Завхоз в церкви – В монастырь требуется регент, завхоз и человек на коровник — Работа для православных — православная социальная сеть «Елицы»

Содержание

Церковные профессии: эконом

Храмовое хозяйство требует неустанного внимания. А уж если в храме идет стройка или ремонт — задача усложняется в несколько раз. Для того чтобы наши читатели примерно представили каково это — быть завхозом? мы и написали эту статью. Поймать Олега Евгеньевича очень трудно. Постоянно носится, решает различные вопросы, что-то прикручивает, привинчивает, поэтому ради интервью ему пришлось пожертвовать обеденным перерывом…

 

 

Для начала я решила уточнить:

— Олег Евгеньевич, как все-таки, Вас правильно называть — завхоз или эконом?

— Эконом. А завхоз — это для мирских организаций, так и проще, и понятней.

— А вы помните ,как Вы ,впервые ,пришли в Храм?

— Таинство Крещения я принял в Михайловке в 18 лет, — рассказывает Олег Евгеньевич.- Со мной крестился мой младший брат, это еще было неосознанно и спонтанно. А осознанно в храм я стал ходить поздно — около 8 лет назад. Но, с другой стороны, поздно это или нет, не мне судить. Мы — виноград Божий: каждому свое время созреть.

— А когда Вы начали нести в храме послушание эконома?

— В сентябре 2012 года настоятелем Крестовоздвиженского храма был назначен протоиерей Александр Угольков, с которым я был знаком раньше. Он и благословил меня нести послушание завхоза.

Я рад, что работаю в храме и замечаю, что многие рабочие крестятся, начинают ходить на службу. И это — чудо! Работы заканчиваются, а люди так в храме и остаются — прихожанами. Ходят на исповедь, причастие.
Вообще, работа завхоза – нервная. Случаются разные неурядицы, нестыковки, но стараешься себя останавливать от гнева, потому что понимаешь, «я же в храме» — и это очень важный момент.
Работники храма, будь то уборщица, завхоз, продавщица иконной лавки — для обычных людей все равно «люди храма», поэтому рабочие и прихожане зачастую обращаются к завхозу Олегу Евгеньевичу с духовными вопросами.

— Я в таких случаях говорю: ребята, есть книга, есть священник, а я — такой же, как вы, « труждающийся храма сего»,— рассказывает Олег Евгеньевич,— но вот что труждающийся — это не просто наемный работник, и что за труждающихся каждый день молитва читается, это я обязательно объясняю.

—  Я знаю, что на Крестовоздвижение, Сам  Владыка вручал Вам медаль за служение в Храме. Расскажите об этом  событии?

—  Да, в сентябре этого года, мне и еще многим служителям Храма, были вручены медали.

Крестовоздвижение- это Наш Престольный Праздник, и нужно было еще уладить, некоторые организационные вопросы. Суета, беготня, а тут нас просят подняться на Службу. Ох ! и переволновался же я тогда — так неожиданно  это было. Но память об этом событии как бальзам на сердце.

Кончился обед и Олег Евгеньевич снова побежал по делам.
Я поинтересовалась графиком работы церковного эконома. Послушание он свое несет с понедельника по субботу, с раннего утра — и, если нужно, до победного конца. В воскресенье — на службу, а после нее, глядишь, и еще пара-тройка вопросов подъедет, требующих немедленного решения — хоть и вовсе из храма не уходи. Такая уж это должность беспокойная.

Татьяна Якимкина.

Количество просмотров(330)

zautrenya.cerkov.ru

О служащих в храме

Предисловие

Правильно будет сказать, что те, люди которые трудятся в храмах и приносят пользу Церкви, несут служение, причем достаточно непростое, но весьма богоугодное.

Для многих людей Церковь остается сокрытой во мраке, и отсюда у некоторых людей часто возникает ее искаженное понимание, неверное отношение к происходящему. Одни ожидают от служащих в храмах святости, другие аскетизма.

Итак, кто служит в храме?

Пожалуй, начну со служителей, чтобы легче было воспринимать дальнейшую информацию.

Служащие в храмах называются священнослужителями и церковнослужителями, все священнослужители в конкретном храме называются клиром, а вместе церковнослужители и священнослужители называются причтом конкретного прихода.

Священнослужители

Таким образом, священнослужители — это люди, которые посвящены особым образом главой митрополии или епархии, с возложением на них рук (рукоположением) и принятием священного духовного сана. Это люди, принявшие присягу, а также имеющие духовное образование.

Тщательный отбор кандидатов перед рукоположением (посвящением)

Как правило, кандидатов рукополагают в священнослужители после длительной проверки и подготовки (зачастую 5 — 10 лет). Предварительно этот человек проходил послушание в алтаре и имеет характеристику от священника, у которого в храме он послушался, далее он проходит ставленническую исповедь у духовника епархии, после чего митрополит или епископ принимает решение о том, достоин ли конкретный кандидат принятия сана.

Женатый или Монах…Но венчаный на Церкви!

Перед рукоположением ставленник определяется, будет он женатым служителем или монахом. Если будет женатым, то он должен заранее жениться и после проверки отношений на крепость совершается рукоположение (второженцами священникам быть запрещено).

Итак, священнослужители получили благодать Святого Духа для священного служения Церкви Христовой, а именно: совершать богослужения, учить людей христианской вере, доброй жизни, благочестию, управлять церковными делами.

Существует три степени священства: епископы (митрополиты, архиепископы), иереи, диаконы.

Епископы, Архиепископы

Епископ — высший чин в Церкви, они получают высшую степень Благодати, они называются еще архиереями (наиболее заслуженные) или митрополитами (которые являются главой митрополии, т.е. главные в области). Епископы могут совершать все семь из семи таинств Церкви и все Церковные службы и чинопоследования. Это значит, что только епископам принадлежит право не только совершать обычные богослужения, но и посвящать (рукополагать) в священнослужители, а равно освящать миро, антиминсы, храмы и престолы. Епископы управляют священниками. А подчиняются епископы Патриарху.

Иереи, Протоиереи

Иерей — это священнослужитель, второй священный чин после епископа, который имеет право совершать самостоятельно шесть таинств Церкви из семи возможных, т.е. иерей может совершать с благословения епископа таинства и церковные службы, кроме тех, которые положено совершать только епископу. Более достойным и заслуженным иереям присваивается звание протоиерея, т.е. старшего иерея, а главному между протоиереями дают звание протопресвитер. Если священник является монахом, то его называет иеромонах, т.е. священномонах, за выслугу лет могут их наградить званием игумена, а далее еще более высокое звание архимандрита. Особо достойные архимандриты могут стать епископами.

Диаконы, Протодиаконы

Диакон — это священнослужитель третьего, низшего священнического чина, который помогает священнику или епископу при богослужении или совершении таинств. Он служит при совершении таинств, но самостоятельно таинства совершать не может., соответственно участие диакона в богослужении не обязательно. Помимо помощи священнику, задача диакона – призывать молящихся к молитве. Его отличительная особенность в облачении: Одевается он в стихарь, на руках поручи, на плече длинная лента (орарь), если у диакона лента широкая и сшитая перехлестно, значит диакон имеет награду или является протодиаконом (старшим диаконом). Если диакон монах, то его называют иеродиаконом (а старший иеродиакон будет называться архидиакон).

Служители церкви, которые не имеют священного сана и помогают в служении.

Ипподиаконы

Ипподиаконы — это те, кто помогает в архиерейском служении, они облачают архиерея, держат светильники, перемещают орлецы, подносят в определенное время Чиновник, готовят все необходимое для богослужения.

Псаломщики (чтецы), певцы

Псаломщики и певцы (хор) — читают и поют на клиросе в храме.

Уставщики

Уставщик — это псаломщик, который очень хорошо знает богослужебный Устав и вовремя подает поющим певцам нужную книгу (при богослужении используется достаточно много богослужебных книг и все они имеют свое название и смысл) и при необходимости самостоятельно читает или возглашает (выполняет функцию канонарха).

Пономари или алтарники

Пономари (алтарники) — помогают при богослужении священникам (иереям, протоиереям, иеромонахам, и т.д.).

Послушники и трудники

Послушники, трудники — в основном бывают только в монастырях, где выполняют различные послушания

Иноки

Инок — насельник монастыря, не дававший обетов, но имеющий право монашеских одеяний.

Монахи

Монах — насельник монастыря, давший монашеские обеты перед Богом.

Схимонах — монах, который дал еще более серьезные обеты перед Богом по сравнению с обычным монахом.

Кроме того, в храмах Вы можете встретить:

Настоятель

Настоятеля — это главный священник, редко диакон на конкретном приходе

Казначей

Казначея — это своего рода главный бухгалтер, как правило, это обычная женщина с мира, которая поставлена настоятелем для выполнения конкретной работы.

Староста

Старосту – это тот же завхоз, помощник по хозяйству, как правило, это благочестивый мирянин, который имеет желание помогать и заведовать хозяйством при храме.

Эконом

Эконома – один из служащих по хозяйству там, где это требуется.

Регистратор

Регистратор – эти функции выполняет обычная прихожанка (с мира), которая служит в храме по благословению настоятеля, она оформляет требы и заказные молитвы.

Уборщица

Служащую храма (по уборке, поддержанию порядка в подсвечниках) – это обычная прихожанка (с мира), которая служит в храме по благословению настоятеля.

Служащая в Церковной лавке

Служащую в церковной лавке – это обычная прихожанка (с мира), которая служит в храме по благословению настоятеля, выполняет функции по консультации и продаже литературы, свечей и всего, что продается в церковных лавках.

Дворник, охраник

Обычный мужчина с мира, который служит в Храме по благословению настоятеля.

Дорогие друзья, обращаю Ваше внимание, что автор проекта просит  помощи каждого из Вас. Служу в бедном поселковом Храме, очень нужна различная помощь, в том числе средства на содержание Храма! Сайт приходского Храма: hramtrifona.ru

ierei063.ru

Церковные профессии: эконом

Храмовое хозяйство требует неустанного внимания. А уж если в храме идет стройка или ремонт — задача усложняется многократно. Каково быть завхозом самого старого, самого знаменитого храма Саратова — Свято-Троицкого Собора? Для того чтобы наши читатели получили об этом представление, эконому храма

Александру Пономареву пришлось пожертвовать обеденным перерывом и отложить в сторону свои «рабочие инструменты» — распухший от записей блокнот и сотовый телефон. Время обеда — единственный час относительного затишья на территории большой стройки: в Троицком идет капитальная реставрация, восстанавливаются каменные узоры на окнах верхнего храма, во дворе продолжаются подготовительные работы под укладку брусчатки, строится новое административно-хозяйственное здание, а по периметру храма штукатурится кирпичная ограда…

— Александр Владимирович, так как все-таки Вас правильно называть — завхоз или эконом? — уточнила я в начале разговора.

— Эконом. Так и в почетной грамоте, которую мне Владыка на освящении нижнего храма в декабре поза­прошлого года вручал, значится. Ох, и переволновался я тогда! А завхоз — это для мирских организаций, так и проще, и понятней.

Взаимодействие «мирских организаций» и православных приходов — это вообще отдельная тема. Обращается, скажем, Александр Владимирович к строителям или поставщикам стройматериалов. Встречают везде по-разному. Кому-то всё равно, церковь строится или очередной торгово-развлекательный центр. А где-то, узнав, куда пойдут стройматериалы или, скажем, будет работать техника, соглашаются на подвижки в цене («Это же для храма!»), причем сознательность проявляют и представители других конфессий. Работа в храме — это своеобразный естественный отбор, не всякий его проходит. Зато теперь у Троицкого собора есть «свои» кровельщики, нулевщики (так называют фирмы по заливке нулевых циклов и фундаментов), кузнецы, отделочники и пр. Многие из них прошли проверку в ходе первого этапа капитальной реставрации, когда эпицентром работ был нижний храм. Главный критерий проверки — качество. На брак, даже на малейший, здесь глаза не закроешь. Вот кузнец, работает вместе с сыном: «Пройдет время — внуки мои сюда придут, будут знать, что дед ограду ковал. Как же я могу сделать плохо?»

Считать работу для храма честью и делать ее на совесть — это ведь не сегодня придумано. На площадке, ведущей к верхнему храму, меня ждало маленькое потрясение: напольная керамическая плитка. «Метлахская, годов эдак пятидесятых, послевоенных» — на глазок определила я. И ошиблась. Плитка оказалась дореволюционной. Дата — на тавро с обратной стороны: «1904». Сколько ног прошло по ней за сто с лишним лет — а будто вчера с завода: ни на миллиметр не протоптана! Вот она, гарантия качества. А еще Александр Владимирович поделился наблюдением: приходят в храм рабочие, для них это очередной «объект». Но, оказавшись внутри церковной ограды, они начинают не только более старательно и ответственно выполнять работу.

— Многие крестятся, начинают ходить на службу. И это — чудо! — говорит Александр Владимирович.— Работы заканчиваются, а люди так в храме и остаются — прихожанами. Ходят на исповедь, причастие.

Так что ограда храма — не просто «забор». Внутри нее — особый мир, подчиняясь законам которого, человек меняется. Вот только маленький штришок: как разговаривают на обычной стройке, думаю, объяснять не надо. Здесь, если Александр Владимирович слышит от наемных рабочих неподобающее слово, тут же одергивает: ребята, здесь не то место, здесь нельзя. И работяга в грязной робе, который на обычной стройке, услышав такое замечание, от удивления, наверное, с лесов бы упал, здесь, за храмовой оградой, извиняется: «Прости, начальник, не буду».

— Ну, думаю, хоть в этом человек лучше стал,— улыбается завхоз,— сквернословию попускать никак нельзя, сквернословие — грех. Прошел мимо, промолчал — значит, и ты соучастник греха. Что значит — не мое дело воспитывать? Я же не только хозяйством ведаю, я же в храме!

И вот это «я же в храме» — очень важный момент. Потому что все, кто в храме работают,— будь то уборщица, завхоз, продавщица иконной лавки — для обычных людей все равно «люди храма», а это совсем не то, что просто технический персонал. Поэтому рабочие зачастую обращаются к завхозу Пономареву с духовными вопросами.

— Я в таких случаях говорю: ребята, есть книга, есть священник, а я — такой же, как вы, «труждающийся храма сего»,— рассказывает Александр Владимирович,— но вот что труждающийся — это не просто наемный работник, и что за труждающихся каждый день молитва читается, это я обязательно объясняю.

Сам Александр к вере пришел, как он говорит, поздно, хотя крещен был еще в раннем детстве.

— Бабушка меня маленького крестить отвела,— вспоминает он,— она очень верующим человеком была, до самой смерти посты соблюдала. Вот по ее молитвам, видать, я и пришел в храм, в 37 лет. Но, с другой стороны, поздно это или нет, не мне судить. Мы — виноград Божий: каждому свое время созреть. А сейчас я счастлив, что тружусь экономом в храме.

Кончился обед, храмовый двор наполнился людьми в спецовках и строительным шумом. Внизу идет «расшивка» старинной кладки внешней стены, испещренной глубокими трещинами (ну не рассчитывали древние зодчие, что в нескольких метрах от храма будет оживленная транспорт­ная развязка!). Вокруг каждой трещины тщательно и осторожно выбивается кирпичная кладка и заменяется новым кирпичом. На мой дилетантский вопрос «А почему трещину нельзя просто замазать раствором?» Александр Васильевич терпеливо объясняет, что если «просто замазать», а потом заштукатурить, то от вибрации почвы под проходящими автобусами трещина всё равно пойдет дальше, проявится через штукатурку. Какой смысл в такой работе? На левой стороне галереи верхнего храма рабочие обтесывают прямоугольники красного кирпича. Это «каменное кружево» сложится затем в стройный узор обрамления окон: нарядные кокошники, колонны, резные подоконники… Готовую работу уже можно увидеть на правой стороне галереи — там кирпичный узор не только восстановлен, но и уже оштукатурен. Технология штукатурки используется не современная, а старинная: не под затирку, а под обмазку, рукавицей; поверхность получается «живая», чуть шероховатая. Именно так и выглядели изначально безжалостно срубленные впоследствии оклады храмовых окон.

Материалы, кстати, на работах по храму используются тоже в основном «дедовские»: основные компоненты — песок, известь, гипс. Разумеется, никакого сайдинга нет и быть не может. Даже удобный в работе и достаточно экологичный гипсокартон идет только на подсобные помещения, которые будут располагаться во дворе: воскресная школа, трапезная, гостевые кельи, административно-хозяйственный комплекс, мощная подстанция (она уже готова). Сейчас во дворе — типичная картина большой стройки, но уже осенью начнутся работы по восстановлению храмового сквера, а весной зеленую зону начнут приводить в порядок.

С каждой минутой «прохода прессы» вместе с завхозом по стройплощадке я всё больше чувствовала, что интервью пора сворачивать: телефон у моего гида звонил постоянно, с вопросами подходили рабочие. Пришлось попрощаться.

— Когда вы бываете в храме? — уточнила я напоследок.

— С понедельника по субботу —на работе, в воскресенье — обязательно на службе,— ответил Александр Владимирович.

Маргарита Крючкова

eparhia-saratov.ru

ЧаВо православное. Ч. 1. Кто есть кто.

Пост появился в результате интереса части френдов, и в продолжение темы Православный ликбез.
Постараюсь сделать именно ЧаВо, то есть в формате “Вопрос-Ответ”, или, как вариант, “Тема-Ответ”.
В один пост все, конечно, не влезет, пояснения буду давать в комментариях, а если тема для комментария слишком велика – то в последующих постах ЧаВо (см. соответствующий тэг).
На комментарии обещаю отвечать, в меру знаний и возможностей. За недоумение/незнание/повторение слухов не взыщу, но! Следствием хамских комментариев типа “Все ваше православие дерьмо, а сам ты дурак!” будет бан, без дополнительного предупреждения. Точно так же и за мат – обойтись без него вполне возможно, так что давайте обходиться.
Ну, с Богом.

Для самого начала – кто есть кто в Православной церкви.

Вопрос не так, чтоб самый важный, но часто вызывающий недоумения различного рода.

Все служащие/работающие в храме подразделяются на две группы. Это священство и клир. Священство – это священники и диаконы. Все остальные относятся к клиру. Священство в храме служит, а не работает. Разница понятий проста. Работающий выбирает работу по собственному желанию. Захотел – пришел, поступил на работу. Захотел – взял да и уволился. Служащий далеко не так свободен в выборе. Обычно это выглядит как “куда направили – там и служишь”. Направили в храм в спальном районе Москвы, Питера или другого крупного города – будешь жить-не тужить. А направили в деревенскую церковь, где прихожан два десятка, да и те старики да старухи – куда деваться, и огород заведешь, и кур, и корову. Причем любого священнослужителя могут в любой момент перевести – туда, где он необходим. Исключения бывают, но лишь по веским причинам – серьезная болезнь священника или его жены, ребенка, или необходимость ухода за стариками-родителями.

Священник (он же иерей, он же батюшка). Собственно говоря, он – первый в храме после Бога. Именно он служит самые главные службы, он управляет работой и жизнью всего храма, без его разрешения (по-православному – благословения) в храме вообще ничего происходить не может. Поэтому ответ на вопрос или просьбу: “Вон, у батюшки спросите благословения!” стоит воспринимать буквально – подойти, изложить, спросить. Такой порядок, и иначе не может быть. И даже если вам в ответ что-то сделали, не отправив за благословением – это не значит, что благословения не было. Просто ваша надобность обычна, и благословение дано заранее.
Отличить иерея довольно просто – он одет в подрясник (некое подобие халата, обычно темного цвета, но не обязательно), на груди у него – крест на цепи, а если он служит, то на шее надета епитрахиль – широкая лента, огибающая шею и спускающаяся спереди, и поручи – подобие отдельных манжетов. Если священник без епитрахили и поручей – то он или только приехал в храм, или собрался уезжать домой.
Священников в каждой церкви может быть от одного, до… Много, в общем. Смотря по количеству прихожан, и по проводимой внехрамовой работе и служениям. Если священников больше, чем один – то один среди них старший (настоятель). Тогда часть вопросов и надобностей может решить любой священник, а часть (обычно, это вопросы, касающиеся всего храма, или сложные, неоднозначные вопросы) – только настоятель.
Принятое обращение к священнику – батюшка или отец <имя>, обращение “святой отец” в православной церкви не используется, но и произнести так – в общем, не грех, максимум – поправят.
И еще. В церковной среде слово “поп” не имеет никакого отрицательного оттенка (в отличие от среды светской). Оно просто значит то, же, что и “священник”, только редко применимо. Хотя между собой священники порой его и употребляют – “Такова наша поповская служба”, “Как здоровье твоей попадьи?” и т.п.
Вот типичная внешность священника:

«Молодые батюшки» на Яндекс.Фотках

Диакон (дьякон) – священнослужитель, помогающий священнику в служении. Одет тоже в подрясник, но без наперсного (нагрудного) креста, а во время службы – в стихарь (надеваемое через голову подобие халата) с орарем – неширокой лентой через плечо. Сам диакон службы не служит. Диакона чаще всего и путают неопытные люди со священником – и потом обижаются: “мол, попросил, а он не захотел, вот!”
Внешность диакона в стихаре и с орарем:

Священники и диаконы посвящаются в священный сан через особую службу – рукоположение или хиротонию. Священники и диаконы могут быть как “белыми” – то есть, в миру, женатыми и семейными, так и “черными”, то есть, монашествующими. Обычно в приходских храмах (то есть, тех, которые расположены в городе или селе) служат “белые”, а в монастырских – “черные”, но бывают и исключения по разным причинам. Все более высокие степени священства (архиереи) – епископы, архиепископы, митрополиты и Патриарх – обязательно монахи.

Далее – о клире.

Алтарник, или дьячок. Обычно это мальчик или юноша, выполняющий при службе второстепенные обязанности. Они носят свечи, кадила, помогают облачаться священникам или архиереям. и т.д. Одеты во время службы в стихарь без ленты-ораря, вне службы – обычно в простую мирскую одежду. Алтарника можно попросить позвать из алтаря церкви священника (конечно, если служба уже закончилась), или задать какой-то вопрос. Алтарникам же обычно достается обязанность показать-отвести-принести кого-то или что-то по просьбе священника. Сам алтарник не служит.
Выглядит алтарник на службе так:

«Три алтарника помогают переоблачиться архиепископу» на Яндекс.Фотках

Хор или певчие. Их задача – петь молитвы во время службы. Располагаются хоры обычно на клиросах по сторонам от алтаря, в крупных соборах – на балкончиках над прихожанами. Управляет хором во время службы регент, он же проводит и спевки (репетиции) хора. Отбираются, естественно, люди с музыкальным слухом.

Пономари или чтецы. Их задача – читать различные молитвы во время служб. Их чтение умышленно монотонно. Так сделано затем, чтоб пономарь не выделял непроизвольно какие-то акценты в молитве, не навязывал эти акценты прихожанам, чтоб каждый прихожанин, слушая молитвы, мог расставлять (мысленно) акценты, важные непосредственно ему. В идеале пономарь должен иметь безупречную дикцию, но иногда бывает и не так.

Певчими, чтецами, регентами могут быть люди любого пола, непременно только одно – православная вера. Принимают их по благословению священника, после беседы и/или прослушивания. Иногда они числятся в штате храма и получают какое-то жалование, иногда работают “за так”. Зависит и от богатства храма, и от желания самих людей.

Ктитор или староста. Это, говоря мирским языком, завхоз храма. Закупка свечей, вина, новых облачений взамен износившихся, стирка их, уборка территории и самого храма, все подробности финансовой деятельности, в том числе, и общение с налоговой – в его сфере деятельности. Он подотчетен настоятелю, в его управлении – все технические работники храма. Обязательно в штате.

Просфорница – это как раз тот, кто сидит в свечном киоске (свечном ящике). Чаще всего это женщина, гораздо реже – мужчина-просфорник. Это не канон, просто так сложилось традиционно. Она (он) обязательно в штате, материально ответственна, и подотчетна ктитору и настоятелю.

Бабушки. Чаще всего это – работницы “за так”, от ревности к церкви. Поддерживать высокое благочестие путем раздачи гневных советов или изгнания из храма “не так одетых” или “нехристей” их никто не уполномочивал. Обычно их задача – поддерживать порядок на подсвечниках, добавлять масло в лампады перед иконами, содержать в чистоте рамы икон и стекло на них, уборка храма и т.п. Всяческое “Хватит молиться, иди отседа, мне пол мыть надо!” – грубейшая отсебятина. Если очень задело – можно пожаловаться священнику. А можно и “покрыть грех (грех бабушки!) любовью” и просто подождать, пока помоет.

Дежурные в храме. Обычно это добровольцы из постоянных прихожан, их деятельность благословляется настоятелем, чаще всего они с бейджем “Дежурный” или иногда с повязкой. Их задача – поддержание порядка, пресечение бесчинств (да-да, в случае с Pussy Riot дежурные сплоховали). Они же имеют полное право вывести из храма “не так одетого” человека, но в общем случае это “не так” должно быть вызывающим. Вроде микро-шортов и микро-топа с голым пузом наружу, а иногда попадаются персонажи и вообще в неглиже.
Вообще говоря, не так давно о. Всеволод Чаплин предлагал вывести, в процессе общественного (а не только внутрицерковного!)  обсуждения критерии “приличности-неприличности”. Однако информагентства прицепились к словам “православный дресс-код”, интернет и СМИ подняли вой, и предложение было похоронено. Однако стоило б почитать полный текст предложения о. Всеволода, а не изложение его “укороченной” версии – и все бы встало на свои места. Впрочем, это полезно всегда – прочитывать именно первоисточник.
В некоторых храмах вместо дежурных используют охранников ЧОП. Такой подход имеет и плюсы, и минусы.

Вот, собственно, и все, с кем приходится сталкиваться людям в храме. Есть еще, конечно, электрики, шоферы, повара, дворники, садовники, врачи, педагоги – набор зависит от внутри- и внехрамовой деятельности. Но с ними случайно зашедшему человеку встречаться приходится намного реже.

Термины “алтарь”, “клирос” и прочие, относящиеся к отдельным частям храма, я описал в посте “Православный храм. Где и что”

Пока, пожалуй, все. В следующем посте я опишу что должен и имеет право делать священник.

sdelano-v-sssr.livejournal.com

Церковные профессии: эконом

Храмовое хозяйство требует неустанного внимания. А уж если в храме идет стройка или ремонт – задача усложняется многократно. Каково быть завхозом самого старого, самого знаменитого храма Саратова – Свято-Троицкого Собора? Для того чтобы наши читатели получили об этом представление, эконому храма Александру Пономареву пришлось пожертвовать обеденным перерывом и отложить в сторону свои “рабочие инструменты” – распухший от записей блокнот и сотовый телефон. Время обеда – единственный час относительного затишья на территории большой стройки: в Троицком идет капитальная реставрация, восстанавливаются каменные узоры на окнах верхнего храма, во дворе продолжаются подготовительные работы под укладку брусчатки, строится новое административно-хозяйственное здание, а по периметру храма штукатурится кирпичная ограда…

– Александр Владимирович, так как все-таки Вас правильно называть – завхоз или эконом? – уточнила я в начале разговора.

– Эконом. Так и в почетной грамоте, которую мне Владыка на освящении нижнего храма в декабре поза­прошлого года вручал, значится. Ох, и переволновался я тогда! А завхоз – это для мирских организаций, так и проще, и понятней.

Взаимодействие “мирских организаций” и православных приходов – это вообще отдельная тема. Обращается, скажем, Александр Владимирович к строителям или поставщикам стройматериалов. Встречают везде по-разному. Кому-то всё равно, церковь строится или очередной торгово-развлекательный центр. А где-то, узнав, куда пойдут стройматериалы или, скажем, будет работать техника, соглашаются на подвижки в цене (“Это же для храма!”), причем сознательность проявляют и представители других конфессий. Работа в храме – это своеобразный естественный отбор, не всякий его проходит. Зато теперь у Троицкого собора есть “свои” кровельщики, нулевщики (так называют фирмы по заливке нулевых циклов и фундаментов), кузнецы, отделочники и пр. Многие из них прошли проверку в ходе первого этапа капитальной реставрации, когда эпицентром работ был нижний храм. Главный критерий проверки – качество. На брак, даже на малейший, здесь глаза не закроешь. Вот кузнец, работает вместе с сыном: “Пройдет время – внуки мои сюда придут, будут знать, что дед ограду ковал. Как же я могу сделать плохо?”

Считать работу для храма честью и делать ее на совесть – это ведь не сегодня придумано. На площадке, ведущей к верхнему храму, меня ждало маленькое потрясение: напольная керамическая плитка. “Метлахская, годов эдак пятидесятых, послевоенных” – на глазок определила я. И ошиблась. Плитка оказалась дореволюционной. Дата – на тавро с обратной стороны: “1904”. Сколько ног прошло по ней за сто с лишним лет – а будто вчера с завода: ни на миллиметр не протоптана! Вот она, гарантия качества. А еще Александр Владимирович поделился наблюдением: приходят в храм рабочие, для них это очередной “объект”. Но, оказавшись внутри церковной ограды, они начинают не только более старательно и ответственно выполнять работу.

– Многие крестятся, начинают ходить на службу. И это – чудо! – говорит Александр Владимирович.- Работы заканчиваются, а люди так в храме и остаются – прихожанами. Ходят на исповедь, причастие.

Так что ограда храма – не просто “забор”. Внутри нее – особый мир, подчиняясь законам которого, человек меняется. Вот только маленький штришок: как разговаривают на обычной стройке, думаю, объяснять не надо. Здесь, если Александр Владимирович слышит от наемных рабочих неподобающее слово, тут же одергивает: ребята, здесь не то место, здесь нельзя. И работяга в грязной робе, который на обычной стройке, услышав такое замечание, от удивления, наверное, с лесов бы упал, здесь, за храмовой оградой, извиняется: “Прости, начальник, не буду”.

– Ну, думаю, хоть в этом человек лучше стал,- улыбается завхоз,- сквернословию попускать никак нельзя, сквернословие – грех. Прошел мимо, промолчал – значит, и ты соучастник греха. Что значит – не мое дело воспитывать? Я же не только хозяйством ведаю, я же в храме!

И вот это “я же в храме” – очень важный момент. Потому что все, кто в храме работают,- будь то уборщица, завхоз, продавщица иконной лавки – для обычных людей все равно “люди храма”, а это совсем не то, что просто технический персонал. Поэтому рабочие зачастую обращаются к завхозу Пономареву с духовными вопросами.

– Я в таких случаях говорю: ребята, есть книга, есть священник, а я – такой же, как вы, “труждающийся храма сего”,- рассказывает Александр Владимирович,- но вот что труждающийся – это не просто наемный работник, и что за труждающихся каждый день молитва читается, это я обязательно объясняю.

Сам Александр к вере пришел, как он говорит, поздно, хотя крещен был еще в раннем детстве.

– Бабушка меня маленького крестить отвела,- вспоминает он,- она очень верующим человеком была, до самой смерти посты соблюдала. Вот по ее молитвам, видать, я и пришел в храм, в 37 лет. Но, с другой стороны, поздно это или нет, не мне судить. Мы – виноград Божий: каждому свое время созреть. А сейчас я счастлив, что тружусь экономом в храме.

Кончился обед, храмовый двор наполнился людьми в спецовках и строительным шумом. Внизу идет “расшивка” старинной кладки внешней стены, испещренной глубокими трещинами (ну не рассчитывали древние зодчие, что в нескольких метрах от храма будет оживленная транспорт­ная развязка!). Вокруг каждой трещины тщательно и осторожно выбивается кирпичная кладка и заменяется новым кирпичом. На мой дилетантский вопрос “А почему трещину нельзя просто замазать раствором?” Александр Васильевич терпеливо объясняет, что если “просто замазать”, а потом заштукатурить, то от вибрации почвы под проходящими автобусами трещина всё равно пойдет дальше, проявится через штукатурку. Какой смысл в такой работе? На левой стороне галереи верхнего храма рабочие обтесывают прямоугольники красного кирпича. Это “каменное кружево” сложится затем в стройный узор обрамления окон: нарядные кокошники, колонны, резные подоконники… Готовую работу уже можно увидеть на правой стороне галереи – там кирпичный узор не только восстановлен, но и уже оштукатурен. Технология штукатурки используется не современная, а старинная: не под затирку, а под обмазку, рукавицей; поверхность получается “живая”, чуть шероховатая. Именно так и выглядели изначально безжалостно срубленные впоследствии оклады храмовых окон.

Материалы, кстати, на работах по храму используются тоже в основном “дедовские”: основные компоненты – песок, известь, гипс. Разумеется, никакого сайдинга нет и быть не может. Даже удобный в работе и достаточно экологичный гипсокартон идет только на подсобные помещения, которые будут располагаться во дворе: воскресная школа, трапезная, гостевые кельи, административно-хозяйственный комплекс, мощная подстанция (она уже готова). Сейчас во дворе – типичная картина большой стройки, но уже осенью начнутся работы по восстановлению храмового сквера, а весной зеленую зону начнут приводить в порядок.

С каждой минутой “прохода прессы” вместе с завхозом по стройплощадке я всё больше чувствовала, что интервью пора сворачивать: телефон у моего гида звонил постоянно, с вопросами подходили рабочие. Пришлось попрощаться.

– Когда вы бываете в храме? – уточнила я напоследок.

– С понедельника по субботу -на работе, в воскресенье – обязательно на службе,- ответил Александр Владимирович.

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=5337&Itemid=5

ruskline.ru

Изменения в церкви – благость или дикость? ~ Проза (Статья)

   Изменения в церкви благо или дикость – взгляд простого человека.

    Здравствуйте, уважаемый читатель.

    Сегодня свершилось чудо, да ещё какое… В Православную церковь перестали пускать людей для своего отправления пониманий веры в Бога. И кто перестал пускать…, завхоз церкви… и уборщицы в церкви (ах, видите ли им не нравится несколько неадекватное поведение прихожан, которое ну не соответствует на посещение церкви по мнению уборщицы человек с нестандартным поведением (и это никак не буйное пьяное поведение, а просто посещение церкви во время мытия в церкви полов, что мешает уборщице заниматься своим трудом)).

    Во время посещения города Михайловка я, если предоставляется возможность, стараюсь посетить церковь святого Николая – Чудотворца, но так как не согласен с той линией православной христианской церкви я старался посещать церковь не во время церковной службы (примерно в 12 – 13 часов, когда утренние службы закончились и можно спокойно принести свои молитвы почитаемым святым образам). Так сложилось, что старые уборщицы меня знали и спокойно относились к такому моему посещению. По времени, что бы прочитать все молитвы всем почитаемым мной святым образам и принести общую молитву, мне требовалось около часа времени. Но вот в церкви святого Николая Чудотворца сменилось церковное руководство и… С одной стороны всё вроде бы пошло на поправление ситуации, что то перестроили в церковном подворье, замостили и привели в порядок церковный двор… Но появились и минусы (я прошу прощения, уважаемый читатель, так как бурно не участвую в церковной жизни, но так всё таки понимаю, что мнение о жизни церкви складывается не только из мнения активных прихожан, но и из мнения простого народа (коим считаю и себя) жизни и влияния церкви на жизнь города). На пример старый батюшка отец Константин вёл активную просветительскую работу в школах и других образовательных организациях города и разрешал (дал своё волевое разрешение) молодёжи в любом благопристойном виде посещать церковь (мол сперва надо молодёжи дать понимание жизни церкви и понимание веры в Бога, а уже потом расставлять акценты поведения человека в церкви), и молодёжь города ходила в церковь святого Николая Чудотворца. Новое церковное руководство сразу вывесило объявление, что посещение церкви разрешается для женщин только в платочке, только в юбке и длинной юбки ниже колена, обувь без каблуков…, и ещё много разных запретов. И молодёжи при посещении церкви (на моё взгляд простого человека) убавилось в половину (если не больше). Дальше нововведений стало больше, на пример при старом руководстве службы заканчивались по фактическому окончанию службы и в это же время закрывался храм, и так же церковь открывалась 7 часов и раньше, и закрывалась в 22 часа и даже позднее, как служба кончится, при новом руководстве вывесили строгое расписание работы самой церкви от … и до …, и по окончании работы церкви на замки запираются все церковные ворота (мол если прихожанин опоздал, молись на церковь за территорией церкви). Насколько я понимаю, если сама церковь не работает, то на территории церкви устанавливается поклонный крест, к которому прихожанин может подойти в любое время суток и помолиться (принести свою молитву Богу), но для этого, даже если сама церковь закрыта, на территорию церкви прихожанин должен иметь свободный доступ, то есть сторож церкви должен позволять человеку пройти к поклонному кресту и помолиться.

    Теперь само произошедшее событие, которое и стало причиной для этой статьи. В тот день (22 июня 2016 года) стояла жара и я бегая по городу позволил себе выпить бутылку пива (0,5 литра, 4,8 градуса). Я пришёл в церковь святого Николая Чудотворца примерно в 13 часов, купил пять свечей и пошёл в церковь молиться и ставить святым образам свечи. В это время в церкви уборщицы мыли полы после утренней службы. Сперва уборщицы на меня стали обращать внимание в виде “Что вы тут топчитесь…”, а потом в виде “от вас пахнет алкоголем, в таком виде в церковь нельзя ходить”. Потом уборщицы позвали завхоза церкви (молодого парня лет 25, может чуть больше), который стал настаивать, что бы я покинул церковь, так как я не имею права в таком виде (что от меня пахнет алкоголем) находиться в церкви, что посещать церковь можно только и только в чётко трезвом виде. Да, я согласен, церковь надо (и желательно) посещать в трезвом виде, но когда это стало пониматься, что принятие здоровым мужчиной всего 0,5 литра пива выводит человека в пьяное – невменяемое состояние. Конечно мы вышли из церкви, я и завхоз вызвали наряд полиции, прибывший наряд полиции отвёз меня в отделение полиции и… потерял ко мне интерес (так как я не производил впечатление пьяного человека), и мне пришлось за свой счёт пройти наркологическую экспертизу, что показало степень лёгкого опьянения, соответствующего принятию пива. Я опять пошёл в церковь, но там к тому времени были закрыты центральные ворота, но я смог пройти на территорию церкви через боковую калитку, я помолился могиле почившего священника этой церкви, на которой стоит крест, помолился на церковь, показал вышедшему завхозу справку, а когда завхоз опять стал настаивать, что церковь закрыта, сказал, что церковь может быть закрыта, но сторож не может запрещать прихожанам приходить к церкви и приносить свои молитвы. А когда я вышел с территории церкви, завхоз поспешил закрыть на замок и эту калитку.

    Я конечно понимаю, что в таких вопросах волен разбираться священник этой церкви, но имеют ли право на запрет посещения церкви прихожанами (я понимаю и не считаю себя идеальным прихожанином) уборщицы и завхозы церкви, или в наших православных церквах воли на запреты имеют все работники (и любые работающие на церковь) церкви, отражая свободоволие (а по сути анархию) работников церкви. Я понимаю, выразить своё недовольство мной понимаемым недостойным поведением может (и должен) любой себя считающий верующим православный человек, но что то кому то запрещать другому человеку в его отношениях с Богом не может даже священник. Священник может попросить выйти человека из церкви (сам был свидетелем такого случая, когда во время службы пришёл новый русский местного разлива и стал громко просить священника прервать службу, что бы освятить его новую машину, на основании что он сразу заплатит), но что бы работник имел на это право, и тем более на вызов наряда полиции за недостойное поведение прихожанина в церкви, для меня это понимание есть нонсес из ряда Вон…

   Вот такое приключение произошло со мной 22 июня этого (2016) года, когда я попытался посетить церковь святого Николая Чудотворца, а кто прав в этом событии, решать вам, Уважаемый Читатель, и поднятые вопросы о жизни церкви, как понимания, тоже решать вам, так как эти вопросы и становятся основанием веры человека в Бога, и пониманиями о церкви и священниках, как проводителей воли Бога к человеку.

    С уважением в вам, Уважаемый Читатель.

    Анатолий Боков.

послесловие:

    Пришёл в церковь святого Николая Чудотворца на следующий день (23 июня 2016 года) и поразился некоторым странностям. Всегда понимал и видел в работниках церкви Богобоязненных и верующих людей, которые работают в церкви именно из за понимания духовности и величия веры в Бога, которые несут понимание своей работы в церкви как свой долг прежде всего Богу… А сейчас я увидел именно не Богобоязненных людей, а самодовольных бандерш, которые имеют (понимают) своё полное право распоряжаться предоставленной территорией по своей (а не церковной) воле, и которым сам чёрт не брат. Я понимаю, что много беру на себя, на своё понимание, но если не мы – простые прихожане церкви, будем иметь какое то мнение о работе церкви и церковных людей – церковных служб, то кто ещё будет исправлять недочёты работы людей церкви… Или всё таки выставить понимание – церковь отделена от государства и народа, церковь сама по себе, а народ сам по себе… И эти вопросы решать тоже вам, уважаемый читатель.

    С уважением к вам, Уважаемый Читатель.

www.chitalnya.ru

Церковные профессии: эконом | Свято-Троицкий собор

Храмовое хозяйство требует неустанного внимания. А уж если в храме идет стройка или ремонт — задача усложняется многократно. Каково быть завхозом самого старого, самого знаменитого храма Саратова — Свято-Троицкого Собора? Для того чтобы наши читатели получили об этом представление, эконому храма Александру Пономареву пришлось пожертвовать обеденным перерывом и отложить в сторону свои «рабочие инструменты» — распухший от записей блокнот и сотовый телефон. Время обеда — единственный час относительного затишья на территории большой стройки: в Троицком идет капитальная реставрация, восстанавливаются каменные узоры на окнах верхнего храма, во дворе продолжаются подготовительные работы под укладку брусчатки, строится новое административно-хозяйственное здание, а по периметру храма штукатурится кирпичная ограда…

Храмовое хозяйство требует неустанного внимания. А уж если в храме идет стройка или ремонт — задача усложняется многократно. Каково быть завхозом самого старого, самого знаменитого храма Саратова — Свято-Троицкого Собора? Для того чтобы наши читатели получили об этом представление, эконому храма Александру Пономареву пришлось пожертвовать обеденным перерывом и отложить в сторону свои «рабочие инструменты» — распухший от записей блокнот и сотовый телефон. Время обеда — единственный час относительного затишья на территории большой стройки: в Троицком идет капитальная реставрация, восстанавливаются каменные узоры на окнах верхнего храма, во дворе продолжаются подготовительные работы под укладку брусчатки, строится новое административно-хозяйственное здание, а по периметру храма штукатурится кирпичная ограда…

— Александр Владимирович, так как все-таки Вас правильно называть — завхоз или эконом? — уточнила я в начале разговора.

— Эконом. Так и в почетной грамоте, которую мне Владыка на освящении нижнего храма в декабре поза­прошлого года вручал, значится. Ох, и переволновался я тогда! А завхоз — это для мирских организаций, так и проще, и понятней.

Взаимодействие «мирских организаций» и православных приходов — это вообще отдельная тема. Обращается, скажем, Александр Владимирович к строителям или поставщикам стройматериалов. Встречают везде по-разному. Кому-то всё равно, церковь строится или очередной торгово-развлекательный центр. А где-то, узнав, куда пойдут стройматериалы или, скажем, будет работать техника, соглашаются на подвижки в цене («Это же для храма!»), причем сознательность проявляют и представители других конфессий. Работа в храме — это своеобразный естественный отбор, не всякий его проходит. Зато теперь у Троицкого собора есть «свои» кровельщики, нулевщики (так называют фирмы по заливке нулевых циклов и фундаментов), кузнецы, отделочники и пр. Многие из них прошли проверку в ходе первого этапа капитальной реставрации, когда эпицентром работ был нижний храм. Главный критерий проверки — качество. На брак, даже на малейший, здесь глаза не закроешь. Вот кузнец, работает вместе с сыном: «Пройдет время — внуки мои сюда придут, будут знать, что дед ограду ковал. Как же я могу сделать плохо?»

Считать работу для храма честью и делать ее на совесть — это ведь не сегодня придумано. На площадке, ведущей к верхнему храму, меня ждало маленькое потрясение: напольная керамическая плитка. «Метлахская, годов эдак пятидесятых, послевоенных» — на глазок определила я. И ошиблась. Плитка оказалась дореволюционной. Дата — на тавро с обратной стороны: «1904». Сколько ног прошло по ней за сто с лишним лет — а будто вчера с завода: ни на миллиметр не протоптана! Вот она, гарантия качества. А еще Александр Владимирович поделился наблюдением: приходят в храм рабочие, для них это очередной «объект». Но, оказавшись внутри церковной ограды, они начинают не только более старательно и ответственно выполнять работу.

— Многие крестятся, начинают ходить на службу. И это — чудо! — говорит Александр Владимирович.— Работы заканчиваются, а люди так в храме и остаются — прихожанами. Ходят на исповедь, причастие.

Так что ограда храма — не просто «забор». Внутри нее — особый мир, подчиняясь законам которого, человек меняется. Вот только маленький штришок: как разговаривают на обычной стройке, думаю, объяснять не надо. Здесь, если Александр Владимирович слышит от наемных рабочих неподобающее слово, тут же одергивает: ребята, здесь не то место, здесь нельзя. И работяга в грязной робе, который на обычной стройке, услышав такое замечание, от удивления, наверное, с лесов бы упал, здесь, за храмовой оградой, извиняется: «Прости, начальник, не буду».

— Ну, думаю, хоть в этом человек лучше стал,— улыбается завхоз,— сквернословию попускать никак нельзя, сквернословие — грех. Прошел мимо, промолчал — значит, и ты соучастник греха. Что значит — не мое дело воспитывать? Я же не только хозяйством ведаю, я же в храме!

И вот это «я же в храме» — очень важный момент. Потому что все, кто в храме работают,— будь то уборщица, завхоз, продавщица иконной лавки — для обычных людей все равно «люди храма», а это совсем не то, что просто технический персонал. Поэтому рабочие зачастую обращаются к завхозу Пономареву с духовными вопросами.

— Я в таких случаях говорю: ребята, есть книга, есть священник, а я — такой же, как вы, «труждающийся храма сего»,— рассказывает Александр Владимирович,— но вот что труждающийся — это не просто наемный работник, и что за труждающихся каждый день молитва читается, это я обязательно объясняю.

Сам Александр к вере пришел, как он говорит, поздно, хотя крещен был еще в раннем детстве.

— Бабушка меня маленького крестить отвела,— вспоминает он,— она очень верующим человеком была, до самой смерти посты соблюдала. Вот по ее молитвам, видать, я и пришел в храм, в 37 лет. Но, с другой стороны, поздно это или нет, не мне судить. Мы — виноград Божий: каждому свое время созреть. А сейчас я счастлив, что тружусь экономом в храме.

Кончился обед, храмовый двор наполнился людьми в спецовках и строительным шумом. Внизу идет «расшивка» старинной кладки внешней стены, испещренной глубокими трещинами (ну не рассчитывали древние зодчие, что в нескольких метрах от храма будет оживленная транспорт­ная развязка!). Вокруг каждой трещины тщательно и осторожно выбивается кирпичная кладка и заменяется новым кирпичом. На мой дилетантский вопрос «А почему трещину нельзя просто замазать раствором?» Александр Васильевич терпеливо объясняет, что если «просто замазать», а потом заштукатурить, то от вибрации почвы под проходящими автобусами трещина всё равно пойдет дальше, проявится через штукатурку. Какой смысл в такой работе? На левой стороне галереи верхнего храма рабочие обтесывают прямоугольники красного кирпича. Это «каменное кружево» сложится затем в стройный узор обрамления окон: нарядные кокошники, колонны, резные подоконники… Готовую работу уже можно увидеть на правой стороне галереи — там кирпичный узор не только восстановлен, но и уже оштукатурен. Технология штукатурки используется не современная, а старинная: не под затирку, а под обмазку, рукавицей; поверхность получается «живая», чуть шероховатая. Именно так и выглядели изначально безжалостно срубленные впоследствии оклады храмовых окон.

Материалы, кстати, на работах по храму используются тоже в основном «дедовские»: основные компоненты — песок, известь, гипс. Разумеется, никакого сайдинга нет и быть не может. Даже удобный в работе и достаточно экологичный гипсокартон идет только на подсобные помещения, которые будут располагаться во дворе: воскресная школа, трапезная, гостевые кельи, административно-хозяйственный комплекс, мощная подстанция (она уже готова). Сейчас во дворе — типичная картина большой стройки, но уже осенью начнутся работы по восстановлению храмового сквера, а весной зеленую зону начнут приводить в порядок.

С каждой минутой «прохода прессы» вместе с завхозом по стройплощадке я всё больше чувствовала, что интервью пора сворачивать: телефон у моего гида звонил постоянно, с вопросами подходили рабочие. Пришлось попрощаться.

— Когда вы бываете в храме? — уточнила я напоследок.

— С понедельника по субботу —на работе, в воскресенье — обязательно на службе,— ответил Александр Владимирович.

Маргарита Крючкова

Источник: «Православие и современность»

trsobor.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *