспеченные кредиторы. После какое-то время компания терпела убытки и решила ликвидироваться. В течение процесса ликвидации, необеспеченные кредиторы заявили, что они должны быть оплачены до Саломон (как обеспеченный кредитор), поскольку это была его компания.

Основание для снятия корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях 2013 г.

Ниже перечислены основания, по которым Корпоративный покров снят —

В соответствии с Законом о компаниях, 2013 г.

Искажение в проспекте

В случае, если компания проспект представлен в ложном свете, компания и каждый директор, промоутер и любое другое лицо, санкционировавшее такой выпуск проспекта, несет ответственность возместить убытки каждому подписавшемуся на акции на веру искажения.

Кроме того, эти лица могут наказывается лишением свободы на срок не менее шести месяцев. Этот срок может быть увеличен до десяти лет. Заинтересованная компания и лицо должны также влечет наложение штрафа в размере не менее суммы, связанной с мошенничество, но может в три раза превышать сумму, связанную с мошенничеством.

Неправильное описание имени

Согласно компаниям Правило 2014 г., название компании должно быть напечатано на каждом официальном документе, включая (сотни, векселя, BOE и такие другие документы), которые могут быть упомянул.

Таким образом, если компания должностное лицо подписывает от имени компании любые контракты, BOE, Hundi, векселя векселем, чеком или денежным переводом, это лицо несет ответственность перед владельца, если название компании не указано должным образом.

Мошенническое поведение

В случае ликвидации компании выясняется, что какая-либо деятельность велась с намерением обмануть кредиторов или любое другое лицо или с какой-либо незаконной целью, если Трибунал сочтет это уместным, быть направленным лицом, несущим без ограничений обязательства по всем или любым долгам или другим обязательствам компании.

 Ответственность за мошенническое поведение может быть применяется, если доказано, что деятельность компании велась введение кредиторов в заблуждение.

Ultra-Vires Acts

Директора и другие должностные лица компании нести ответственность за все те действия, которые они совершили от имени компании если то же самое является ультра вирс компании.

Невозврат заявки Деньги

В случае публичного выпуска, если минимальная подписка, согласно проспекту, не получена в течение тридцать дней после выпуска проспекта или такой другой период, который может быть указан, деньги за заявку должны быть возвращены в течение пятнадцати дней с момента закрытия проблема.

Однако предположим, что заявка деньги не так погашены в течение такого указанного срока. В этом случае, директора/должностные лица компании несут солидарную ответственность платить эти деньги с 15% годовых.

Кроме того, компания-неплательщик и его должностное лицо подлежит штрафу в размере 1000 рупий в день, в течение которого такое по умолчанию продолжается или 100 000 рупий, в зависимости от того, что меньше.

В соответствии с другими законами-

Помимо Закона о компаниях 2013 г., директора и другие должностные лица компании могут быть задержаны лично несут ответственность в соответствии с положениями других законодательных актов. Например, под Закон о подоходном налоге, 1962, если какая-либо частная компания ликвидирована и если есть задолженность по налогам в отношении любого дохода любого предыдущего года не могут быть восстановлены, каждый физическое лицо, которое было директором этой компании в течение соответствующего предыдущего года несут солидарную ответственность за уплату налога.

В судебном толковании

Первоначально суд, на основании принцип отдельного юридического лица, а также районного корпоративного лица, отказался приподнять завесу корпоративного управления, Однако из-за роста корпорации и постоянно растущий конфликт между корпорациями и их различными заинтересованные стороны, суды выбрали более прагматичную стратегию и отменили завеса корпоративного управления.

Нелегко записывать каждый суд решение, в котором завеса была поднята. Однако бывают разные обстоятельства где можно снять завесу корпоративного характера, и люди, которые за юридическими лицами могут быть обнаружены и наказаны.

  1. Ненадлежащее поведение и предотвращение мошенничества.
  2. Создание дочерней компании для действовать как Агент.
  3. Экономическое правонарушение
  4. Защита доходов
  5. Компания использовала его в незаконных целях.
  6. Компания игнорирует законы о социальном обеспечении.
  7. Компания действует простое мошенничество.

Заключение

Снятие корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях 2013 г. [1] помогает гарантировать, что корпоративная личность используется в юридических целях, а не в мошенничестве или незаконной деятельности.

Прочтите нашу статью : Аудит в соответствии с Законом о компаниях, 2013 г.: объяснение

Просмотры сообщений: 35,490

Как не вскрыть корпоративную завесу

Эта доктрина в равной степени применима как к отдельным акционерам, так и к корпорациям, которым принадлежат другие корпорации (например, материнские и дочерние компании). И действительно, корпорации всех размеров используют материнско-дочернюю структуру для расширения своей деятельности и инвестирования в новые предприятия. Поскольку дочерние компании существуют сами по себе, они несут ответственность за свои собственные долги и обязательства, а риск их материнских компаний ограничен их инвестициями.

Однако при определенных обстоятельствах суд может не принимать во внимание отдельное существование дочерней компании и рассматривать материнскую и дочернюю компанию как единое целое. Когда это делает суд, это называется прорывом корпоративной завесы.

Стандарты, применяемые в делах о снятии корпоративной завесы

Суды осознают важность отдельного существования корпораций и акционеров и поэтому неохотно снимают корпоративную завесу. Однако они будут игнорировать существование дочерней компании, чтобы возложить на материнскую компанию ответственность за долги и обязательства дочерней компании, когда несоблюдение этого требования приведет к несправедливому результату.

Суды по всей стране используют несколько разные стандарты при принятии решения о проколе. Но, как правило, суд пронзит корпоративную завесу, если материнская компания так контролировала и доминировала над дочерней, и их дела были настолько переплетены, что справедливость требует, чтобы действия дочерней компании считались действиями материнской компании. Это часто называют дочерней компанией, являющейся «альтер-эго» материнской компании. Большинство судов также требуют, чтобы в дополнение к доминированию и контролю присутствовал элемент несправедливости и несправедливости.

Пять факторов доктрины альтер-эго

Анализ проникновения за корпоративную завесу требует очень много фактов. Существует ряд факторов, на которые суды обращают внимание при определении того, является ли дочерняя компания просто альтер-эго материнской компании. Ни один фактор не является определяющим, и в большинстве случаев требуется сочетание факторов, прежде чем суд установит, что дочерняя компания является альтер-эго материнской компании.

Хотя факторы могут варьироваться от суда к суду, они обычно включают следующее:

  1. Была ли дочерняя компания достаточно капитализирована при создании и достаточно платежеспособна, чтобы погасить предполагаемые долги при ведении бизнеса. Недостаточная капитализация и неплатежеспособность являются факторами, указывающими на отношения альтер-эго.
  2. Наличие в дочерней компании должностных лиц и директоров. Можно ожидать некоторого дублирования управления материнской и дочерней компанией. Таким образом, тест заключается в том, имеют ли должностные лица дочерней компании право вести бизнес независимо. В частности, суды рассматривают, принимает ли материнская компания решения, которые обычно принимает дочерняя компания, такие как наем и увольнение сотрудников.
  3. Соблюдало ли дочернее предприятие корпоративные формальности . Здесь суды проверяют, проводила ли дочерняя компания должным образом собрания директоров и акционеров, вела ли протоколы и другие книги и записи, выпускала ли акции, имела ли устав и т. д. Суды также рассматривают, соблюдала ли дочерняя компания положения применимого корпоративного права. — например, путем подачи годовых отчетов, уплаты налогов на франшизу и наличия зарегистрированного агента и зарегистрированного офиса.
  4. Сохранялись ли активы материнской компании и активы дочерней компании раздельно. Тест здесь заключается в том, относилась ли материнская компания к денежным средствам, имуществу и другим активам дочерней компании, как если бы они были материнскими. Объединение активов часто приводится судами как доказательство наличия альтер-эго.
  5. Удерживает ли материнская компания дочернюю компанию как свою часть, а не как отдельную корпорацию. Здесь суды учитывают заявления материнской компании о дочерней компании (в частности, истцу) и другие факторы, такие как наличие у них одного и того же адреса офиса, номера телефона, адреса электронной почты и сотрудников.

Элементы несправедливости или неравенства

Доказательств господства и контроля, как правило, недостаточно для суда, чтобы вскрыть корпоративную завесу дочерней компании. Суды также ищут неправомерные или несправедливые действия, которые нанесли ущерб истцу. И того факта, что дочерняя компания не смогла оплатить долг истца, недостаточно. Требуется нечто большее — например, если материнская компания намеренно выкачивала средства дочерней компании, чтобы помешать ей выплатить долг, или материнская компания создала дочернюю компанию, чтобы совершить неправомерное действие, нанесшее ущерб истцу, или материнская компания приказала дочерней компании принять меры. действия, причинившие убытки истцу.

Не допускать нарушения судом корпоративной завесы

Точно так же, как нет ни одного фактора, который заставит суд нарушить корпоративную завесу, материнская корпорация не может предпринять ни одного действия, чтобы гарантировать, что суд не нарушит корпоративную завесу .

Однако, если материнская компания и ее дочерние компании предпримут следующие действия, это может помочь снизить риск судебного разбирательства.

  1. Убедитесь, что дочерние компании имеют адекватный капитал при создании и, насколько это возможно, остаются платежеспособными.
  2. Руководство дочерней компании должно нести ответственность за ее повседневную деятельность. Им не нужно получать одобрение родителя перед принятием решений в ходе обычной деятельности.
  3. Дочерняя компания должна соблюдать корпоративные формальности и соответствовать требованиям регулирующего устава корпорации.
  4. Активы дочерней компании должны храниться отдельно от материнской компании. Дочерняя компания должна иметь свой собственный банковский счет и свои собственные бухгалтерские книги и записи.
  5. Документирование операций внутри компании. Если материнская компания ссужает деньги дочерней компании или наоборот, это должно быть отражено в бухгалтерских книгах как ссуда. Сделки между материнской и дочерней компанией должны обсуждаться на расстоянии вытянутой руки, и условия должны быть справедливыми для обеих корпораций.

Снятие корпоративной завесы в соответствии с Законом о компаниях, 2013 г.

Резюме

В условиях роста экономики и тенденций в корпоративном секторе корпоративный сектор столкнулся со многими случаями мошенничества, инсайдерской торговли, ложных заявлений и т. д. Учение о снятии корпоративной завесы играет важную роль в выявлении правонарушителей, которые совершают эти преступления и прячутся за кулисами компании. Доктрина отдельного юридического лица играет ту же роль, что и доктрина снятия корпоративной завесы, но в гораздо более широком смысле. Понятие отдельного юридического лица само по себе является причиной действий или причиной, по которой члены той или иной компании или организации совершают преступления и прячутся за кулисами компании. Это понятие скрываться за стенами компании было убрано и истинное значение отдельного юридического лица увиделось во многих исторических случаях, что привело к установлению новых законов и актов. В этой статье основное внимание уделяется тому, что означает отдельное юридическое лицо, корпоративная завеса и снятие корпоративной завесы. В статье также акцентируется внимание на том, при каких обстоятельствах корпоративная вуаль была снята с соответствующей судебной практикой, каковы законодательные положения и судебное толкование корпоративной вуали (основания, при которых корпоративная вуаль снимается).

Введение

Регистрация компании очень важна для начала бизнеса и создания отдельного юридического лица. Эта доктрина отдельного юридического лица всегда использовалась правонарушителями. Снятие корпоративной завесы — это возможность для суда, органов власти и т. д. выявить правонарушителей, а также найти подлинных лиц, контролирующих повседневные дела компании.

Значение и определение компании

Компания в соответствии с разделом 2(20) означает компанию, зарегистрированную в соответствии с Законом о компаниях 2013 года или любым предыдущим Законом о компаниях. Компания, как правило, представляет собой юридическое лицо, представленное группой членов или ассоциацией людей с определенными целями. Линия бизнес-структуры компании может быть корпорацией, товариществом или собственностью. Это базовая структура и типы, которые определяют право собственности на компанию.[1]

По словам судьи Маршалла, «компания — это искусственное лицо, не имеющее физического существования. Оно невидимо и неосязаемо. Оно существует только в созерцании закона».

По словам судьи Джеймса, «компания представляет собой объединение лиц, объединенных общей целью». [2]

По словам судьи Линдли, «компания представляет собой объединение лиц, эти лица вкладывают деньги или денежную стоимость в обыкновенные акции. Обыкновенные акции, внесенные таким образом, представляют собой деньги, которые называются капиталом компании, а лица, внесшие капитал, называются членами компании. Капитал используется в какой-либо торговле или бизнесе, члены разделяют прибыль и убытки от такого бизнеса. Доля капитала, на которую имеет право каждый участник, называется его долей, акции всегда могут передаваться, хотя право передачи часто более или менее ограничено». [3]

Значение и определение корпоративной вуали

Корпоративная вуаль — это правовая концепция, которая отделяет действия компаний и организаций от действий акционеров. Он защищает акционеров от ответственности за действия, совершенные компанией. Это не абсолютное право, суд в зависимости от обстоятельств дела может принять решение о том, несет ли акционер ответственность или нет.

Согласно Кембриджскому словарю, «акционеры могут прятаться за корпоративной завесой, будучи уверенными, что их ответственность не выходит за рамки стоимости их акций».[4]

  Компания: Отдельное юридическое лицо (Юридическое лицо)

Корпоративное лицо – это выраженная законом реальность, согласно которой компания воспринимается как юридическое лицо, отличное от своих участников. Компания с таким признанием и правосубъектностью будет рассматриваться как отдельное юридическое лицо, имеющее независимое юридическое существование от участников компании. Компания известна под своим именем и имеет свои права, обязанности, обязанности и ответственность. Следовательно, между компанией и ее членами существует четкое различие, которое обычно называют корпоративной завесой, как обсуждалось выше.

Отдельное юридическое лицо является основным признаком, на котором основано корпоративное право. Установление того, как создается компания, как она управляется и функционирует, зависит от юридического лица компании. Концепция отдельного юридического лица не нова, и, напротив, существует множество дел и судебных разбирательств по этой теме и по его юрисдикции. Есть два очень важных судебных решения по отдельным юридическим лицам, одно из них — «Саломон против Саломона» и «Ли против Ли», оба дела являются зарубежными, но применимы и общеприняты.

  1. Salomon против Salomon & Co Limited (1897)

Факты

  • Саломон занимался производством обуви и торговлей кожей в качестве индивидуального предпринимателя и передал свой бизнес компании Salomon Ltd, зарегистрированной вместе с членами его собственной семьи и им самим.
  • Стоимость, уплаченная Salomon за такой обмен (передачу), была произведена с помощью акций и долговых обязательств, имеющих плавающую ставку на ресурсы компании.
  • Бизнес потерпел неудачу и принес убытки. Когда бизнес компании потерпел неудачу, она была ликвидирована. Право Salomon на взыскание, обеспеченное плавающим залогом по долговым обязательствам, имело приоритет перед кредиторами компании, они утверждали, что Salomon и его компания «Salomon Company» — одно и то же.
  • Ликвидатор от имени необеспеченных кредиторов утверждал, что компания была фикцией и была (компания) по существу агентом Salomon.
  • Соломон, будучи принципалом, был обязан заплатить необеспеченным кредиторам. Проще говоря, ликвидатор проигнорировал самостоятельную личность Salomon Ltd., особенно от ее членов, возложив на него личную ответственность за действия компании.
  • Поскольку Саломон был основным акционером компании, он был лично ответственен за долги компании. Следовательно, вопрос заключался в том, несет ли он личную ответственность по долгу компании, независимо от того, является ли компания отдельным юридическим лицом.

Решение суда  

Было установлено, что компания является реальной и законной компанией, выполняющей все требования законодательства. У него была иная идентичность, чем у его членов, и поэтому необеспеченным кредиторам должны были выплачиваться выплаты в приоритетном порядке из обеспеченных долговых обязательств.

  1. Ли против Ли Эйр Фарминг Лимитед (1960)

  Факты

  • Ли был квалифицированным пилотом и основал компанию Lee’s Air Farming Ltd. с целью ведения бизнеса по воздушной подкормке с 3000 акциями, по 1 евро каждая, составляющими уставный капитал компании. 2999 акций из 3000 акций принадлежали самому Ли.
  • Ли также был директором компании. Он осуществлял неограниченную власть контролировать дела компании. Он принимал все решения в отношении контрактов компании.
  • Компания заключила множество договоров с другими компаниями, страховыми агентствами и т. д. для страхования своих сотрудников. Взносы за эти полисы были выплачены с банковского счета компании за личные полисы, принадлежащие Ли и принятые им, и сумма была дебетована со счета Ли в книге компаний.
  • Ли был не только директором компании, но и пилотом. Ли погиб во время пилотирования самолета во время воздушной подкормки.
  • Его овдовевшая жена потребовала компенсации в соответствии с Законом о компенсации работникам Новой Зеландии, 19 лет.92 за смерть мужа при исполнении служебных обязанностей.
  • Компания утверждала, что Ли был владельцем компании и имел максимальное количество акций в компании, поэтому его жена не имеет права на компенсацию.

Решение суда

Суд постановил, что Ли был отдельным лицом из созданной им компании, и его жена-вдова имеет право на получение компенсации. Это решение очень важно в отношении действий индийских компаний, поскольку оно создает прецедент того, что компания имеет отдельное юридическое лицо и может заключать договоры со своими участниками.[6]  

Снятие корпоративной вуали (прорыв корпоративной вуали)

По фикции закона компания рассматривается как отдельное юридическое лицо, отделенное от своих членов, но на самом деле это объединение лиц, которые на самом деле бенефициарных владельцев компании и ее корпоративной собственности. Эта фикция создана завесой и называется Корпоративной завесой. Снятие или снятие корпоративной завесы означает игнорирование того факта, что компания является отдельным юридическим лицом и имеет самостоятельную идентичность (Юридическое лицо). Эта концепция игнорирует самостоятельную идентичность компании и смотрит за истинных владельцев или реальных лиц, которые контролируют компанию.

Самостоятельность компании является установленной законом привилегией и должна использоваться только в законных целях. Где бы и когда бы ни имело место мошенническое или нечестное использование юридического лица, физическим лицам не будет позволено прятаться за завесой корпоративной правосубъектности. Соответствующий орган сломает эту оболочку компании и подаст в суд на лиц, совершивших или совершивших такое преступление или правонарушение. Это поднятие завесы называется поднятием корпоративной завесы.

Основания, на которых корпоративная завеса снимается

  1. Если компания является притворной (мошеннической): Gilford Motor Company против Horne (1933)
  • Г-н Хорн был бывшим управляющим директором компании Gilford Motor Home Company Ltd. В его трудовом договоре было указано условие, согласно которому он не должен привлекать клиентов компании после ухода с работы.
  • Мистер Хорн был уволен со своей должности и работы. После этого он основал конкурирующую компанию со своей женой, собой и одним из своих друзей, которые были единственными акционерами. Компания, основанная Хорном, имеет более низкие ценники, чем компания Гилфорда.
  • Акционеры начали поиск клиентов Gilford Motor Company. У Гилфорда не было никаких юридических ограничений против компании Хорна, только против самого Хорна.
  • Гилфорд подал или начал судебное разбирательство против Хорна в индивидуальном порядке, утверждая, что компания Хорна была попыткой уклониться от юридических обязательств путем привлечения клиентов.

Было установлено, что компания была создана для уклонения от договорных обязательств Хорна и использовалась в качестве инструмента мошенничества для сокрытия незаконных действий мистера Хорна. Суд пронзил корпоративную завесу и вынес судебный запрет против Хорна.

  1. Вызов руководителя агентства: RG Films Ltd (1953)
  • Американская компания финансировала производство фильма в Индии от имени британской компании.
  • 90% акций британской компании принадлежало президенту американской компании. У компании не было другого бизнеса, кроме зарегистрированного офиса, и у нее также не было персонала.
  • После этого фильму во время выпуска было отказано Торговой палатой в регистрации его как британского фильма, потому что британская компания действовала просто как агент американской компании.

Решение было признано действительным с учетом того факта, что британская компания действовала просто как представитель американской компании. В этом случае корпоративная завеса была поднята и объявлено, что доктрина отдельного юридического лица не означает, что компания будет действовать как простой агент акционеров.[8]

  1. Государственная политика: Братья Коннор против Коннорса (1940)  
  • В этом случае действия, совершенные членами компании, привели к тому, что суд снял корпоративную завесу, чтобы наказать правонарушителей, поскольку компания была создана для совершения действия, противоречащего государственной политике.
  • Принцип был применен к управляющему директору, который использовал свое положение вопреки общественному порядку.

Палата лордов определила характер компании как вражеской компании, поскольку лица, которые были де-факто, являлись жителями Германии, которая в то время находилась в состоянии войны с англичанами.

Иностранной компании не разрешили провести акцию, которая прямо или косвенно означала отдачу денег противнику, что было сочтено противоречащим государственной политике.[9]]

  1. Определение истинного характера компании: Daimler Co. Ltd против Continental Tire and Rubber Co. Ltd (1916)
  • В Англии была зарегистрирована частная компания с целью продажи автомобильных шин немецкого производства.
  • Немецкая компания имеет почти все акции в своей позиции и все директора компании были немцами.
  • Во время Первой мировой войны английская компания подала иск о взыскании торгового долга.
  • Палата лордов постановила, что компания является вражеской компанией для целей торговли, потому что ее фактический контроль или управление находились в руках немцев.

Суд постановил, что торговля между ними будет нарушением государственной политики, и поэтому было решено, что компании не будет разрешено подавать иски.[10]

  1. Защита доходов (уклонение от уплаты налогов): CIT против Meenakshi Mills Ltd  

Корпоративная завеса может быть проигнорирована, если компания создается только для уклонения от уплаты налогов. В деле Комиссар по подоходному налогу, Мадрас против Шри Минакши Миллс, Мадурай, Верховный суд постановил, что органы по подоходному налогу имеют право в этом случае снять корпоративную завесу.

Сэр Диншоу Манекджи Пети (1927)

  • В данном случае налогоплательщиком был богатый человек, получавший большие дивиденды и процентный доход. Он сформировал 4 компании и договорился друг с другом о владении пакетом инвестиций в качестве их агента.
  • Возрожденный доход был зачислен на счета компании, но компания вернула ему сумму в качестве мнимой ссуды, таким образом, он разделил свой доход на 4 части, чтобы он мог легко избежать налоговой ответственности.

Было установлено, что компания была создана только с целью уклонения от уплаты налогов и что компания была не чем иным, как самим налогоплательщиком. Он не вел никакой деятельности, кроме как помогая налогоплательщику уклоняться от уплаты налогов и иметь отдельное юридическое лицо, чтобы поверхностно получать дивиденды и проценты, а затем передавать их налогоплательщику в качестве мнимых займов.

Законодательные положения в поддержку снятия корпоративной вуали  

  1. Сокращение числа участников ниже установленного законом минимума: частной компании или менее семи, в случае публичной компании; тогда компания может вести бизнес в течение шести месяцев, пока количество сокращается таким образом, каждое лицо, которое является членом компании в течение того времени, пока она продолжает вести бизнес, зная тот факт, что минимальное количество количество участников сокращается, а льготный период в шесть месяцев также заканчивается, тогда, в зависимости от обстоятельств, компания и ее участники будут привлечены к ответственности и могут предъявить иск к сумме, которую они произвели в течение этих шести месяцев, или же компания может быть отдельно подал в суд, поэтому.
  2. Невозврат платы за подачу заявления: Директора компании несут солидарную ответственность за возврат денежных средств (заявочных денег) с процентной ставкой шесть процентов годовых с даты истечения сто тридцатого дня, если они не возвращают деньги заявки без процентов в течение ста двадцати дней, когда компания не распределяет акции.
  1. Неправильное описание названия компании: Должностное лицо организации (общества), подписавшее вексель, сотню, простой вексель, чек, в которых наименование организации не указано рекомендуемым образом, может быть привлечено к личной ответственности перед векселедержателем торговли, хунди и т. д., за исключением случаев, когда они должным образом оплачиваются компанией.  
  1. Мошенническая торговля: В соответствии со статьей 339 Закона о компаниях от 2013 г., если в ходе ликвидации компании выясняется, что какая-либо деятельность компании велась с намерением обмануть кредиторов. компании или любых других лиц или с какой-либо мошеннической целью, Трибунал по заявлению Официального ликвидатора или Ликвидатора компании или любого кредитора или вкладчика компании может, если он сочтет это уместным, объявить, что любое лицо, которое является или было директором, менеджером или должностным лицом компании, или любое лицо, которое сознательно участвовало в ведении бизнеса вышеуказанным образом, несет личную ответственность без какого-либо ограничения ответственности за все или любые долги или другие обязательства компании по решению Трибунала. Каждое лицо, которому было известно о таком мошенничестве, подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок до двух лет или штрафа в размере до пятидесяти тысяч или и того, и другого.[12]  
  1. Для расследования прав собственности компании: В соответствии со статьей 216 Закона о компаниях 2013 г. центральное правительство может назначить инспекторов для расследования и составления отчета о членстве в компании с целью определения истинных лиц, заинтересованных в финансовом отношении. в компании и кто контролирует ее политику. Таким образом, центральное правительство может игнорировать Корпоративную завесу.

Вывод

Компания является юридическим лицом, как и все другие физические лица, единственная разница между ними заключается в том, что компания, даже с ее юридическим лицом, не может управлять или вести свои дела, как это делает физическое лицо. Компания действует на основе концепции корпоративной завесы, эта завеса, когда она используется для мошеннических действий, раскрывает истинную природу и реальных бенефициаров компании, что называется снятием корпоративной завесы. Суды время от времени применяли это правило, а также вносили некоторые изменения, подходящие для ситуаций и для дальнейшего использования.

[1] Определение корпоративной завесы: Защита корпоративной завесы, Стратегический финансовый директор (2019 г.), https://strategiccfo.com/corporate-veil/ (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[2] Закон о компаниях, excellentcareersolution, http://excellentcareersolution. com/images/note/Company Law BCOP-302.pdf (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[3] Кашиш Г., Акционерное общество: определение, особенности, преимущества и недостатки, очерки, научные статьи и статьи по управлению бизнесом (2018 г.), https://www.businessmanagementideas.com/joint-stock-company/ акционерное общество-определение-особенностей-преимуществ-и-недостатков/18068 (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[4] CORPORATE VEIL: значение в Кембриджском словаре английского языка, Cambridge Dictionary, https://dictionary.cambridge.org/dictionary/english/corporate-veil (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[5] Саломон против Саломона – Краткое изложение дела, Учитель права (2018 г.), https://www.lawteacher.net/cases/salomon-v-salomon.php (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[6] Рахул Шарма, Краткий обзор дела: Ли против Ли Эйр Фарминг Лимитед, 1960 г. LawLex.Org (2020 г.), https://lawlex.org/lex-bulletin/case-summary-lee-vs-lee -air-farming-lee-limited-1960/24542 (последнее посещение 24 декабря 2020 г. ).

[7] Gilford Motor Co Ltd против Horne [1933] Ch 935, «Краткое изложение судебного дела» (2019 г.), https://lawcasesummaries.com/knowledge-base/gilford-motor-co-ltd-v-horne- 1933-ch-935/ (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[8] Ребекка Фуртадо, Снятие корпоративной завесы iPleaders (2016 г.), https://blog.ipleaders.in/lifting-corporate-veil/ (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[9] Connors Bros. Ltd. и другие против Бернарда Коннорса, CaseMine, https://www.casemine.com/judgement/in/56b49627607dba348f0170e6 (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[10] Шаши Аггарвал, DAIMLER CO LTD V CONTINENTAL TIRE RUBBER CO LTD COMPANY LAW (2019), https://www.gargshashi.com/2019/08/daimler-co-ltd-v-continental-tyre .html (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[11] Сэр Диншоу Манокджи Пети против Комиссара по подоходному налогу 29 ноября 1926 г. — Решение — LawyerServices, Tech Solution, https://www. lawyerservices.in/Sir-Dinshaw-Manockji-Petit-Versus- Уполномоченный по подоходному налогу-1926-11-29 (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

[12] ЗАКОН О КОМПАНИЯХ, 2013 г., mca.gov.in, https://www.mca.gov.in/Ministry/pdf/CompaniesAct2013.pdf (последнее посещение 18 декабря 2020 г.).

Подпишитесь на последние сообщения!

Корпоративное право Корпоративное право. Закон о компаниях

Пронзая корпоративную завесу — что это такое и как корпоративные юристы могут помочь — Поверенный по вопросам регистрации

Автор: Эндрю Гейл — Округ Ориндж — Поверенный по вопросам малого бизнеса

 

Регистрация бизнеса часто является наиболее привлекательным вариантом при выборе организационно-правовой формы для ведения бизнеса. Объединенное юридическое лицо функционирует как отдельное юридическое лицо от своих владельцев и акционеров. Это означает, что юридические привилегии и обязанности корпорации отделены от юридических прав и обязанностей ее сотрудников и владельцев.

 

Защита с ограниченной ответственностью

Корпоративные юристы штата Калифорния – Защита с ограниченной ответственностью владельцев и акционеров

Корпорации предоставляют своим владельцам и акционерам защиту с ограниченной ответственностью. Концепция ограниченной ответственности заключается в защите личных активов владельца бизнеса от финансовых долгов или других обязательств, взятых на себя компанией. Корпоративные акционеры обычно не несут личной ответственности за долги или действия бизнеса; следовательно, кредиторы не могут преследовать дом владельца или личный банковский счет, чтобы урегулировать финансовые обязательства и обязательства корпорации.

 

Соблюдайте закон — соблюдайте корпоративные формальности

До тех пор, пока зарегистрированная компания действует в рамках закона и соблюдает корпоративные формальности, она будет считаться юридическим лицом, полностью независимым от своих владельцев и акционеров. Однако такая защита может быть снята с помощью судебного иска, известного как снятие корпоративной завесы, если директора, должностные лица и акционеры не выполняют должным образом свои корпоративные обязанности.

Применение доктрины альтер-эго позволяет суду игнорировать корпоративный статус и потенциально подтверждать личную ответственность директоров, должностных лиц и акционеров, когда они действовали мошеннически или занимались недобросовестной деловой практикой.

 

Снятие корпоративной вуали

Снятие корпоративной вуали

Выражение пронзание корпоративной вуали или снятие корпоративной вуали представляет собой юридическое решение пренебречь защитным характером корпорации и вместо этого наложить санкции на владельцев холдингов и акционеры несут личную ответственность по долгам и обязательствам корпорации. При обычных обстоятельствах акционеры не могут нести ответственность в судебном процессе, когда против корпорации предъявляют иск из-за статуса корпорации как отдельного юридического лица. Но из-за небрежности и/или неправомерных деловых практик статус отдельного юридического лица может быть проигнорирован, и суд может привлечь к личной ответственности акционеров корпорации.

Снятие корпоративной завесы, скорее всего, произойдет с субъектами малого бизнеса, а не с крупными корпорациями или публичными корпорациями. Это связано с тем, что в крупных корпорациях есть корпоративных юристов , которые занимаются юридическими аспектами их деятельности, тогда как в небольших компаниях нет квалифицированных юристов, которые уделяют внимание юридической стороне бизнеса. Они также не понимают важность бизнес-юристов , пока не станет слишком поздно.

 

Общие факторы, учитываемые судом при прорыве корпоративной завесы

Прорыв корпоративной завесы — учитываемые факторы — корпоративные отчеты Калифорния

Некоторые из наиболее распространенных факторов, которые часто могут привести к  прорыву корпоративной завесы  , включают следующее:

  • неспособность отделить корпоративные фонды и смешать указанные фонды с личными активами или отвлечь корпоративные фонды и активы для личного использования;
  • отсутствие капитала для поддержки бизнес-операций или недостаточная капитализация;
  • несоблюдение корпоративных формальностей, таких как ведение протоколов собраний, ведение надлежащих корпоративных записей и обеспечение полномочий на выпуск или подписку на сертификаты акций; и, конечно же,
  • отказ от обращения за помощью к бизнес-юристам .

 

Прокол корпоративной вуали может привести к серьезным последствиям

Несмотря на редкость, последствия прокола корпоративной вуали могут быть серьезными и радикальными, как показано в деле Stinky Love, Inc. против Лейси. В дополнение к ненадлежащему отвлечению корпоративных средств для погашения личных долгов и кредитов, владелец корпорации также делил офисные помещения и сотрудников с другими коммерческими предприятиями, которыми он владел, и свободно переводил средства между своим личным банковским счетом и счетом корпорации. В результате этих противоправных методов ведения бизнеса суд признал владельца ответственным за обязательство компании в размере 4,3 миллиона долларов.

Корпоративные юристы — Gale and Vallance Business Lawyers

Чтобы предотвратить проникновение через корпоративную завесу , владельцы малого бизнеса должны обратиться за юридической помощью к корпоративным юристам . Компания Gale and Vallance Corporate Lawyers — одна из самых надежных компаний, предоставляющих услуги корпоративного юриста для вашего бизнеса (www. incorporationattorney.com/).


Снятие корпоративной завесы — Clarkson Wright & Jakes Solicitors (Орпингтон, Кент)

«Корпоративная завеса» метафорически символизирует различие между компанией как отдельным юридическим лицом и акционерами, владеющими акциями компании. Эффект «снятия» или «пробивания» корпоративной завесы заключается в том, что акционеры, а не компания, рассматриваются как соответствующие действующие лица, на которых возлагается ответственность по обязательствам компании.

Снятие завесы может быть использовано для возложения ответственности на акционеров или для других целей, таких как установление соответствующей юрисдикции. Несмотря на общее нежелание приподнимать корпоративную завесу, есть свод прецедентного права, когда суды рассматривали возможность сделать это. В этой статье будут рассмотрены наиболее признанные случаи и обсуждены некоторые из последних решений по этому вопросу.

Аргумент о единой экономической единице

Этот аргумент в пользу поднятия завесы предназначен для компаний, входящих в корпоративную группу. Основанием для этого аргумента является то, что, несмотря на отдельные юридические лица компаний внутри группы, они фактически представляют собой единую единицу для экономических целей и поэтому должны рассматриваться как одна юридическая единица. Таким образом, ответственность должна быть возложена на всю группу, поскольку компании стремятся к достижению единой экономической цели. Этот аргумент был успешно выдвинут в XIX в.76 дело DHN Food Distributors против Tower Hamlets, где завеса была поднята в пользу материнской компании в групповой ситуации. DHN считалась владельцем земли своей дочерней компании и имела право на компенсацию за корпоративные правонарушения, совершенные Tower Hamlets.

Это дело, по-видимому, было исключением, а не правилом с точки зрения выдвижения этого аргумента, поскольку последующее прецедентное право отклонило это основание на том основании, что аргумент основан на экономике, а не на законе.

Фальсификация, притворство или мошенничество

Основой этого аргумента является то, что компания, которая была зарегистрирована, является фасадом/притворством, чтобы избежать ранее существовавших юридических обязательств, и поэтому следует приподнять завесу инкорпорации, чтобы раскрыть истинную личность лиц. кто должен нести ответственность. Это оказалось более успешной аргументацией в прошлом прецедентном праве.

В деле Woolfson v. Strathclyde Regional Council было решено, что завеса может быть снята при наличии особых обстоятельств, указывающих на то, что компания является фасадом, скрывающим истинные факты. В Re Darby, ex Brougham, датируемом 19 годом.11 января была поднята завеса, когда мошенники, занимающиеся карьерой, учреждали компании, чтобы замаскировать свое истинное участие в качестве единственных бенефициаров схемы. В деле Gilford Motor Company против Horne Ответчик (который был управляющим директором истца) учредил отдельную компанию на имя своей жены, чтобы он мог привлекать клиентов истца во время и после его работы. Завеса была поднята, чтобы вынести судебный запрет против Хорна и новой компании. В деле «Джонс против Липмана» ответчик пытался уклониться от договора купли-продажи земли, передав ее компании. Суд приоткрыл завесу и потребовал конкретных действий как от ответчика, так и от компании. В деле Trustor v Smallbone директор истца украл деньги у Trustor и заплатил их собственной компании Intercom. Завеса была снята, чтобы возложить на Smallbone солидарную ответственность за суммы, полученные Intercom.

Агентство

Этот аргумент утверждает, что компания является агентом своих контролеров, то есть акционеров. В корпоративной группе можно утверждать, что дочерняя компания является агентом материнской компании. Обычно предполагается, что таких агентских отношений не существует и что в принципе компания не является агентом своих акционеров. Агентские отношения в каждом случае должны быть подтверждены доказательствами и не могут быть выведены из контроля, осуществляемого акционерами.

Интересы правосудия

Аргумент о том, что сохранение завесы было бы в интересах правосудия, в прошлом имел некоторый успех, однако, по общему мнению, суды не должны прокалывать завесу в таких обстоятельствах. Аргумент теперь считается слишком расплывчатым, лишенным четких указаний и может вызвать неопределенность и непоследовательность в законе и в бизнесе.

Неправомерность

Этот аргумент связан с приведенным выше аргументом фасада/притворства, завеса приподнимается, когда компания была создана для незаконной деятельности или для того, чтобы избежать воздействия постановления суда.

Прецедентное право

Ben Hashem v Al Shayif & Anor

В этом деле 2008 года суд проанализировал все полномочия в отношении корпоративной завесы и резюмировал основные принципы:

  1. Собственность и контроль над компанией сами по себе недостаточны. чтобы оправдать прокалывание завесы.
  2. Суд не может приоткрыть корпоративную завесу, даже если в дело не вовлечена не связанная с ним третья сторона, просто потому, что это считается необходимым в интересах правосудия.
  3. Корпоративную завесу можно прорвать только в случае «неприличия».
  4. Суд не может приоткрыть корпоративную завесу только потому, что компания замешана в каком-то нарушении. Ненадлежащее поведение должно быть связано с использованием структуры компании для того, чтобы избежать или скрыть ответственность.
  5. Если суд должен приоткрыть завесу, необходимо продемонстрировать как контроль над компанией правонарушителем(ями), так и неправомерность, то есть (неправомерное) использование ими компании в качестве средства или прикрытия для сокрытия своих правонарушений . Таким образом, мотив правонарушителя имеет большое значение.
  6. Суд приоткроет завесу только в том случае, если необходимо предоставить средство правовой защиты от конкретного проступка, совершенного лицами, контролирующими компанию.

ВТБ Капитал плс против Нутритек Интернэшнл Корп

Это дело 2013 года касалось иска о намеренном искажении фактов о кредитном договоре. Суд рассмотрел вопрос о том, можно ли приподнять корпоративную завесу, чтобы привлечь лицо, контролирующее компанию, к ответственности, как если бы оно было созаемщиком с соответствующей компанией, по договору, стороной которого была компания, а не он. , и где ни он, ни кто-либо из договаривающихся сторон не предполагал его присутствия. Суд решил, что это будет противоречить существующим авторитетам или принципам, если приоткрыть завесу таким образом.

Суд недвусмысленно оставил открытым вопрос о том, можно ли приподнять завесу над надлежащими фактами для достижения справедливого результата или же суды будут иметь право делать это только в обстоятельствах, когда формулировка закона прямо или косвенно требует или разрешает Это.

Перст против Петродел Ресорсиз Лтд

Вскоре после вышеупомянутого дела было вынесено решение по делу Перст против Петродель.

Это первый случай, когда высший суд страны признал существование принципа английского права, позволяющего судам преодолевать корпоративную завесу. Этот принцип существует в очень ограниченном числе обстоятельств, «когда лицо несет действующее юридическое обязательство или ответственность или подвергается существующему юридическому ограничению, от которого оно умышленно уклоняется или исполнение которого оно умышленно нарушает, ставя компанию под свой контроль». Затем суд может приоткрыть завесу, чтобы лишить компанию или ее контролера преимущества, которое они получили бы благодаря отдельной правосубъектности компании.

Большинство членов суда предположило, что это предел отхода от установленного принципа, согласно которому компания является отдельным юридическим лицом.

Заключение

Однако трудно отрицать существование в английском праве доктрины снятия корпоративной завесы; его фактические пределы остаются неясными. Хорошо известно, что суды должны иметь право приоткрыть завесу, только когда все другие средства правовой защиты исчерпаны. Такие обстоятельства, конечно, будут редкостью. В большинстве дел, касающихся этого вопроса, этот принцип признается, а не применяется. Члены суда еще не пришли к достаточному консенсусу относительно основополагающего принципа доктрины, и поэтому кажется, что развитие в этой области права будет по-прежнему медленным и постепенным.

Пожалуйста, отправьте нам свой запрос в форме ниже, и мы свяжемся с вами как можно скорее ваш адрес электронной почты

Телефон Пожалуйста, введите ваш номер телефона

Ваш вопрос Пожалуйста, введите вопрос

Откуда вы узнали о нас?

Пожалуйста, выберите.

Оставить комментарий